Утро начиналось как обычно: будильник в пять, быстрый завтрак, автобус до метро, потом пересадка, потом ещё один автобус. Три часа в одну сторону. Но Артём не жаловался — работа была. Хорошая, кстати. Маляр-отделочник на элитном объекте. Квартиры тут продавались за десятки миллионов, а ремонты заказывали под ключ — с дизайнерскими обоями, итальянской плиткой, умным домом.
Он делал их идеальными.
Бригадир хвалил: «Ты, Тёма, руки золотые». Клиенты иногда даже благодарили — правда, чаще через прораба, чтобы лишний раз не дышать одним воздухом с «рабочим сбродом».
Парковка у ресторана «Ла Фам» была самым удобным путём до проходной. Артём всегда срезал угол через неё — иначе лишние пять минут по жаре.
Сегодня он шёл, думая о том, что вот-тот самый дурацкий подоконник в квартире на 14-м этаже никак не хочет ровно ложиться. Надо будет переделывать.
И тут — голос.
— Какого х#ра тут всякие бомжи шляются?
Он обернулся. Белый Jeep, тонировка, девушка за рулём. Лет двадцати пяти, на губах — блеск, в глазах — холодное презрение.
Артём на секунду застыл.
— Ты… мне?
— А кто ещё? — она фыркнула. — Это приватная парковка. Ты вообще понимаешь, куда зашёл?
Он огляделся. Никаких знаков, никаких ограждений.
— Здесь все ходят.
— «Все» — это не ты, — она скривила губы. — Иди своей дорогой, окей?
Он хотел что-то ответить, но только сжал кулаки и пошёл дальше.
— Опять «Ла Фам»? — спросил Саня, штукатур, когда Артём пришёл в бытовку.
— Ага.
— Ну и?
— Ну и «бомжи шляются».
Саня засмеялся, но без веселья.
— Да забей. У них там своя атмосфера.
На объекте кипела работа. В одной из квартир как раз принимали работу — хозяин, мужчина в дорогих кроссовках и с айфоном последней модели, ходил и тыкал пальцем:
— Вот тут неровно.
— Это особенность стены, — объяснял прораб. — Мы предупреждали.
— Я вам заплатил, чтобы было ровно!
Артём молча прошел мимо. Он знал, что этот «косяк» — миллиметровая погрешность, которую никто, кроме хозяина, не видел. Но тот уже достал кошелёк и говорил:
— Я вам половину суммы задерживаю, пока не переделаете.
Прораб вздохнул.
После смены Артём снова шёл через парковку. Он мог бы обойти, но зачем? Он не бомж. Он работал сегодня десять часов, чтобы чья-то квартира стала «идеальной».
Jeep стоял на том же месте. Девушка курила, разговаривая по телефону:
— Да, опять эти строители тут ходят… Нет, ну правда, как можно? Они же воняют потом, краской…
Артём остановился.
— Знаешь, — сказал он спокойно, — если бы не «вонючие строители», у тебя не было бы ни этой тачки, ни ресторана, куда ты приезжаешь «понтоваться».
Она округлила глаза.
— Что?
— Ничего. Просто подумай об этом.
Она фыркнула и захлопнула дверь.
В автобусе Артём смотрел в окно. Он вспоминал, как в прошлом месяце клиентка орала на него за то, что он «испачкал» её дизайнерскую сумку, когда проходил мимо.
— Вы же все необразованные, вам лишь бы гадить!
А потом умоляла сделать скидку.
Он закрыл глаза.
На следующий день лил дождь. Холодный, осенний, назойливый. Артём вышел из автобуса, поднял воротник куртки и, не раздумывая, свернул на парковку.
Jeep стоял на том же месте. Но девушка была не одна — рядом с ней сидел парень в дорогом пальто, с гладкими волосами и надменным взглядом. Они о чем-то спорили.
Артём проходил мимо, стараясь не смотреть в их сторону, но услышал:
— Вот, смотри, опять этот! — девушка кивнула в его сторону.
Парень лениво поднял глаза.
— Эй, работяга! — крикнул он. — Ты вчера мою девушку грузил?
Артём остановился.
— Я просто сказал, что без нас ты бы тут не сидел в своём джипе.
Парень усмехнулся, вышел из машины. Он был выше Артёма, но мягче — видно, что спортзал был для галочки, а не для силы.
— Ты знаешь, кто я? — спросил он.
— Нет. И не хочу.
— Я владелец этого ресторана. И этой парковки. И тех квартир, которые ты там красишь.
Артём молчал.
— Так что можешь идти своей дорогой. Или я позвоню вашему прорабу, и тебя выгонят с объекта.
Дождь стучал по капоту.
— Позвони, — вдруг сказал Артём. — Посмотрим, кто быстрее останется без работы: я — или твой ресторан, когда в новом доме все узнают, что хозяин — м##ак.
Парень нахмурился.
— Ты угрожаешь?
— Нет. Я просто говорю, как есть.
Девушка что-то прошептала парню, и тот, плюнув, сел обратно в машину. Дверь захлопнулась с глухим звуком.
Артём пошёл дальше.
— Ты чего такой мокрый? — спросил Саня, когда Артём зашёл в помещение.
— Дождь.
— Ну да. А глаза красные — тоже от дождя?
Артём не ответил.
— Ладно, — Саня вздохнул. — Сегодня принимаем квартиру в корпусе «А». Хозяин — какой-то чинуша. Говорят, приедет с проверкой.
— Опять будут придираться?
— Ага. Но нам всё равно платить не хотят.
Артём взял валик, вышел в коридор.
Чиновник оказался полным, лысеющим мужчиной с вечной ухмылкой. Он ходил по квартире, тыкал пальцем в стены, качал головой.
— Вот здесь волна.
— Это не волна, — терпеливо объяснял прораб. — Это свет так падает.
— Не учите меня! Я вам заплатил за идеальный ремонт!
Артём стоял в стороне, сжав зубы.
— А кто это? — чиновник вдруг указал на него.
— Маляр.
— Ага. Значит, это он тут криво покрасил?
— Нет, — Артём сделал шаг вперёд. — Это вы криво смотрите.
Тишина.
— Что?! — чиновник покраснел.
— Вы придираетесь к мелочам, потому что не хотите платить. Но мы работали честно.
Прораб схватил Артёма за руку:
— Заткнись!
Чиновник медленно достал телефон.
— Я сейчас позвоню вашему начальству.
— Звоните, — Артём выдернул руку. — А я позвоню в антикоррупционный комитет. У вас же тут ремонт за бюджетные деньги, да?
Лицо чиновника стало серым.
— Ты... ты...
— Всё, работаем дальше, — резко сказал прораб и вытолкал Артёма в коридор.
— Ты совсем охренел? — бригадир был в ярости. — Тебе вообще не жить больше?
— А что? — Артём стоял, не опуская головы.
— Всё, собирай вещи. Я тебя больше не покрываю.
— Хорошо.
Он вышел на улицу. Дождь уже кончился, но воздух был влажным и холодным.
Jeep снова был на месте. Девушка курила, глядя в телефон.
Артём подошёл.
— Что?! — она сразу нахмурилась.
— Ничего. Просто хотел сказать, что меня уволили.
Она удивлённо подняла бровь.
— Ну и?
— И теперь ваш ресторан будет красит кто-то другой. Криво.
Он развернулся и пошёл к автобусной остановке. Девушка безразлично отвернулась. Ничего не изменилось. Остальное было неважно.
Вот такие дела. Всем спасибо.