Вспомнился эпизод из юношеских лет.
После работы поехал сегодня на дачу и встретил по дороге собачку с биркой на ухе. Как иногда случается, незначительная эта встреча потянула за собой нить памяти, разматывая всё дальше и дальше. Вспомнил последнюю свою собаку, потом первую. Как выправлял на неё паспорт в Латвии и латышка призадумалась, как правильно записать кличку.
Назвал её "Туча" , поскольку была серая с черным, волчьей масти. По латышски выходило "Makonis" , но это означает "облако", а она девочка. В итоге тетка записала в паспорт " Makonite". Так и уехала со мной в Россию восточноевропейская овчарка "Туча" со своей исторической родины в трехлетнем возрасте. Самый сок для служебной собаки.
Здесь меня через полтора месяца призвали в армию, в погранвойска. А там, если кто не знает, можно брать с собой свою собаку, если она подходящая, конечно. В плане дрессировки всё было в порядке, мы с ней занимались в специальной группе собачников с самого её детства. И тут я призадумался, ведь тот, кто берет с собой питомца, с ним потом и служит, а значит попадает автоматически в кинологи.
Остановило то, что узнал про подводные камни - собаку потом обратно на дембель не заберёшь. Обученный и натасканный на людей восточноевропеец это уже оружие не для гражданской жизни. Не хочешь разлучаться - оставайся на контракт.
Зато как она визжала и прыгала на меня в коридоре через два года, по возвращению! Как щенок.
Но это про мою, а память пошла сегодня мотать и дальше. Домотала до самого отделения Латвии от СССР и времени вывода наших войск. Грустное было время, особенно для нас, живших в военном городке подплава. Когда уходил флот по каналу, стояли и провожали, что мы могли ещё.
Неподалёку был и погранотряд, при нем и питомник с собаками. Здоровенные зверюги! Дозоры пограничников постоянно патрулировали берег, с собаками в том числе, а трактор под вечер бороздил по пляжу контрольно-следовую полосу, кторую мы потом лихо топтали, купаясь по утрам.
Их тоже вывели, естественно. А вот собак... Говорили, что вывезли, но это же военный городок. И через какое-то время пацаны стали говорить, отцы-то у всех военные, что увезли только молодых псов, а "пенсионеров" просто перебили, поскольку брать их запретили, а выпускать таких зверей на волю нельзя. Печально, но логично по своему.
Но была ещё одна собачья история. Почти "Хатико", только советский.
Воинских частей вокруг города было понатыкано много. Из военного городка ходило всего два номера автобуса в разные стороны и в том, на котором я мотался учиться, постоянно ездил один офицер с собачкой. Беспородная, лохматая, с вислыми ушами и очень умными глазами, она без поводка трусила за военным, потом сидела смирно в воняющим соляркой Икарусе и на своей остановке они выходили. Всегда в одно и то же время, по расписанию.
Войска ушли. Едем в автобусе на учебу и на остановке забегает собачка. Без военного. Молча садится, едет до нужной остановки и там выходит. Так день за днём, неделя за неделей, в одно и то же время, на тех же остановках. Все привыкли, освобождали ей место на площадке, если было тесно, водитель терпеливо ждал, когда она зайдет и выйдет. А потом просто незаметно пропала. Но продолжалось это долго.
Такие вот истории могут всплыть в памяти при встрече с обыкновенной дворняжкой при подходящем настроении.