Корабль «Одиссей» нёсся сквозь безмолвную пустоту уже третий год. Капитан Итан Холт, единственный член экипажа, давно свыкся с одиночеством, превратив его в привычную часть фона, как ровное гудение двигателей или мерцание звёзд за иллюминатором. Его миссия – исследование аномалии в секторе Тау Кита, туманности, получившей неофициальное название «Призрачный Шлейф». До неё оставалось не больше недели пути.
Всё началось с теней. Еле заметные, почти неуловимые, они скользили по приборным панелям, когда Итан отводил взгляд, исчезая, стоило ему обернуться. Он списал это на хроническую усталость и перенапряжение зрительных нервов. Затем пришли звуки – тихий, едва различимый шёпот, словно кто-то затаился в тёмном углу мостика и дышал ему в затылок. Проверка систем связи ничего не дала; бортовой ИИ, «Оракул», рапортовал о полной исправности всех каналов. Итан запустил углублённый медицинский сканер. Результаты – идеальная норма. «Просто стресс от долгой изоляции», – убеждал он себя, но холодок необъяснимой тревоги уже закрался в душу.
По мере приближения к «Призрачному Шлейфу» странности усиливались и приобретали угрожающий характер. Шёпот становился отчётливее, настойчивее, хотя слов разобрать было по-прежнему нельзя – лишь набор гортанных, переливающихся звуков. Иногда на экранах на доли секунды вспыхивали незнакомые символы, похожие на сложные, многомерные руны. В одну из ночей главный иллюминатор покрылся тонким слоем инея, сложившимся в причудливый узор, который исчез, как только Итан к нему прикоснулся. Сны Итана наполнились калейдоскопическими, сюрреалистическими видениями: гигантские кристаллические структуры, пульсирующие в такт неведомой музыке, города, парящие в межзвёздной пустоте, молчаливые светящиеся фигуры, бредущие по пустынным планетам. Он просыпался с колотящимся сердцем, в холодном поту, с ощущением, будто только что прикоснулся к чему-то неизмеримо древнему и абсолютно чуждому.
«Оракул, полный анализ текущей обстановки», – приказал Итан, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия.
«Входим в расчётную зону аномалии, капитан», – бесстрастно ответил ИИ. «Зарегистрировано значительное искажение гравитационного поля. Источник… не идентифицирован. Параметры выходят за рамки всех известных физических моделей. Рекомендую повышенную осторожность».
Туманность встретила «Одиссей» неземной, зловещей красотой. Клубы фиолетового, изумрудного и багрового газа переплетались, словно гигантские космические змеи, а в их глубине мерцали холодные, недружелюбные звёзды. Датчики навигационной системы сходили с ума, фиксируя энергетические всплески и гравитационные волны, не имеющие никаких известных аналогов. И тогда Итан увидел его.
В самом сердце туманности, окутанный вихрями пыли и газа, парил объект. Идеально чёрный, он казался дырой в пространстве, жадно поглощая свет и создавая вокруг себя зону абсолютной тьмы. Его форма… она постоянно менялась, перетекала, словно была создана не из материи, а из самой геометрии пространства-времени, бросая вызов законам Евклида и здравому смыслу. Это определённо не было творением природы.
Шёпот в голове Итана внезапно обрёл абсолютную ясность. Это был не звук, воспринимаемый ушами, скорее чистое знание, мысль, рождённая не в его собственном мозгу, а привнесённая извне.
«Ты пришёл».
«Кто ты? Что ты такое?» – мысленно спросил Итан, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, а по спине пробегает ледяная волна. Корабль, его надёжный «Одиссей», ощущался сейчас хрупкой жестяной скорлупкой перед лицом этой непостижимой, титанической сущности.
«Я – Страж. Память этого угасающего мира. Я ждал долго».
Видения, ещё более яркие и всеобъемлющие, чем во снах, хлынули на Итана с новой, ошеломляющей силой. Он увидел рождение и смерть Вселенных, танец галактик, зарождение и бесславный конец бесчисленных цивилизаций на миллионах планет. Он ощутил себя бесконечно малой песчинкой, которой позволили на мгновение заглянуть в бездну вечности. Страж был не просто древним существом – он был частью самой ткани мироздания, разумной структурой, возможно, оставленной здесь неведомыми зодчими на заре времён.
«Зачем ты здесь? Что тебе нужно от меня?» – спросил Итан, когда поток образов немного схлынул, оставив его совершенно опустошённым, но одновременно и странно просветлённым.
«Чтобы помнить. Чтобы передать то, что не должно быть забыто. Моё время почти истекло. Энергия иссякает. Мне нужен новый носитель».
Первобытный страх сменился леденящим душу пониманием. Сущность предлагала ему… что? Абсолютное знание? Бессмертие? Или вечное ментальное рабство, полное поглощение его личности этим непостижимым космическим Разумом?
«Ты предлагаешь мне… слиться с тобой? Стать частью тебя?» – с трудом выговорил Итан.
«Ты станешь больше, чем ты есть. Твоё ограниченное сознание сольётся с моим, обретёт безграничность. Ты увидишь всё. Поймёшь всё. Твоё маленькое, смертное "я" растворится в океане вечной памяти, как капля в море».
Искушение было нечеловечески сильным. Забыть о страхах и сомнениях, о неотвратимости смерти, о бесконечном одиночестве в холодном, безразличном космосе. Стать чем-то большим, вечным, всезнающим. Но цена… потерять себя. Перестать быть Итаном Холтом, человеком со своими слабостями, воспоминаниями, мечтами. Образы далёкой Земли, смех друзей, которых он не видел так давно, тепло солнечного дня на лице, вкус простой человеческой еды – всё это исчезнет, станет лишь ничтожной, забытой крупицей в безбрежном океане чужой, древней памяти.
«Нет», – твёрдо выдохнул Итан. Решение пришло внезапно, но было непоколебимым. – «Я не могу. Я… человек. Мы несовершенны, мы часто делаем ошибки, но мы живём своей собственной, уникальной жизнью. Эта цена для меня слишком высока».
Казалось, внутри него на мгновение возникла волна, похожая на бесконечное сожаление, но без горечи или осуждения. Скорее, глубокое, космическое понимание и принятие.
«Это твой выбор, дитя звёзд. Я уважаю его. Но знай, Итан Холт из расы людей, что ваша цивилизация ещё не готова к таким встречам в полной мере. Возвращайся к своим. Но частица меня теперь всегда будет с тобой – отголоски знаний, фрагменты видений».
Чёрный, переливающийся объект начал медленно таять, растворяться, неуловимо сливаясь с окружающим его фиолетовым пространством туманности, пока не исчез совсем, словно его никогда и не было. «Призрачный Шлейф» остался, но теперь он казался просто невероятно красивым скоплением газа и пыли, лишённым той зловещей, давящей ауры. Все экзотические показания датчиков мгновенно вернулись к фоновым значениям.
Итан, дрожащей рукой, развернул «Одиссей» курсом на Солнечную систему. Полёт домой будет невыносимо долгим. Он совершенно не представлял, что именно расскажет на Земле. Поверят ли ему хоть на слово? Но что-то фундаментальное изменилось внутри него навсегда. Временами ему всё ещё казалось, что самым краем сознания он способен слышать тихий, едва различимый шёпот звёзд, таинственные отголоски древней, вселенской памяти. И он – странное дело – больше не чувствовал себя таким отчаянно одиноким.
