Продолжение...
Понятно, Пушкин в России и выехать не может. А что же в это время происходит во Франции?
Напомню, что в Париже, в это же время буквально исчезает из виду Александр Дюма. По легенде он ушел с головой в творчество и пишет свои пьесы в каком-то провинциальном городишке, где-то на окраине Франции или в другой стране, и периодически присылает свои новые пьесы воему другу, театралу Адольфу де Лёвену, чтобы тот поставил по ним театральные постановки и отдал их в издательства парижских газет.
Пушкин, сначала в Михайловском, а потом в столице пишет десяток произведений, которые не печатаются в России, зато, в это же самое время, в Париже массово появляются произведения никому неизвестного, загадочного Александра Дюма, которого никто в глаза и не видел. Видно, друзья поэта регулярно переправляли произведения Александра Пушкина во Францию.
То есть, поэт Пушкин, под псевдонимом Александр Дюма уже все эти годы готовил себе почву для триумфального появления в Париже, а театральный режиссёр Лёвен буквально делал бабки на нем.
Скорее всего, Пушкин изначально не собирался раскрывать свое истинное имя и в будущем, и собирался всю оставшуюся жизнь жить под псевдонимом Дюма, так как объявляться в Париже под своим именем было крайне опасно. В то время Франция выдавала беглецов по запросу российской царской охранки.
Знал ли француз Лёвен, кто такой Александр Дюма на самом деле? Трудно сказать…. Скорее всего, знал, но ему явно было все равно, ведь перед смертью он заявил, что благодаря их совместному творчеству он неплохо разбогател, за что и благодарен. Но вернемся к Пушкину!
В 30-х годах 19 века Пушкин опять помышляет о переезд за Границу, в Париж. И тут некоторые исследователи сразу выдвинули версию, что Пушкин не бежал за границу, а его туда специально заслали по высочайшему указу. Мол, он якобы, одно время работал в секретном подразделении министерства иностранных дел. Мол, там и готовили тайного агента Пушкина для заброски во Францию под видом Дюма для секретных миссий. Мол, Пушкин имел чуть ли не генеральский чин в разведке и подчинялся самому императора Александру.
Огорчу всех. Это очередной фейк, откровенная выдумка, придуманная лишь для того, чтобы как-то объяснить версию таинственной смерти и погребения Пушкина. Мол, это все царь придумал.
Да, Пушкину предлагали стать осведомителем и стучать на своих коллег по литературному цеху. Это не секрет. Но поэт явно был плохим стукачом, так как царская охранка постоянно ставила палки в колеса поэту, мешала его творчеству, тормозили издание его произведений, и не давала заграничный паспорт. Даже ограничивала его передвижения по России. А о постоянной слежке и количестве доносов на Пушкина, в это время, и говорить не приходится.
Даже, когда Пушкин попытался сблизиться с властью и создал для нее несколько восторженных произведений, власть все равно буквально отшвырнула поэта и не признаваала в высшем свете.
Любой, кто хоть как-то был близок к разведке или к власти, тут же всегда возвеличивался и становился богатым. А Пушкина буквально гнобили, не давали издаваться в России. Пушкин был весь в долгах, как в шелках.
Так со своими агентами не поступают!
А как преподносят нам современные конспирологи информацию? Засекреченный Пушкин, имеет генеральский чин в Третьем отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, допущен ко всем секретным материалам, и занимается шифрованием секретной перепиской русского царя с зарубежной агентурой. Все это бред!
На самом деле, Пушкин к секретной службе не имел никакого отношения. Он работал в Московском архиве Коллегии иностранных дел, обычным (рядовым) сотрудником архива. По воспоминаниям одного из сотрудника этого подразделения, будущего известного публициста Александра Ивановича Кошелёва: «Для многих сотрудников работа в архиве представлялась бессмысленным перетаскиванием документов с места на место; все старались избегать службы и появлялись в архиве как можно реже. Даже отведенное для работы время молодые люди посвящали только литературным забавам и беседам на философские темы. Архив иностранных дел быстро превращался в своеобразный аристократический клуб, он «прослыл сборищем „блестящей“ московской молодежи».
Блин, сколько глупости в мире! Оказывается, Пушкин лишь перетаскивал пыльные папки из угла в угол в архиве, и развлекал товарищей своими колкими эпиграммами. И никаким засекреченным генералом не был.
Теперь я бы хотел поговорить о том, как и кто, помогал Пушкину стать Дюмой и, в последствие помог сбежать за границу, инсценируя свою смерть.
Так есть ли еще какая-нибудь связь Пушкина с заграницей, которая могла бы подтолкнуть его к бегству за границу? Оказывается, есть. И это французский дипломат Франсуа-Адольф Леве-Веймар.
Франсуа-Адольф Леве-Веймар (1801—1854), выходец из семьи немецких евреев, в 1814 году принял крещение в Гамбурге, а затем переселился в Париж, где сделал литературную и политическую карьеру.
По поручению французского правительства, в 1836 году Леве, зачем-то приезжает к Пушкину, вручает ему рекомендательное письмо известного французского писателя и одновременно сенатора Франции Проспера Мериме, сближается с ним и, даже срочно, в этом же году женится на его близкой родственнице Ольге Викентьевне Голынской.
Зачем? Не этот ли новый очень влиятельный французский родственник подкинул идею Пушкину, как все же обмануть охранку и сбежать из России?
Многие спросят: - А почему Пушкин просто не взял, да и не ухал сам в Париж? Зачем такие сложности?
Во-первых, Пушкин до конца своей жизни был не выездной. Во-вторых, по указанию Александра I, после войны с Наполеоном, когда многие офицеры побывали в Европе и нахватались вольно думских идей, всем губернаторам было строжайше запрещено выдавать заграничные паспорта, особенно дворянам, а выдача разрешалась только с разрешения высших чиновников империи. Мало того, губернским властям было приписано сообщать и обо всех возвращающихся из-за границы лично императору. Официально уехать за границу в первой половине 19 века обычному дворянину было очень сложно.
Единственным местом, где можно было, относительно легко пересечь границу – был исключительно Кавказ. Горные тропы никто не охранял. Поэтому свой первый побег Пушкин планировал именно через Кавказ, и впоследствии, не раз просился в армию на южный фронт, чтобы опять оказаться на Кавказе и сбежать за границу.
Далее… Одним из соучастников побега, несомненно, и был русский библиофил, библиограф и его лучший друг Сергей Александрович Соболевский.
С 1828 года Соболевский практически безвылазно живет за границей, большей частью в Париже. Заводит дружбу с высшим светом Парижа, и в первую очередь с тем самым сенатором Франции Проспером Мериме, который, не задолго до смерти Пушкина посылает к поэту своего доверенного человека Франсуа-Адольф Леве-Веймара. Интересный факт, не правда ли?
С 1833 года Соболевский каждый год наведывается в Санкт-Петербург и непременно встречается с Александром Пушкиным.
Самое интересное, что именно Соболевский, незадолго до дуэли Пушкина с Дантесом, срочно покидает Санкт-Петербург друга и уезжает во Францию. Наверное, готовит там все для приезда Пушкина.
Не зря, именно он после смерти Пушкина (а не сам император Николай, как утверждают многие авторы), возвращается в Санкт-Петербург, и активно хлопотал о материальной помощи для семьи поэта. Давал жандармерии разъяснения и показания. Но самое интересное другое. Если все близкие знакомые и друзья, практически на следующий день занялись мемуарными изысканиями о своей дружбе с Пушкиным, то Соболевский наотрез отказывался от написания любых воспоминаний о Пушкине и с большой неохотой говорил на эту тему. Лишь незадолго до своей смерти Соболевский опубликовал мемуарную статью «Таинственные приметы в жизни Пушкина».
О чем молчал лучший друг Пушкина всю свою жизнь? Догадаться не трудно!
А теперь мы подходим к самому интересному. И это очень важно! И об этом никто не пишет.
Откуда мы знаем облик Пушкина? Как откуда? - многие возразят. Конечно же, из множества известных прижизненных картин.
Вот две основные картины:
Портрет А. С. Пушкина — картина художника Ореста Адамовича Кипренского и
Портрет А. С. Пушкина – картина художника Василия Андреевича Тропинина
Заметили, как похожи эти картины. Да и Пушкин на них – одно лицо. Как под копирку. Именно эти картины и стали в дальнейшем шаблонами для последующих прижизненных и посмертных картин и изваяний.
И тут самое интересное. Эти картины были заказаны в одно и тоже время в 1827 году, как раз на кануне очередной возможности сбежать за границу через Кавказ. Назревала русско-турецкая война.
Фотографии тогда еще не было, и в России на память, нужно оставить слегка другое лицо (в виде картин), чтобы потом в Париже не возникало вопросов о сходстве внешности Пушкина и Дюма.
Так вот, первый портрет Пушкина заказывает друг поэта литератор Барон, а второй – верный друг, библиофил Сергей Александрович Соболевский.
То есть, те самые два друга, что и готовили побег Пушкина.
Причем, барон Дельвиг служил в Министерстве внутренних дел и откровенно саботировал, не давал хода многочисленным доносам на Пушкина, помогал сделать поддельный заграничный паспорт для поэта, а Соболевский – был связующим звеном, посредником между Пушкиным и Парижем. Соболевскому было разрешено выезжать за границу в любое время. Интересный факт. Он и готовил почву в Париже для поэта. Соболевский всегда выезжал за границу перед очередным возможным побегом и всегда возвращался после его не удачи.
Кто-то скажет: друзья просто хотели оставить себе на память облик великого поэта. Но не так!
Зачем заказывать портрет своего друга, на которых он не похож сам на себя??? Не верите?
У Соболевского был медальон с изображением Пушкина, и об этом многие знали, но его он наотрез отказывался показывать до самой своей смерти.
Почему?
Вот он этот медальон, который увидел свет лишь после смерти его хозяина. Заметили, внешность Пушкина отличается от общепринятой версии, как и многие сохранившиеся сегодня рисунки, картины и литографии того времени.
Смотрите сами!
Вот еще гравюра известного профессора-художника Н. И. Уткина 1828 года. Уткин был выдающимся гравером своего времени, лично и хорошо знал поэта, поэтому его изображение Пушкина достойна особого внимания.
А вот прижизненный портрет неизвестного художника 1830-х годов. Как разительно отличается на ней Пушкин.
Вот картина Григория Григорьевича Чернецова 1832 года. На картине, слева направо «Крылов, Пушкин, Жуковский и Гнедич в Летнем саду». Опять какой-то не такой Пушкин.
А вот изображение Александра Пушкина, написанное известным художником Пётром Фёдоровичем Соколовым в 1830 году.
Русский придворный фотограф Сергей Львович Левицкий, после смерти Пушкина вспоминал:
«Я знал Пушкина с 1832 года и лицо его запомнил хорошо, тем более, что лицо Пушкина было такое характерное, что оно невольно запечатлевалось в памяти каждого, кто его встречал... Когда же мне впервые показали акварель художника Петром Соколовым, я сразу сказал: это единственный настоящий Пушкин, из всех картин, которые я видел». То есть, художник Соколов изобразил другого Пушкина.
И вот еще один прижизненныхй рисунок. Смотрите.
Обратили внимание? Перед нами совершенно другой Александр Пушкин. Формы лица более изящны, нос тоньше. Перед нами не мавр, как нам сегодня вбивают в голову, а вполне симпатичное загорелое европейское лицо.
Теперь понятно, почему многие современники утверждали, что Александр был очень похож на своего младшего брата Льва. Они действительно были похожи, как две капли воды. А общепринятое изображение Пушкина – скорее всего, откровенная подделка.
Явно готовилась массовая фальсификация внешности Пушкина, срочно делаются посмертные слепки с лица поэта, создаются бюсты и пишутся новые посмертные портреты.
Многие тут опять возразят и скажут, что внешность Пушкина – однозначно верна, так как была сделана посмертная маска с лица поэта. И это подробно задокументировано и общеизвестно.
Все верно! Такая маска действительно была сделана. Но!
Во-первых, маска лепилась не с настоящего лица Пушкина, а покойника-двойника. Во-вторых, первая отлитая маска, с которой и делались последующие копии, оказалась с браком. На это обратили реставраторы. Ими была отмечена одна важная деталь, которая четко видна лишь на первых оригинальных экземплярах посмертной маски поэта. Она относится к техническим просчетам формовщика Балина, который отливал первую маску под наблюдением скульптора С. И. Гальберга: в процессе изготовления формы он местами неудачно заливал и распределял гипс по лицу покойного. В результате произошло придавливание кончика носа, что привело при отверждении гипса к частичному защемлению его правой части. В отлитой маске нос приобрел «восточную» орлиную форму, а сбоку на его кончике образовалась маленькая складка. То есть, маска не отражает реальный облик поэта. Это не лицо настоящего Александра.
На этом третья часть закончилась. Продолжение следует...