Продолжение экранизации The Last of Us ждали с большим нетерпением. Поклонники и игры, и сериала хотели увидеть, как развернётся история Джоэла и Элли дальше. Оригинальная игра, несмотря на некоторые недостатки, покорила зрителей глубоким и эмоциональным повествованием. Первый сезон в целом удачно передал эту атмосферу, но второй не только не исправил прежние недочёты, а, наоборот, добавил новых проблем.
Действие второго сезона разворачивается через пять лет после событий первого. Джоэл и Элли теперь живут в Джексоне, Вайоминг, став друг для друга семьёй. Однако за их относительный покой приходится расплачиваться — и после трагической потери Элли отправляется в Сиэтл, чтобы отомстить Эбби, чьи мотивы раскрываются уже в первой серии.
Этот ход сценаристов, включая Крэйга Мейзина, вызывает вопросы. В игре The Last of Us Part II поступок Эбби был неожиданным ударом, а её истинные причины раскрывались постепенно, создавая напряжение. Сериал же сразу раскрывает все карты, лишая историю интриги. В игре зритель сначала ненавидел Эбби, а потом постепенно понимал её трагедию. В сериале же её образ меняется слишком быстро, из-за чего конфликт теряет глубину, а её превращение из злодейки в антигероиню выглядит неубедительно.
К сожалению, те же проблемы прослеживаются почти во всех конфликтах и персонажах второго сезона. Если игра предлагала сложные моральные выборы на фоне постепенно развивающегося ПТСР у Элли, то сериал сводит всё до примитивного деления на "плохих" и "хороших". За семь серий ни один сюжетный поворот, ни один герой не получает должного развития - максимум, на что хватает создателей, это намёки на возможную глубину.
Новые персонажи вроде Дины и Джесси и в оригинале не отличались особой проработанностью - их отношения с Элли были скорее функциональными, подчёркивая, что они никогда не заменят Джоэла. Однако в сериале эта особенность превратилась в настоящую проблему. Несмотря на обаяние Изабелы Мерсед и Янга Мазино, их герои из-за слабой сценаристики и режиссуры выглядят не естественным продолжением знакомых образов, а их упрощёнными копиями.
Особенные сложности возникли с Беллой Рамзи в роли повзрослевшей Элли. Актриса, безусловно, вложила много сил в подготовку к роли, но её героиня так и не совершила необходимой трансформации. Если в редких сценах с Джоэлом ещё сохраняется прежняя химия, то в остальном перед нами не та одержимая местью воительница из игры, сочетающая хрупкую внешность с неистовой яростью. Вместо сложного персонажа, разрываемого внутренней травмой, мы видим просто злого, эгоцентричного подростка, чьи эмоции больше напоминают реакцию на отобранную игровую консоль, чем подлинную драму.
Второй сезон сталкивается с фундаментальной проблемой адаптации интерактивного формата в пассивное зрелище. Создатели слепо копируют знаковые сцены из игры, но упускают их эмоциональную мощь из-за поверхностного подхода к кинематографическому языку.
В игре флешбэки с Джоэлом и Элли органично вплетались в повествование, создавая пронзительный контраст между тёплыми воспоминаниями и мрачной реальностью. В сериале же их механически скомкали в предпоследний эпизод, словно поставили галочку, не доверя зрителю способность воспринимать сложную структуру.
Особенно разителен контраст в подаче ключевых драматических моментов. В игре кульминационная сцена была выстроена на предельно крупном плане, а атмосфера в особняке Эбби вызывала подсознательное напряжение. HBO же не стал вникать в находки Naughty Dog — хаотичная смена ракурсов разрушает напряжение, а камерная, почти домашняя обстановка лишает сцену тревожной ауры. Вместо гнетущего предчувствия беды получается неестественно уютная картинка, где трагедия выглядит чужеродным элементом.
Визуально второй сезон заметно преобразился - разрушенные мегаполисы с проросшими сквозь бетон грибницами, мрачные подземные тоннели и заброшенные кварталы теперь куда убедительнее передают атмосферу постапокалипсиса, чем в первом сезоне. Создатели наконец-то добавили больше сцен с заражёнными, введя в действие коварных "сталкеров" - тех самых грибных тварей, что подстерегают жертв в темноте. Эффектная, хоть и не слишком логичная сцена обороны Джексона от орды заражённых смотрится куда масштабнее и зрелищнее, чем аналогичные моменты в предыдущем сезоне.
Однако внешний лоск не может скрыть концептуальную пустоту. Если в игре Сиэтл ощущался как живой организм - город, переживший катастрофу и ставший ареной противостояния между бойцами WLF и сектантами-серафитами, то в сериале он остаётся всего лишь красивыми, но безжизненными декорациями. Как и в первом сезоне, путешествие героев лишено ощущения настоящего долгого и опасного пути, больше напоминая череду театральных мизансцен на сменяющих друг друга фоновых картинках.
Второй сезон представляет собой лишь фрагмент масштабной истории, полную версию которой мы не увидим до выхода третьего, а возможно, и четвёртого сезона. Зрителям показали отрывки из предыстории Айзека (блестяще сыгранного Джеффри Райтом), но так и не раскрыли суть организации WLF. Нам продемонстрировали начало операции на острове Серафитов, но оставили без объяснений причины и предысторию этого конфликта. Познакомили с бывшими "Цикадами" - группой Эбби, но затем забросили эту сюжетную линию вместе со второй половиной оригинальной истории The Last of Us Part II, отложив всё на будущие сезоны.
Теоретически, в следующих сезонах ещё есть шанс исправить положение. Арки Эбби, Яры и Лева, финальный выбор Элли - всё это содержит мощный драматический потенциал, если создателям во главе с Мейзином удастся передать их эмоциональную глубину. Вопрос в том, смогут ли они создать по-настоящему живую и самостоятельную адаптацию, или продолжат робко копировать оригинал, довольствуясь его бледным подобием. Ответ мы получим не раньше конца следующего года.
Пока же второй сезон "Одних из нас" оставляет после себя лишь разочарование и желание заново пережить оригинальную игру, недавно вышедшую и на ПК. Парадоксально, но экранизация игры, которую критиковали за манипуляцию эмоциями, сюжетные несостыковки и нелогичные поступки персонажей, не только не исправила эти недостатки, но сделала их ещё заметнее, превратив повествование в рваное и несвязное, а эмоциональное воздействие - в поверхностное и слабое.