Я никогда не считала себя наивной. Не та у меня жизнь была, чтобы верить в сказки. Работала с девятнадцати, сначала на швейной фабрике, потом — в бухгалтерии. Муж, сын, ипотека, вечно текущие краны, поликлиника, овощной рынок. Вроде бы всё как у всех. И вдруг... Вдруг оказывается, что и в пятьдесят можно оказаться в глупом положении. И сидеть на кухне, трясясь от злости, стыда и какого-то непонятного — обиды?
Началось всё банально. Я опаздывала на работу, автобус не пришёл, дождь лил, как из ведра. Стою у остановки, злюсь. Подъезжает машина, опускается стекло. Там — Игорь. Сосед по подъезду, из шестой квартиры. Высокий, худой, с тихим голосом. Всегда здоровался, иногда помогал сумки донести.
— Вас подвезти? — спросил он. — Всё равно в центр еду.
Я села. Не то чтобы близко знали друг друга, но видимся часто. Сначала ехали молча, потом разговорились. О погоде, о доме, о дорогах. Оказалось, он работает в типографии, я — в бухгалтерии ЖКХ. Улыбнулся: «Соседи, а не знали ничего».
На следующий день он снова предложил подвезти. А потом — ещё. Так и пошло. Он выезжал чуть раньше, я подбегала, садилась — и мы ехали вместе. Я, конечно, предлагала деньги за бензин. Он отмахивался: «Какие деньги? Вы же по пути». Иногда я приносила булочки или домашние сырники: «Это вам с женой, к чаю».
Я не думала, что это как-то странно. Мне было удобно, ему — вроде бы не в тягость. Говорили мы по дороге о всякой ерунде: почему лифт опять не работает, как растут цены, кто в подъезде развёл сирень прямо у общего окна. Иногда он рассказывал, как его сын собирается переезжать. Иногда — что жена устраивает сцены из-за каждой мелочи.
Я слушала. Сочувствовала. Иногда делилась своими жалобами на жизнь: то спину защемит, то бухгалтерская отчётность опять не сходится. Всё по-дружески. Честно.
И вот однажды — стук в дверь. Вечер, я как раз ужинала, в пижаме. Открываю — на пороге женщина. Красивая. Смотрит строго, губы сжаты.
— Вы — Лариса?
— Да, — отвечаю, растерявшись.
— А я — жена Игоря. — Она чуть поднимает подбородок. — Хотела бы узнать, что у вас за… договор?
— Простите? — Я стою, глупо прижав салфетку к груди.
— Что вы ему платите? Или чем расплачиваетесь? Он каждый день подвозит вас. Говорит, что «просто соседка», но я тоже женщина. Я всё понимаю.
Мне становится жарко, потом холодно.
— Никакого договора нет. Он сам предложил. Мне и в голову не приходило…
— Да бросьте. — Она усмехается. — Вы не школьница. Он теперь ваши сырники домой приносит. Говорит: «Соседка угостила». Соседка. Вы что, правда думаете, что просто так мужчины делают такие вещи?
Я не нахожу, что сказать. Хочется закрыть дверь и провалиться сквозь пол.
— Скажите ему, чтобы прекратил. И вы — не подходите больше. У него семья.
Она разворачивается и уходит. Я стою, слышу её каблуки в подъезде. Потом хлопает дверь.
Я возвращаюсь в кухню. Чай остыл. Смотрю на кружку — и не понимаю, как можно было так глупо оказаться в центре чужой драмы. Мне не пятнадцать. Я просто экономила время. Просто человек предложил подвезти.
Или не просто?
На следующее утро я вышла позже. У остановки стояла с ощущением, будто на мне вывеска: «Скандальная соседка». Автобус не приходил, сзади подъехала машина. Я не обернулась. Через минуту — голос:
— Лариса, вы что, не едете?
Я медленно обернулась. Игорь смотрел с удивлением.
— Я подожду автобус, — сказала я. — Лучше так.
Он вышел из машины.
— Что-то случилось?
— У вас жена приходила, — сказала я. — Сказала, чтобы я с вами не ездила больше. И чтоб сырники не приносила.
Он выругался — коротко, глухо.
— Извините, — добавила я. — Я не хотела…
— Это я виноват, — перебил он. — Не подумал, как это выглядит. Просто… с вами спокойно. Вы не пилите. Не жалуетесь. Слушаете.
— А у меня даже в мыслях ничего такого не было.
— Я знаю. Но она… — Он махнул рукой. — Вечно ищет, за что уцепиться. Мы уже давно не живём как муж и жена. Только в одной квартире. Понять не могу, зачем.
Мы помолчали. Подъехал автобус. Я кивнула:
— Спасибо за поездки.
Он опустил глаза. Кивнул в ответ.
Прошёл месяц. Мы перестали здороваться. Иногда встречались в подъезде, он отводил глаза. Я делала вид, что не замечаю. Соседки переглядывались, одна как-то в лифте сказала:
— А вы теперь на автобусе? Всё, сказки закончились?
Я ничего не ответила.
Но однажды — весной — я вышла рано. Было ещё темно, пахло сыростью. Подъехала машина. Он сидел внутри, молча.
Я прошла мимо. Но он открыл дверь.
— Лариса. Я развожусь. Подаю документы. Если… вдруг, вы не против, я бы снова хотел вас подвезти. Только по-дружески. Без намёков. Без глупостей.
Я посмотрела на него. Он выглядел усталым. Но в глазах была какая-то честность.
Я села в машину.
По радио шла старая песня. Мы ехали молча.
Просто по пути.