Свобода Голая лампочка смотрит с укором сверху, Стены стыдливо прикрылись клочками обоев, Стул скособоченный, склеенный дважды, ветхий, Дым сигарет и запах ночных запоев. Тихо. В углу паучок плетет свои сети. Я бы сто лет наблюдал за его искусством, Лишь бы не думать о том, что зарос, как йети, Лишь бы не видеть, как в этой квартире пусто. Вот он командует сразу восемью ногами, Вот - идеальный узор плетения кружев, Вот - моя злобная муха, что ночью жалит, Сучье отродье, попалась! Теперь ты - ужин. Я бы легко поменялся местами с мухой, Сам бы себя отравой измазал густо, Лишь бы не слышать как здесь убийственно глухо, Лишь бы не видеть, как в этой квартире пусто.
Свобода
Голая лампочка смотрит с укором сверху,
Стены стыдливо прикрылись клочками обоев,
Стул скособоченный, склеенный дважды, ветхий,
Дым сигарет и запах ночных запоев.
Тихо. В углу паучок плетет свои сети.
Я бы сто лет наблюдал за его искусством,
Лишь бы не думать о том, что зарос, как йети,
Лишь бы не видеть, как в этой квартире пусто.
Вот он командует сразу восемью ногами,
Вот - идеальный узор плетения кружев,
Вот - моя злобная муха, что ночью жалит,
Сучье отродье, попалась! Теперь ты - ужин.
Я бы легко поменялся местами с мухой,
Сам бы себя отравой измазал густо,
Лишь бы не слышать как здесь убийственно глухо,
Лишь бы не видеть, как в этой квартире пусто.
