– Нина! Ниночка! - худая, плохо одетая женщина спешила ей навстречу от дверей гостиницы, – Ниночка, здравствуй!
Нина брезгливо поморщилась и, стараясь не смотреть в ее сторону, прошла мимо.
– Нина, доченька! - женщина догнала ее почти у дверей, схватила за руку, - Это же я, мама!
– Я вас не знаю, женщина! - холодно ответила девушка, - Отпустите немедленно, а то охрану позову!
Она выдернула свою руку из холодных цепких пальцев и уверенно вошла в просторный холл. Поднялась к себе в номер, заперла дверь и только здесь смогла перевести дыхание. Устало опустилась на пол, уставилась невидящим взглядом в стену.
– Нина! Нина! Открой, это я!
Нина продолжала сидеть, не шевелясь, но голос из-за двери не давал покоя:
– Ниночка, милая, открой дверь, я тебя прошу! Я знаю, что ты там, мне горничная сказала. Нина, если ты не откроешь, я пойду за администратором. Мы выломаем эту чёртову дверь, слышишь?!
Щёлкнул замок. На пороге стояла маленькая хрупкая девушка, почти девочка, и полными слез глазами смотрела на ту, которая была с ней рядом в самые тяжёлые моменты ее такой ещё короткой жизни. На ту, которая не бросила ее, которая всегда верила в нее, поддерживала, тянула... На ту, благодаря которой она стала известной гимнасткой, чемпмонкой России.
– Нина! Господи, как ты меня напугала! - тренер, Юлия Владимировна, решительно шагнула в номер, обняла ее, прижала к себе, - Ну что ты, родная моя? Все уже хорошо, я здесь, я с тобой!
– Зачем она пришла? - уткнувшись в ее плечо, глухо спросила Нина, - Что ей нужно?
– Я не знаю, милая. Прости, не уследила, но впредь такого больше не повторится, да я на пушечный выстрел ее к тебе не подпущу, слышишь?!
– Я зато знаю. Она всегда любила смотреть спортивные состязания по гимнастике, я помню. Видимо, увидела меня, вот и явилась. Я же теперь почти знаменитость! - горько усмехнулась девушка и вдруг разрыдалась, - Ну почему? Почему именно сейчас?
– Ну все, моя хорошая, все, - Юлия Владимировна усадила ее на кровать, сама села рядом, - Поплачь, поплачь, станет легче. А хочешь, я сегодня с тобой здесь останусь? А? Закажем пиццу, ты же любишь.
– А диета?
– Да и Бог с ней! Раз в год можно!
А потом Нина долго плакала, уткнувшись в колени той, которая давно, многого лет назад, заменила ей мать. Да она и была теперь ее матерью, и официально, по закону, и просто по-человечески. Нина давно звала своего тренера мамой, с тех самых пор, как та забрала ее к себе, подальше от женщины, которая произвела ее на свет.
В спорт Нину привел отец. Ей тогда было всего четыре, но мама... Та, биологическая... Она так мечтала, что ее дочь будет заниматься гимнастикой, что уговорила мужа, Нининого отца отдать девочку в секцию сразу, как только разрешит тренер. Она и сама мечтала быть известной гимнасткой, но жила в деревне, секций спортивных там не было, возить нужно было в город... В общем, не срослось.
И вот теперь мать хотела воплотить свою детскую мечту в своей единственной дочери, сделать из нее звезду художественной гимнастики.
Сначала Нине совсем не понравилось. Тренер, строгая, даже суровая женщина, поблажек ни для кого не делала, с малышами не сюсюкалась, требовала идеальной дисциплины. После тренировок болели руки, ноги и спина, иногда так болели, что Нина плакала по ночам, уткнувшись в подушку.
Нет, она говорила, конечно, и папе, и маме, что она не хочет туда ходить, что ей не нравится заниматься, что больно, но мама тогда так обругала ее, кричала, говорила, что она эгоистка, что все это для ее же блага, для ее будущего.
А отец... Он был мягким, добрым, даже слишком добрым. Не выносил ссор и скандалов, а ещё маминых слез. И не спорил с ней. Успокаивал Нину тихонько, чтобы она не услышала, говорил, что нужно просто немного потерпеть, что потом она втянется, что будет легче.
Она, и впрямь, скоро втянулась, и уже спустя год не представляла своей жизни без тренировок. Тренер хвалила ее, говорила, что Нина подаёт большие надежды, что она маленькая звёздочка...
Мама была на седьмом небе от счастья, хвасталась всем знакомым, с упоением рассказывала, какая у нее дочь, что в будущем она непременно станет олимпийской чемпионкой. Она рьяно следила за питанием Нины, за ее режимом, за весом. Вместо обычных детских радостей вся жизнь маленькой девочки была подчинена гимнастике. В силу возраста малышка не придавала этому особого значения, думала, что так и должно быть, что это нормально. И только папа иногда грустно вздыхал, глядя на нее, и просил маму сбавить обороты, не лишать ребенка детства.
Однако отец тоже, хоть и жалел Нину, но и очень гордился ей. Когда количество ее медалей перевалило за десяток, он собственноручно смастерил для них специальную полочку. Сверху там было отделение, куда ставили дипломы и грамоты, а пониже - крючки для медалей. Это сейчас подобную полку легко можно купить или заказать, а раньше ни у кого из Нининых подружек по секции такой не было, только у нее одной.
Время шло, Нина росла, а вместе с ней росло и количество наград. А потом...
Ей тогда только-только исполнилось восемь. Заканчивался учебный год в первом классе, и они все вместе, ребята и их первая учительница, собирались пойти в поход, чтобы отпраздновать это событие.
Нина очень ждала поход, с вечера попросила маму отварить яйца, сосиски, нарезать овощи и хлеб. Требовала у мамы пообещать, что она не забудет разбудить ее вовремя.
Мама смеялась, просила ее не переживать, говорила, что точно не забудет. Отца дома не было, он был на работе в ночь, но утром тоже обещал прийти, чтобы проводить ее до места сбора.
Проснулась Нина рано, в пять утра. Часов в ее комнате не было, на улице уже ярко светило солнце, и девочка с ужасом подумала, что проспала, что опоздала. Бросилась на кухню - ничего ещё не собрано, не готово! Глотая слезы, достала из шкафчика маленькую кастрюльку, налила воды, положила яйца...
– Оставь это, - в кухню вошла мамв. Глаза ее были красными, опухшими, - Ты не пойдешь в поход.
– Но почему? - заплакала Нина, - Мамочка, что я сделала? Я же хорошо себя вела.
Мама молча подошла, обняла ее и тихо-тихо сказала:
– С папиной работы приходили. Ночью у него стало плохо с сердцем. Нет у нас больше папы, дочка!
И заплакала. Горько, безутешно. А Нина, ещё не успевшая понять, что произошло, не успевшая осознать, осмыслить ее слова, стояла, как выкопанная и думала:
"И что? В поход-то мне почему нельзя?"
Потом, позже уже, когда папу привезли домой, она поняла, конечно. А потом были по хо ро ны, поминки, на которых мама сильно напилась.
Впервые в жизни Нина видела свою мать в таком состоянии, и ей стало страшно, очень страшно. Ее в тот день забрала к себе соседка, баба Катя, домой привела только к обеду и долго шепотом ругала мать, говорила, чтобы она взяла себя в руки, что у нее ребенок и все в таком роде.
Но мама в руки себя так больше и не взяла. Прикладываться к бутылке стала все чаще, Нине почти не уделяла времени, и не возила её больше на тренировки, потому что их спортивный центр находился далеко, на другом конце города.
Нина плакала, умоляла маму перестать пить, просила не отрывать ее от гимнастики, ведь за эти годы в спорте была вся ее жизнь. Но мать была непреклонна. Она замкнулась в себе, в своем горе, и до маленькой дочери ей не было никакого дела.
Даже тренер, Юлия Владимировна, приезжала несколько раз, пыталась поговорить с ней, но женщина даже на порог ее не пускала, велела убираться вон.
И тогда Нина решилась. Однажды, сделав уроки, тихонько выскользнула из дома и отправилась на тренировку сама, дорогу-то хорошо знала.
Юлия Владимировна очень обрадовалась, увидев ее, но, узнав, что девочка пришла самовольно, нахмурилась.
После тренировки они долго разговаривали, а потом Юлия Владимировна отвезла ее домой, перед самой дверью сунула в карман бумажку с адресом и номером телефона.
– На всякий случай.
А потом постучала, долго извинялась перед едва стоявшей на ногах матерью, просила не ругать Нину, ведь она еще совсем ребенок и больше никогда так не будет.
Мать молча выслушала ее, заела Нину в квартиру и заперла дверь. Ох, и попало тогда Нине! Впервые в жизни мать подняла на нее руку, и не просто подняла, избила до синяков. Нина кричала и плакала, но никто не пришел, не помог ей. А потом мать затолкала ее в комнату, плотно закрыла дверь, а сама куда-то ушла.
Нина долго сидела в темноте, беззвучно плача и прислушиваясь к каждому шлороху. Ей казалось, что мать притаилась за дверью, и только и ждёт, когда она выйдет.
Но спустя какое-ьо время девочка все же решилась покинуть свою комнату, и, не обнаружив матери дома, оделась и выбежала из квартиры, крепко сжимая во вспотевшей ладошке бумажку с адресом и телефоном.
У одноклассницы, Маши Кораблевой, был домашний телефон, и Нина побежала туда, чтобы позвонить Юлии Владимировне.
Увидев посреди ночи на пороге своей квартиры маленькую девочку в слезах и синяках, мать ее одноклассницы всплеснула руками. Завела ее к себе, переодела, накормила и осторожно выспросила, что произошло.
Ночевала Нина у Маши, а утром ее мама отвела их обеих в школу, вот только Маша пошла на уроки, а Нина с ее мамой - сразу к директору.
Так всем стало известно, что происходит в их маленькой, с виду вполне благополучной семье. Их поставили на учёт, начали приходить с проверками, что ещё больше озлобило Нинину мать. Она обвиняла во всем маленькую дочь и всю злость свою, весь гнев, не стесняясь, вымещала на ней, строго-настрого приказав молчать обо всем, что происходит у них дома.
Следов больше не оставалось, и в школе вскоре успокоились. Однако тревогу забила Юлия Владимировна. Она добилась-таки того, чтобы Нина посещала тренировки, и сразу заметила, что с ее воспитанницей что-то не так. Две недели ушло у женщины, чтобы очень аккуратно выяснить, почему Нина в таком подавленном состоянии, а потом…
Тренер была женщиной волевой, решительной, молчать не стала. Она подняла на уши весь город, и в конце концов добилась того, что мать девочки сначала ограничили в правах, а потом и вовсе лишили.
И, как оказалось, вовремя, потому что буквально через месяц после того, как Нину забрали в приют, мать ее попала в психиатрическую.больницу - в пьяном угаре нанесла себе увечья и подожгла квартиру.
В детском доме побывать Нине, к счастью, не довелось. Сначала она жила в центре временного содержания, в потом ее забрала к себе Юлия Владимировна. Детей у нее своих не было, мужа тоже, вот и решила женщина, что удочерит Нину.
Свою родную мать с тех пор Нина ни разу не видела, да и, если честно, не очень-то и хотелось. Юлия Владимировна, на тренировках внушавшая своим воспитанницам уважение и благоговейный страх, дома была совершенно другой. Она окружила Нину любовью и заботой, никому не давала ее в обиду, и вскоре девочка отошла от пережитого, полностью восстановилась, а ещё через какое-то время впервые назвала ее мамой.
Вместе они объездили всю страну, бывали и за границей, Нина с каждым годом поднималась все выше, удивляя своими способностями даже бывалых преподавателей. Не было ни одной вершины ещё, которую бы она, при поддержке и участии своей второй мамы, не смогла покорить. И вот совсем недавно, когда ей только-только исполнилось шестнадцать, получила звание чемпионки России! А ведь она ещё совсем юная, то ли ее будет! С замиранием сердца думала девушка о том, какие горизонты теперь перед ней открываются, сколько побед еще ждет ее впереди!
А вдруг, и правда, однажды она станет олимпийской чемпионкой? Ведь мама всегда говорила ей, что нет ничего невозможного.
Сегодня она возвращалась вместе с другими спортсменками с очередного этапа соревнований. В гостинице уже ждала мама, и Нина находилась в прекрасном настроении - ведь вечером они собирались пойти гулять, осматривать местные достопримечательности.
Но, когда она вышла из автобуса, все в один миг рухнуло. Прямо перед входом в гостиницу стояла она, ее мать, та, первая. Она ждала ее, она бежала к ней, она хватала ее своими холодными липкими пальцами...
От неожиданности Нина лишилась дара речи, но ведь не зря она была спортсменкой. Быстро сумела вернуть самообладание, собралась и прошла мимо, сказав на прощание, что не знает ее.
И только сейчас позволила себе слабость, одна, за закрытыми дверями, чтобы никто не видел ее слез, ее отчаяния и боли.
Но мама... Ее мамочка... Она почувствовала, она пришла, она не смогла оставить ее одну и вместе с ней сейчас проживала все эмоции, захлестнувшие Нину с головой. Она была рядом, ее настоящая мама, и Нина ясно осознала, что так будет всегда.
Что она не одна, что она под надёжным крылом.
– Спасибо тебе, мамочка, - вытирая слезы, прошептала девушка, - Ты у меня самая лучшая! А та женщина - да она мне совсем посторонняя, ты не переживай. У меня только одна мама - ты.
– Доченька моя, - на глазах тренера выступили слезы, но она взяла себя в руки, постаралась скрыть их, - Я буду с тобой при любом исходе. Хочешь пообщаться с ней - пожалуйста, ты имеешь на это право, и я отойду в сторону, не буду мешать. Но если нет - только скажи, и она больше никогда не посмеет потревожить тебя.
Они заказали пиццу, и до поздней ночи сидели в ее номере, смотрели комедию на планшете, смеялись и обнимались. И только когда Нина уснула, Юлия Владимировна тихонько поднялась и ушла к себе.
А Нина... Ей снилось, что она стоит на пьедестале, на почетном первом месте, в руках у нее цветы, на шее - золотая медаль.
– И первое место занимает Ларионова Нина! Она становится олимпийской чемпионкой!
А рядом, совсем близко, стоит и плачет ее мамочка, плачет от радости и гордости за нее, за свою девочку, свою звёздочку, уже такую взрослую, такую сильную.
Нина смотрит в ее глаза и одними губами, так, чтобы только она видела, шепчет:
– Спасибо, мамочка, за все спасибо!
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом