«Молодой офицер, товарищ моего деда, своими глазами увидел две Анны Иоанновны, из которых настоящую, живую, можно было отличить от другой только по наряду, и потому что она взошла с Бироном из другой двери. Императрица, постояв минуту в удивлении, выступила вперёд, пошла к этой женщине и спросила: «кто ты, зачем ты пришла?» Не отвечая ни слова, та стала пятиться, не сводя глаз с императрицы, отступая в направлении к трону, и, наконец, всё-таки лицом к императрице, стала подниматься, пятившись, на ступеньки под балдахином. «Это дерзкая обманщица! Вот императрица! Она приказывает вам, стреляйте в эту женщину», сказал Бирон взводу. Изумлённый, растерявшийся офицер скомандовал, солдаты прицелились. Женщина, стоявшая на ступенях у самого трона, обратила глаза ещё раз на императрицу и исчезла. Анна Иоанновна повернулась к Бирону, сказала; «это моя смерть!» затем поклонилась остолбеневшим солдатам и ушла к себе.»
Это финальная часть одной из историй в книге «Из области таинственного: простая речь о бытии и свойствах души человеческой, как богоподобной духовной сущности», изданной в типографии Товарищества И.Д. Сытина в 1900 г. На переломе веков. Касается он российской императрицы Анны Иоанновны. Есть там подобная история и про Екатерину Великую, и про прочих. Есть и другие книги о таких двойниках, которые Олег Иванович Вяткин читал в студенческие времена в эпоху развитого социализма сначала на самиздатовских листочках, а в разрешившие всё и вся девяностые уже и в книгах. Читал - потому как всё мистическое ему было интересно, да и в юности зачитывался фантастикой, где описывались встречи двойников из параллельных миров, и, если в этих книгах они дотрагивались друг до друга, происходила аннигиляция или ещё что-то ужасное. Но одно дело читать об этом пусть и с интересом, но с лёгкой иронией и классическим недоверием человека, воспитанного на основах диалектического материализма, другое – встретить самого себя. Да ещё и не один раз!
Первый раз это было мельком на людной улице. Олег Иванович, как и многие, торопился на работу в научный институт, который находился в пешей доступности от его дома, и кандидат технических наук Вяткин совмещал приятное с полезным. Два с половиной километра до крыльца НИИ были частью его ежедневной прогулки на благо здорового образа жизни, о котором задумываются многие люди после достижения возраста сорока лет, потому как начинают узнавать, что такое возрастные болезни, что молодость не вечна, а бабушка и мама в детстве предупреждали правильно, чего лучше не делать в юности, чтобы не хромать в старости. Олег Иванович хромал. Перемежающаяся хромота как симптом и закономерное сопровождение атеросклероза начинала проявлять себя икроножной болью после первой тысячи шагов. Ещё двести-триста - до онемения, потом надо было остановиться, передохнуть, лучше посидеть, и совершать новый рывок. Все эти неприятные ощущения никак не могли стать привычными и портили впечатления от прогулки по прекрасному историческому центру города даже в хорошую погоду. Но ходить теперь надо было не в радость, а вопреки. Как доктор прописал.
Вот и в тот день ведущий инженер Вяткин присел на промежуточную скамейку вдоль ежедневного маршрута на работу, хотел по вредной привычке достать сигарету, но вспомнил, что именно курение и колбаса стали основной причиной того, что его артерии были забиты атеросклеротическими бляшками. Курение и колбаса – так доктор, кандидат медицинских наук и говорил. Впрочем, его одноклассник, который не был сосудистым хирургом и не имел учёной степени, а работал много лет обычным участковым терапевтом, как-то во время перекура возразил своему коллеге:
- Знаешь, Вяткин, через мои участки прошли тысячи людей за двадцать пять лет моего стажа. Я, конечно, всего лишь земский врач, так нас раньше называли, но мои личные наблюдения мне подсказывают, что парадигмы медицинской науки порой подлаживаются под систему здорового образа жизни. На моей памяти курильщики, дожившие до глубокой старости, и пышущие здоровьем молодые люди с их утренними пробежками и правильным питанием, которые уже в могилах… При этом я подтверждаю, что вредные привычки действительно вредны, но и шепчу всем, что здоровый образ жизни без меры тоже вреден. Не хватает в нём чего-то главного.
- Чего? – опасливо посмотрел на окурок в своих жёлтых от никотина пальцах Вяткин.
- Духа. Помнишь девиз: в здоровом теле – здоровый дух? Так вот, тела у многих ого-го-го какие здоровые, а духа там нет.
Почему-то Олег Иванович вспомнил об этом разговоре именно в этот день во время перекура, от которого умышленно отказался в пользу хотя бы чуточку более здорового образа жизни. Телефон считал его шаги, а сам Вяткин сигареты, выкуривание которых планировал сокращать до кандидатского минимума. Почему кандидатского? Потому как числил себя кандидатом наук в «бросивших курить».
Над улицей парил тихий август. Именно тихий, именно парил. Есть такой промежуток в августе, который складывается из многих обстоятельств. Первое из них – лето уже кончается, а осень ещё не готова начаться, а далее – сразу несколько – отпускной сезон ещё не закончился, но страна традиционно замирает перед новым учебным годом. Но главное – сама природа, точно в нерешительности, решила подремать, даже дни кажутся чуточку длиннее от вынужденной размеренности, хотя астрономически сокращаются, и какой-то удивительный покой лёгким, почти неощутимым ветерком просеивает кроны деревьев, поля и газоны трав, напоминая тем, кто способен уловить и чувствовать, нечто оставленное Адамом и Евой в раю… Возможно, ощущение вечности. Может, это как-то связано с Успением Пресвятой Богородицы, но Олег Иванович об этом церковном празднике только слышал, и в суть древних событий не вдавался. А вот ощущение притаившейся вечности у него было…
Блаженствуя от дремлющего августа и отступления притаившейся на время боли, Олег Иванович бороздил взглядом безбрежное русское небо, изредка поглядывал на прохожих, и будто пребывал в том самом остановленном мгновении из книги Гёте. А потом вдруг увидел себя, идущего в обратную сторону (со стороны НИИ) по другой стороне улицы. В той же клетчатой рубашке, а тех же джинсах и, наверное, мокасинах, под которыми ещё хотелось рассмотреть цвет носков, дабы окончательно убедиться в неожиданном совпадении. Но обувь Вяткин рассмотреть точно не успел. Лицо мужчины он увидел только мельком в профиль, но этого было достаточно, чтобы узнать себя самого. Да и походка… Впрочем, свою походку Вяткин со стороны никогда не видел. Или как раз наблюдал именно сейчас. Наверное, нужно было встать, догнать, убедиться либо в полном совпадении, либо в ошибке, но теоретическое сомнение не позволило восторжествовать жажде эмпирического познания, а вместе с ним и перемежающаяся хромота, и свойственная всякому лень в погоне за сомнительными впечатлениями. Олег Иванович и на футбол-то отродясь не ходил, а также не любил посещать отчётные концерты к какой-либо дате региона, на которые сотрудников НИИ гоняли в добровольно-обязательном порядке. Уходящее время жизни научило инженера не хвататься за первое впечатление, громкие лозунги, восторженные комментарии друзей и незнакомцев, как теперь говорят оффлайн, или в интернете.
Вслед исчезнувшему из поля зрения двойнику захотелось сказать какое-нибудь веское слово или междометие, но и этого не получилось. Не осталось ничего, кроме тревожного, щемящего загадочного чувства прикосновения к некой тайне. Но оно быстро улетучилось от другого прикосновения - к папке технико-экономического обоснования очередного нефтяного месторождения, в папку эту смежники из соседнего отдела не торопились добавить свои вычисления, а это могло повлиять на вычисления бухгалтеров при начислении зарплаты.
В результате день прошёл в размеренной суете НИИ. Но когда Вяткин возвращался домой, он вдруг поймал себя на мысли, что сегодня пошёл по другой стороне улицы, а не мимо лавочки, где обычно брал тайм-аут, и где наблюдал вечность утром. Мелочь, но как-то одновременно заболела не только нога, но и голова. Резко и ярко. Машинально он глянул в ту – другую сторону, где стояла под старыми клёнами скамейка, но на ней сидели только двое молодых людей – юноша и девушка беспечно поедали мороженое. Вяткин даже глаза потёр, но себя не увидел.
- С чего бы? – ухмыльнулся он собственной наивности вслух.
Огляделся на стремящихся куда-то людей, и явственно вспомнил вдруг из прочитанного в молодости у Рэя Брэдбери: «Ну куда вы торопитесь? Остановите часы. Пейте август по капле...». Прочитал тогда, а понял только сейчас. И отлегло… Ну привиделось что-то и ладно с ним…
Дойдя до дома, уже у подъезда Олег Иванович встретил соседа Марка Мстиславовича Руцинского, родители которого успели сбежать из предвоенного Львова в спокойную и полиэтническую Сибирь девяносто лет назад. Вяткина распирало с кем-нибудь поделиться своим казусом, и он торопливо рассказал Марку о том, как шёл утром на работу. Тот терпеливо выслушал и на всякий случай иронично сказал:
- Ну, евреи в этом точно не виноваты.
Вяткин обиделся:
- Всё не можешь простить, что мой древний тёзка разгромил Хазарский каганат?
Руцинский дружелюбно усмехнулся:
- Раз ты сохранил чувство юмора, значит, всё хорошо, хотя я читал немало исторических примеров, что для одного из визави такие встречи заканчивались, мягко говоря, не очень хорошо.
- Спасибо, утешил, я тоже читал…
- Да, может, тебе просто показалось! Ну точно бывают очень похожие одинаково одетые люди… - Марк даже взял Вяткина за плечи, чтобы подбодрить.
- Ну… - вздохнул Олег Иванович, - пока я склонен думать так.
- Думать – это ключевое, - согласился Руцинский.
Они пожали друг другу руки и расстались оба в хорошем расположении духа.
В прихожей Вяткина встретила жена Аннушка, и на душе совсем полегчало. Она с порога позвала его выпить чаю перед тем, как она начнёт готовить ужин и тут же стала рассказывать, что нового у неё произошло на работе, давая Олегу время подумать, стоит ли рассказывать жене о тревожном утреннем случае. Но пока она тараторила, как в сериале, свой рабочий день, перемежая рассказ планами о том, что нужно сделать по дому, а также пересказами своих телефонных разговоров с дочерьми, Олег уже настроился читать или, в худшем случае, смотреть тревожные новости в телевизоре.
- Ой, а у тебя-то как? – всплеснула руками Аннушка, наконец-то поняв, что с тех пор, как Олег зашёл в дом, говорит только она.
- У меня всё хорошо, всё стабильно, Анна Леонтьевна, - будто начальнице доложил Вяткин супруге, и поднялся со стула, угадывая собственный вектор движения: в спальню - к книге или в гостиную - к телевизору.
+ + +
Но именно об Аннушке пришлось вспомнить, когда произошла вторая встреча с призрачным двойником. Призрачным ли?..
Только во второй раз всё было наоборот. Вяткин возвращался домой с работы на закате дня. Сел на ту самую скамейку для вынужденной передышки, раздумывал достать ли из кармана пачку сигарет, определил себе место в стелющемся вдоль аллеи неторопливом августе и в социуме, в котором на данный момент позволил себе быть немного счастливым зевакой. Сигарету намеренно достал, но также намеренно не прикурил, любовался молодыми женщинами, которые умело подчёркивали свою красоту и стройность, понимая значение уходящего лета. И на тебе! - на том же самом месте, где вчера шёл с работы – увидел своего двойника.
- Да что ж такое!?! – выронил сигарету из руки Олег Иванович, и на всякий случай осмотрел и даже потрогал безрукавку, в которой был в этот день на работе. На двойнике была точно такая же. Голубая, с карманом на груди, куда можно было положить пачку сигарет. Вяткин слегка похлопал ладонью по этому карману, после чего решительно поднялся и рванулся в сторону наглого самого себя, идущего по другой стороне улицы, правда, не любующегося молодыми женщинами.
Улицу делила не только оживлённая проезжая часть, поток машин на которой не позволял безопасно шмыгнуть на другую сторону, но ещё и та самая аллеей, где стояли излюбленные скамейки Вяткина. Аллею же от транспортного потока отделял предусмотрительно поставленный чугунный литой заборчик, правильнее сказать – ограждение в треть среднего роста человека. Внезапная «юношеская» мысль перепрыгнуть его ни к чему бы не привела, потому как поток машин за чугунным ограждением, в лучшем случае, привёл бы, если не на больничную койку, то к скандалу с водителями. Потому, пока Олег Иванович выбирал к какому из светофоров-переходов с двух сторон ринуться, его двойник спокойно уходил в сторону НИИ.
- Олег Иванович! – решился крикнуть-позвать через всю улицу Вяткин, но Псевдовяткин даже ухом не повёл.
И тут Вяткина настоящего осенило видение Аннушки. Он сейчас вернётся, а она снова начнёт ему рассказывать, как прошёл день… Стоп! А этот не от неё ли идёт?! А что если он только что обнимал его пусть не молодую, но стройную, очень красивую, единственную и неповторимую?.. Эта мысль определила совершенно другое направление траектории движения Вяткина. Бежать он не мог, но стал почти задорно прихрамывать в сторону дома.
- О, ты уже вернулся? Чего так рано сегодня? – окончательно поставила его в тупик Аннушка голосом с кухни, отчего сложилось впечатление, что он только что вышел, а жена ещё не убрала посуду после завтрака.
- Как обычно, - буркнул Олег Иванович из прихожей, но Анна Леонтьевна, почувствовав что-то неладное в его голосе, вышла ему навстречу в фартуке и с кухонным ножом в руке.
- У тебя всё нормально? – спросила она.
- А у тебя всё нормально? – стараясь выглядеть невозмутимым, ответил Вяткин.
- Да… с работы пришла, сразу ужин готовить. Лидка грибов подбросила. Они с мужем насобирали… Картошку с грибами будешь? С майонезом, как ты любишь?
- Буду, - уже другим голосом согласился Олег Иванович, обнял и поцеловал жену.
- Ты чего? Соскучился? – игриво улыбнулась она, пряча руку с ножом за спину.
- Хуже, истосковался… - и он ещё крепче обнял Аннушку, прижимая к себе.
Выпавший из ладони Анны нож брякнул по полу и заставил Вяткина вздрогнуть. Он не верил в приметы, но почему-то отчётливо вспомнил, что выпавший нож из рук женщины – к встрече с мужчиной. И мысль эта сразу вернула в его воображение размытый образ двойника. Откуда, куда он шёл? На Олега Ивановича не отозвался умышленно или не слышал? Ведь не оглянулся даже, как другие, которые явно не Олеги Ивановичи, потому как женского рода.
Хорошо, что Вяткин не знал вторую часть приметы, которая обещает размолвку с супругой. Но ему и первой было достаточно, чтобы мгновенно посмурнеть.
- Давай будем ужинать, - вздохнул Вяткин, и Аннушка разочарованно и в то же время изящно наклонилась за упавшим ножом:
- Давай…
В итоге за столом Олег Иванович рассказал супруге о том, как встретил сам себя.
- Ты часом не выпил? – игриво вскинула брови Аннушка.
- Нет, - буркнул Вяткин.
- Ты, наверное, стареющий дурачок, - ласково дотянулась до его ладони жена.
- Возможно, - согласился Олег Иванович.
- Выходит, ты ещё и меня к самому себе приревновал? – усмехнулась Анна Леонтьевна, и Вяткину стало немного стыдно.
- Выходит, - снова согласился он, - но это же не я. Это кто-то другой!
- Да мало ли похожих людей в этом мире, - мудро решила жена, подводя итог всем сомнениям.
+ + +
Уже после того, как директор института, Антон Васильевич Другов, поймал начальника отдела Вяткина, изучающего десятки страниц в интернете о двойниках с разных континентов и из разных эпох, всё бы улеглось, всё бы забылось, если бы через неделю Вяткин снова не встретил самого себя. Впрочем, слово «встретил» в этом случае можно применить с большой натяжкой. Но обо всём по порядку.
- Олежек, с тобой всё порядке? – спросил со спины увлечённого Вяткина директор, увидев на экране его компьютера вместо чертежей и таблиц, изыскательских текстов подчинённых открытые страницы сомнительных сайтов.
Пришлось Олегу Ивановичу вкратце посвятить начальника и друга в эту историю, на что тот без всякой иронии и скепсиса заметил:
- Олег, у меня было круче, я встретил недавно копию своей жены в молодости. Ну… процентов на девяносто… Я обалдел, брат, я хотел догнать эту девушку и жениться заново! Поэтому понимаю тебя, но лично я сам себе был бы не интересен.
Вяткин мгновенно представил себе Аннушку в юности и с улыбкой признал:
- Да, молодая жена интереснее… Тут, Антон, ты прав. Я бы многое отдал, чтобы вернуть то время.
- Первая любовь, Олежек, она, если была настоящая, то она же и последняя, - резюмировал Другов. – Может, по коньячку за молодость? – неожиданно предложил Антон Васильевич.
- А давай, - махнул рукой Вяткин, и они удалились в кабинет директора, где секретарше Олечке было велено никого не пускать, потому как у них важное совещание и онлайн конференция с Москвой.
Олечка понимающе кивнула и через пять минут занесла в кабинет бутерброды, нарезанный лимон и фрукты для конференции.
- Не люблю коньяк, - вспомнил вдруг Вяткин, когда они остались уже одни, на что директор молча открыл шкаф, в котором, как стволы в оружейной комнате, стояли початые и неоткрытые бутылки самых разных «весовых категорий» на любой вкус. При этом двойников там точно не было.
- Особенно меня поразило сходство шахтёра из Ливерпуля Чарльза Бёрнса из недалёкого прошлого и Джастина Тимберлейка, - рассказывал о своих поисках в сети Вяткин.
- А этот Тимберлейк - это кто? Современный шахтёр? – поинтересовался Антон Васильевич.
- Не знаю, кто он. Звезда попсы какой-нибудь. Портрет его на плакате у дочери в комнате видел, - пояснил Олег Иванович.
- Вот видишь, у какой только… - Другов намеренно пропустил существительное, - нет двойников или близнецов. А ты, в конце концов, приличный человек. Кандидат технических наук.
- Ну так, по такой логике у тебя – доктора и профессора – должно быть сразу несколько, - ухмыльнулся Вяткин. – И я, между прочим, со своим на улице недалеко от своего дома встречался.
- Слушай! – осенило Антона Васильевича. – Я могу попросить своего друга - генерала УВД организовать нам записи с камер на нужных участках улицы. Вот и посмотрим, что это за человек!
- Ух ты! – выдохнул от осознания идеи и восторга Вяткин. – Правда, можешь?
- Ну, попробуем… - подмигнул директор.
- Это было бы прикольно, - повторил фразу своих молодых подчинённых руководитель отдела.
- Значит, приколемся, - пообещал в том же духе директор и для вящей убедительности даже позвонил генералу по мобильному, но тот не ответил.
- Ничего, человек занятой поболее нашего, перезвонит, - не обиделся на друга-генерала Другов.
- А действительно, хотелось бы поглядеть на записи с некоторых камер, - загорелся Вяткин.
- Перезвонит, - поставил точку Антон Васильевич и собственноручно налил в рюмки выбранную Вяткиным в его «баре» сербскую сливовицу.
+ + +
А генерал своему старому другу Другову действительно перезвонил. Он был человеком советским, потому ответственным. И не только перезвонил, но даже помог так, что состоялась очередная встреча Олега Ивановича Вяткина со своим странным двойником… на флешке.
Флешку принёс молодой улыбчивый участковый-лейтенант, и очень нескрываемо радовался, потому как полагал, что помогает в каком-то важном расследовании, которое курирует сам генерал. Антон Васильевич Другов разочаровывать улыбчивого лейтенанта не стал, а наоборот, пообещал благодарность полицейскому на имя генерала от института, что по географическому расположению находился как раз на участке лейтенанта. Участкового такое обещание по-хорошему смутило и, опустив глаза в пол, он лишь тихо попросил:
- Вы мне только флешку верните, она служебная.
Перебросив нужные файлы на свой ноутбук, Другов выдал лейтенанту, помимо его рабочих, для служебных целей ещё пять ёмких флешек с логотипом НИИ на лаковых «брюхах». Участковый после такого корпоративного подарка ушёл со счастливой улыбкой взрослого ребёнка на лице, которую не смогла стереть даже его собственная, такая же служебная, как и флешка, дежурная фраза:
- Если что, звоните прямо мне, Антон Васильевич, я рядом, всегда помогу.
Когда Вяткин вошёл в кабинет директора, тот уже с интересом просматривал записи с камер на своём компьютере.
- Точно похож! Очень похож! – признал он, когда Олег Иванович ещё только переступал порог, и при этом почему-то загадочно улыбался.
Генерал прислал два фрагмента записи, соответственно месту и времени, которое указал Вяткин. И на них можно было увидеть двойника Олега Ивановича в течении трёх секунд, идущего в людском потоке с весьма задумчивым видом. Таким, как будто он обладает неким особым и одновременно тяжёлым знанием. Во всяком случае, именно так настоящему Вяткину показалось. Хотя теперь возникал вопрос - кто и в какой ипостаси из них настоящий.
- М-да… - резюмировал Олег Иванович после нескольких просмотров. – Легче не стало.
- Отчего же? – не согласился Другов. – Мы его видим. Он есть. Да, он похож, но разрешение не позволяет нам вынести вердикт о стопроцентном сходстве. Поэтому, как говорил товарищ Саахов, не будем торопиться.
- Хорошо тебе, - буркнул Вяткин, - это не ты мимо себя самого прохаживаешься.
- Зато в твоей жизни происходит хоть что-то интересное, - парировал Антон Васильевич.
- Сбрось мне на другую флешку, Аннушке дома покажу, - угрюмо попросил Олег Иванович.
- Ну да… - директор достал из ящика стола ещё один корпоративный носитель-брелок, вставил в гнездо. – Вдруг это какой-то твой родственник, о котором ты ничего не знаешь.
- Маловероятно. Я всех ещё живых родственников знаю. Да и живут они в других городах, - усомнился Вяткин.
- Держи, - Антон Васильевич протянул другу флешку, - если хочешь, я могу подключить спецов из конторы, вычислят они тебе этого человека. Накладно, конечно, людей от служебных задач отвлекать, но чего для друга не сделаешь.
- Сделай милость, - искренне попросил Олег Иванович.
- Ну да… ну да… - живо задумался директор. - А вдруг это шпион какой-то… У нас всё-таки режимный объект… В принципе, косвенный повод есть. Вот он придёт к нам в институт и запросит какие-нибудь бумаги с грифом, к которым ты имеешь доступ.
- Ух ты, Тоха! – обрадовался Вяткин и даже назвал шефа именем из студенческой юности. – Тебе шпионские детективы писать!
- Начнём со служебки, с запроса, - определился с жанром Другов и пригласил секретаршу.
+ + +
Но до ответа чекистов дело не дошло, хотя Вяткин ждал его и заметно нервничал. А вдруг это действительно двойник со злым умыслом?.. Тот проявился раньше, чем на бумагах спецслужб или в телефонном звонке директору. Проявился в устах молодого проектировщика Волдина, который, заглянув в кабинет своего начальника отдела, округлил глаза:
- Олег Иванович, вы уже на работе?!
- А где я должен быть? – сначала дежурно удивился Вяткин.
- Да я сам видел, как вас на «скорой» увезли. Уже и директору сказал, он больницы начал обзванивать.
- Какой «скорой»? – пытался включить понимание Олег Иванович.
- Обычной. Я видел, как вас в неё грузили у сквера депутатов, там ещё храм этот, новодел, неподалёку. Вы же в храм иногда заходите, я раньше видел…
- Захожу… - признал Вяткин и начал догадываться. – А рубашка и джинсы на мне эти были?
- Про джинсы не скажу, джинсы – как джинсы, а рубашка другая. Голубенькая такая. А сейчас на вас белая. Корпоративная. Та ещё с карманом на груди, в котором у вас всегда пачка сигарет.
- И сейчас была пачка сигарет?
- Была, - наморщил лоб, вспоминая, Волдин, - точно была. «Русский стиль» - компакт, синяя такая. Я ж видел только как вас на носилках в машину грузили. Мужики ещё, прохожие, фельдшеру и водителю помогали. Я подумал, что с сердцем что-то не так… У вас же бывает?
- Бывает, - согласился Олег Иванович, и на всякий случай потёр ладонью левую часть груди, где и без того тревожно билось сердце. – А на ногах что? – снова спросил он, выйдя из-за стола, демонстрируя своему подчинённому лаковые мокасины.
- Не… Кроссовки были, сильно поношенные. Я ещё подумал, что это у вас специально для ваших «проходок» такие…
- Чего? – вскинул брови начальник отдела.
- Ну все же знают, что у вас ноги болят, и вам ходить надо, вы километры каждый день наматываете, - потупился Волдин, словно был в чем-то виноват.
- А… спасибо, Володя… - вздохнул Вяткин.
- За что? – не понял Володя.
- За бдительность, - Олег Иванович для вящей благодарности даже пожал своему подчинённому руку и ринулся в кабинет Другова, где секретарша сама открыла ему дверь шефа.
- Ждёт уже, - сопроводила она, как будто минуту назад передала Вяткину вызов шефа.
- В больницы ты не поступал. В морги тоже, - доложил результат телефонных исследований Другов.
- Это радует, - буркнул Вяткин, - но Волдин видел, как моего двойника увезли.
- Значит, - Антон Васильевич изобразил на лице метод дедукции, - у него другое имя и, возможно, год рождения.
- Тоха, просто узнай мне какая клиника сегодня дежурит, - без всякой дедукции и слегка раздражённо попросил Олег Иванович.
- Вторая городская, - через минуту ответил директор.
- Я – туда, - не спрашивая разрешения покинуть рабочее место, сообщил Вяткин.
- Я с тобой, - проявил юношеское участие Другов.
- Зачем? Для весу? – театрально развёл руки в стороны Олег Иванович.
- Ну… машину мою хотя бы возьми. Я водителя предупрежу, - задумчиво опустился обратно в своё кресло директор. – И звони, если что…
- Спасибо, - поблагодарил Вяткин и ринулся на стоянку у институтского корпуса.
+ + +
Понимая весь идиотизм своей ситуации, Вяткин обдумывал, что и как будет говорить в регистратуре больницы, чтобы не выглядеть, по меньше мере, сумасшедшим. Но за полчаса, пока они с водителем протирались сквозь уличные пробки на главной институтской машине, так ничего и не придумал.
- Недавно к вам привезли человека, на улице подобрали, очень похожего на меня, как две капли… - начал было он у окна регистратора.
Полная девушка с тренированным цинично-суровым лицом одним глазом посмотрела на экран компьютера, другим на Вяткина.
- Вы родственник? Фамилия, имя, отчество, год рождения?
- Мои? – мгновенно растерялся Олег Иванович.
- Для начала – его? А потом ваши документы, подтверждающие вашу личность, и, желательно, степень родства.
- Это обязательно? – наивно спросил Вяткин.
- Хотите, чтобы я нарушила закон о сохранении личных данных? – равнодушно воззрилась на него Алла Даниловна, как прочитал на нагрудном бейдже Олег Иванович.
- Нет, не хочу.
- Имя, фамилия, отчество, если есть, год рождения? – машинально повторила администратор.
- Семьдесят четвертый! – также машинально выпалил Олег Иванович свой год рождения.
- Так, есть один… - тут же поймала курсор мыши на экране компьютера Алла Даниловна. – Имя, фамилия, отчество? – прозвучало как заклинание.
- Я не знаю… - озвучил свой приговор Вяткин.
- Так какой же вы родственник?! Голову мне тут морочите. Как две капли воды… - передразнила девушка и демонстративно вернулась к бумажному стакану кофе из автомата.
- Дальний родственник. Дальний, - тихо взмолился Олег Иванович, - хотите запрос из ФСБ?
- Чего? – вскинула густые чёрные брови Алла Даниловна.
- Просто скажите, этого «семьдесят четвертого» в какое отделение отвезли, или он ещё в приемном? Я, правда, очень волнуюсь, простите… Ради Бога, простите…
При всём своём тренированном профессиональном цинизме Алла Даниловна всё же имела большое человеческое сердце.
- Если это именно тот, кто вас интересует, из поступивших недавно, то его отвезли в неотложную хирургию, вас туда всё равно не пустят, даже с ФСБ или ЦРУ, и, похоже, там сейчас начнётся срочная операция. В любом случае, подождать надо. Или сбегайте пока за своей справкой из ФСБ или МВД…
Вяткин даже не стал пытаться проникнуть в хирургическое отделение. Из больницы он машине шефа вернулся в институт и сразу отправился снова к Другову. Тот встретил его с победным видом:
- Пока ты туда-сюда без пользы катался, я уже всё узнал!
Олег Иванович даже не обрадовался, он просто сел на один из стульев в ряду для совещаний и вздохнул:
- Вот интересно зачем или за что это всё на мою голову? Может, я действительно просто слегка… тронулся?..
Директор пожал плечами.
- Это не ко мне, это к врачам. К психиатрам. А вот о твоём визави товарищи в погонах мне кое-что сообщили.
- Ну? Не томи!.. – раздражённо выдохнул Вяткин.
Другов же позволил себе выдержать почти ехидную паузу, только потом сообщил официальным тоном:
- В общем, ничего общего у него с тобой нет, кроме внешности и отчества. Николай Иванович его зовут…А нет, ещё специальность. Но это и ко мне относится. Он инженер, как и мы. Донецкий технический университет окончил. Там и жил, и трудился. С четырнадцатого года ополченцам танки и бээмпэ модернизировал, всякие умные примочки для фронта делал. Потом попал под обстрел. Получил «блуждающий» осколок. Приехал к нам, к племяннице, у него тут сестра с мужем на севере работали ещё с советских времён, а наши врачи обещали осколок аккуратно вынуть. Да вот, видимо, он раньше запланированной операции зашевелился. Так что – где Донецк, и где ты?..
Всё время пока Другов как по писанному излагал полученную от спецов информацию Вяткин сидел погружённый в задумчивость, а потом вдруг, не выходя из неё сказал:
- Мой дед брал Сталино.
- Какое Сталино? При чём тут Сталин? – удивлённо посмотрел на друга Другов.
Вяткин, в свою очередь, посмотрел на него с иронией:
- Историю знать надо, Антон Васильевич. До революции была Юзовка, потом Сталино, а уж потом – Донецк.
- Хм… - явно устыдился директор своего незнания, которое по такому вопросу для советских людей всё же было нехарактерно. – Ну, хорошо, дед твой при чём? Думаешь, он при освобождении Донбасса там братьев твоему отцу наделал? И так твоя копия там появилась?
Вяткин от такого вопроса-домысла даже поморщился. Его тряхнуло от плеча до плеча.
- Там другая история. Деда там ранило, и он какое-то время лежал, истекая кровью, на нейтральной. Сейчас это серой зоной называют. А тут -чумазый мальчишка из подвала… Воды ему принёс, перевязаться помог. Пионер, короче… - Вяткин рассказывал историю деда, глядя куда-то сквозь стены директорского кабинета, словно сам видел всё воочию. – Мальчишка этот смог под обстрелом до наших добежать, сообщить, где дед лежал. В общем, вытащили деда, а он о мальчишке только узнал, что его Иваном звать. А там наступление дальше пошло, а деда в тыл повезли – хромать до конца жизни. В общем, отца моего в честь того мальчика Иваном назвали. А меня отец в честь деда – Олегом.
Какое-то время в кабинет Антона Василевича наполняла благородная тишина памяти о Великой войне. Наконец, директор глубоко и шумно вдохнул, выдохнул, и осторожно высказал соображение:
- История, конечно, замечательная. Кстати, очень характерная для нашей Родины. Семейная. Только вот генетической связи никакой не вижу.
- Я тоже, - покивал, глядя сквозь стены, Олег Иванович. – Но вдруг этот Николай Иванович сын того мальчика Вани. Ведь говорят, что на лицах и Дух Божий отражается. Вот только я ни одной истории не читал, чтобы встречи двойников хорошо заканчивались…
- Тьфу на тебя! – в этот раз уже прикрикнул директор. – Не каркай, суеверный ты наш! И вообще не факт, что он сын того мальчика Вани, что твоего деда спас. Кроме того, что он в донецком техническом вузе учился, мы ничего и не знаем.
- Это уже не важно, его точно оттуда послали, - Вяткин ткнул указательным пальцем в потолок и даже посмотрел в эту точку. – Я это ещё в первый раз, когда его увидел, понял.
- Ты когда таким мистиком стал? – театрально нахмурился Антон Васильевич.
- Не мистиком, а верующим, - Вяткин даже перекрестился для вящей убедительности.
- Свят, свят, свят, - замахал обеими руками Другов, - ты, я надеюсь, ещё технико-экономические обоснования на освещение в церковь не носишь?..
- Дурак ты, Антон, - покачал головой Вяткин.
Он явно расстроился, что друг его не понимает.
Антон Васильевич пошёл на попятную:
- Ладно, ты не обижайся, Олежек, я же пошутил. Ну помотало тебя последнее время по больницам, понимаю… Я же Бога не отрицаю, несмотря на моё материалистическое воспитание и марксистскую диалектику…
- Уфф… - Вяткин потёр ладонью грудную клетку с левой стороны.
После напоминания о больнице, там что-то сдавило.
- Э-э! Ты тут у меня к двойнику в соседи не собирайся! - не на шутку испугался Антон Васильевич. - Может, тебе рюмку успокоительного выпить? – даже подошёл к заветному «бару» в шкафчике.
- Не, не надо, просто придавило вдруг…
- Вот что, езжай-ка домой. Хватит с тебя на сегодня впечатлений, - решил директор, машина тебя увезёт.
- Спасибо, - сразу согласился Олег Иванович, которому в этот момент больше всего хотелось увидеть Аннушку и всё ей рассказать, - ты меня только в курсе про операцию держи. Как там – у коллеги нашего, Николая Ивановича.
- Обязательно, - пообещал Другов.
- А за Аннушкой можно заехать? К ней на работу?
- Да, конечно… - уже отмахнулся директор вслед Вяткину.
Когда тот скрылся за дверью, Другов сел в кресло и задумчиво потёр лоб:
- Юзовка… хм… Где Юзовка и где огромный Донецк? И ещё Сталино… – спросил он у кого-то невидимого. – Надо же… мальчик Ваня… - Затем взял со стола мобильный и, ткнув на нужный номер большим пальцем, сказал: - Альберт Рифатович, ты мне сообщи, как там с операцией, когда завершат, пожалуйста. Да-да… беспокоимся о коллеге.
Потом «порылся» в интернете, восполняя пробел:
- Юзовка в честь Джона Юза!? – удивился он вслух, и стал вспоминать всех шотландцев на службе России со времён Петра Первого.
+ + +
В машине по дороге домой Олег Иванович рассказывал Аннушке и водителю всё, что произошло за последние часы. Поражённая таким разворотом событий супруга непривычно молчала, а водитель задавал несуразные вопросы.
- Интересно, а у вас, Олег Иванович, сердце болело, когда оно у него болело?
- Да оно в принципе у меня болит… - растерянно отвечал Вяткин.
- Значит, вы плохо друг друга чувствуете, - делал такой же несуразный вывод водитель.
- Да я вообще себя плохо чувствую, - в том же духе отвечал Олег Иванович.
А у подъезда ещё встретили Руцинского с огромным пакетом. Судя по содержимому пакета, он возвращался из лавки «Фрукты-Овощи» неподалёку, где предприимчивый Фарид навялил ему даже то, что не заказывала жена.
- Ага, - упредил Марк Мстиславович возможный вопрос, - Алла сгоняла меня за африканским урожаем, - но, заметив озабоченность на лицах соседей, тут же догадался: - Что-то случилось? Я так понимаю, ты, Олег, выяснил что-то про своего двойника…
Пришлось теперь прямо у подъезда повторять весь рассказ для Руцинского, при этом водитель остался слушать всю историю по второму разу. Когда Вяткин уже рассказывал о сведениях, полученных от друзей Другова в погонах, в его кармане запел телефон. Он чуть не выронил мобильный, нервно вынимая его оттуда. А из телефона с ним громко и радостно заговорил Антон Васильевич.
- Ты ещё машину не отпустил?!
- Э-э… - не сразу понял Вяткин. – Ну, Володя как бы сам ещё не уехал…
- Вот и славно. В общем, операция прошла, наши добрались до осколка лапароскопическим методом, если я правильно понял, всё пока в норме, будут наблюдать, тебя туда пока не пустят, но тебе всё равно надо съездить в больницу…
- Что там? – нетерпеливо перебил Олег Иванович.
- Там родственники Николая Ивановича. Жена и сын. Их тоже пока не пропускают, но, думаю, тебе будет интересно… Я договорился с главным…
- Я с тобой, - уловила Аннушка.
- Не надо, - попросил Вяткин.
- Вот, возьми, - протянул свой огромный пакет Руцинский, - тут апельсины, персики, бананы…
- Да ты что! – начал отмахиваться Вяткин.
- Ну не с пустыми же руками ехать, Олег! – резонно настаивал Марк. – Я ещё раз схожу. Прими как помощь сражающемуся Донбассу, - вложил он в пакет последний козырь, а сам пакет, не дожидаясь решения Вяткина, поставил на заднее сидение.
- Спасибо, Марик, - кивнул Вяткин и поцеловал Аннушку так, будто сам уезжал на фронт.
Водитель Володя, обрадованный тем, что узнает продолжение истории, прыгнул за руль. А Олег Иванович вдруг задержался у открытой дверцы автомобиля, глубоко вздохнул и посмотрел на небо:
- Август вязкий такой, осень будет прелая… - и неожиданно для всех добавил: - А война – долгая. Теперь уже всегда будет война.
- Типун тебе на язык, - вспомнила негласные обязанности жены одёргивать мужа Аннушка, а он посмотрел на неё с какой-то всезнающей грустью и сел в машину.
+ + +
Странно, в первый раз, вероятно от волнения, Вяткин не почувствовал в больнице стабильных запахов – дезинфекции, медикаментов, тушёной капусты или жжёной каши. А вот сейчас они с порога ударили в нос, точно специально поджидали немного растерянного, пытающегося сосредоточиться инженера с большим пакетом фруктов в правой руке. Он замер в центре суеты в приёмном отделении, собираясь с мыслями, пытаясь отделить их от шарканья тапок, сланцев и бахил по тщательно вылизанному плиточному полу.
- Олег Иванович? – позвал его невысокий человек в белом халате, высмотрев его вишнёвыми глазами через линзы очков с большими диоптриями. – Антон Васильевич просил вас встретить. Даже фото ваше сбросил…
- До чего дошёл прогресс, - вспомнил слова песни из детского фильма Вяткин.
- Альберт Рифатович, - представился доктор, и Вяткин понял, что его встречает сам главный врач, который вовсе не похож на главного.
Осторожно пожал протянутую руку хирурга в ответ:
- Очень приятно. Вы могли сами не…
- Это мелочи, - пресёк попытки субординации врач, - пойдёмте в отделение, только халат и бахилы – это обязательно.
- Разумеется, - послушно кивнул Олег Иванович.
- Вы действительно с ним очень похожи, - сказал Альберт Рифатович в лифте, - даже очень… Он вам точно не брат?
- Точно… думаю… - неуверенно ответил Вяткин.
- Полагаю, сейчас у его жены будет небольшой шок, - предположил врач.
- Лишь бы шока не было у меня, вдруг его жена похожа на мою также, - в свою очередь предположил Олег Иванович. – Я специально свою дома оставил.
- Разумно, - согласился доктор. – У него шрам на щеке от второго осколка, в этом отличие, - сообщил он.
- О, это значит, я видел его только с одной стороны…
Белокурая женщина и мальчик лет десяти сидели на серийном диванчике в небольшом помещении рекреации. Мальчик привычно смотрел в экран телефона, мама задумчиво блуждала глазами по доскам объявлений и социально-медицинской рекламы о здоровом образе жизни, поэтому у Вяткина было какое-то время рассмотреть их внимательнее.
Нет, внешне жена Николая Ивановича не была похожа на Анну. Она была моложе, крупнее в кости и теле, была крашенной блондинкой, и с первого взгляда в ней угадывался тот южнорусский тип женщины, который оставалось только озвучить мягким звуком «г». А общим у них была та самая женственность, которая остаётся в нынешнем мире именно достоянием женщин России – и это не только внешние формы, это ещё и угадываемая сердечная тревожность за всех и вся. Материнский подход ко всему, так это определял Олег Иванович. А вот мальчик был на кого-то похож так, что Вяткин даже прикусил губу, пытаясь быстро вспомнить – на кого. Но быстро не получилось. Женщина посмотрела в сторону зашуршавшего в руках Олега Ивановича пакета, потом на него и, собрав морщины на лбу, поднялась навстречу.
- Альберт Рифатович предупредил, что вы очень похожи…, - сказала она, - Не то слово… У вас только шрама нет и седины больше… А у Коли щетина несколько дней уже…
- Олег… Иванович… - представился Вяткин и протянул руку, но не женщине, а мальчику, который тоже поднялся навстречу.
- Олег… Николаевич… - серьезно ответил на рукопожатие мальчик.
- Ольга… Васильевна… - наконец обозначила себя его мама.
- Тёзка, - подмигнул мальчику Вяткин.
- Да, дедушка велел меня в честь одного солдата назвать. Он наш Донецк освобождал. Дедушка его спас. Он тогда сам ещё как я был…
У Вяткина остановилось сердце. Просто оно не знало, что ему делать в таких случаях. По инерции пошло дальше.
- Так не бывает, - сказал Олег Иванович, сам понимая, что весь этот якобы умный и выверенный мир со всеми его суждениями и умствованиями о мироздании, только что получил «звоночек» от самого Бога. Нет, это сам Вяткин получил.
- Можно я с вами присяду, - тихо попросил он.
- Кончено, мы вас и ждали, - пригласила Ольга Васильевна.
- Мы сможем вас пустить к Николаю Ивановичу только завтра, - обозначил своё присутствие казавшийся лишним в этой сцене Альберт Рифатович.
- И меня? – встрепенулся Вяткин.
- И вас. Ольга Васильевна не против…
- Я не против, - подтвердила она.
- Завтра после двенадцати… - предупредил доктор.
- После двенадцати, - машинально повторили за ним трое посетителей.
- Ну, я вас оставлю, - кивнул Альберт Рифатович и, по-военному повернувшись вокруг своей оси, удалился.
Олег Иванович судорожно вспоминал прочитанные истории про двойников. Ни одна из них не подходила. Он почему-то представил иронично улыбающееся лицо Руцинского и вспомнил про пакет:
- Банан будешь, тёзка? – предложил он Олегу-младшему. – Африканский…
- Буду, только эквадорский.
- Что?
- На них наклейки. Эквадор…
- А…
Эквадор… экватор… Какой-то экватор все трое в этот момент перешли, а вместе с ними вся страна, весь мир.
- А моего папу Иваном дед назвал в честь твоего деда, - сказал, наконец, самое главное Олег Иванович.
