Жил он, жил. Был он был. Хорошо так был и неплохо он жил. Король все-таки. Не какой-то там хрен огородный.
Пока молодой был, все у него хорошо было. Было королевство, молодость, здоровье. Придворные дамы за его королевский посох сражались, как амазонки. Даже готовы были все свои дары раздать и обменять, лишь бы не потерять это чудо чудесное с часовым механизмом.
Но время неумолимо шло и тикало. Механизм поизносился, шестеренки пообтерлись, некоторые болтики вообще повылетали от бессменной работы. И стал механизм совсем даже не часовым и бодро стоящем, а стал механизм устало лежащим и нервно скукоженным.
В общем потеряли часики свои стрелки. Не ходють теперича. Лежать себе и лежать.
И годы пролетели. И королевство куда-то промоталось и испарилось, как туман после дождя. Село королевство в закат. Далеко и глубоко село.
И стал тогда король совсем даже и не король. И даже стал слегка не одетый как положено королю. И даже голодный слегка стал. Ну а как же? Часики то не работают, не тикают. А сломанные часики никому и не нужны оказывается, за них никто ничего не даёт. Даже грошик не кинет.
Как жить бывшему некогда королю? Делать-то он руками ничего не умеет. Вообще ничего. И головой думать не может. Никогда он этого не делал. Лишнее это было, при его-то данных и достоинствах. Головой думать совсем не обязательно было.
Бывшие почитательницы обходят теперь его стороной. Они от его королевства порастащили себе добра и живут теперь припеваючи. И никто даже и не смотрит в его сторону. Никто ласкового слова не скажет и не приголубит, как раньше. А жить то королю надо. Кушать хочется. Да и ночевать ему негде.
И решил тогда король найти какую-нибудь простолюдинку с домиком, чтоб хоть жить там можно было бы. И нашел он такую. Она на речке белье полоскала. Страшненькая такая, с благородной плесенью, то есть проседью, так лучше сказать. Но зато таз у нее, в котором она белье на речку принесла, был добротный и крепкий.
Вот за таз король на нее и заинтересовался. Если есть такой добротный таз, значит есть и добротный табурет, на котором этот таз стоит.
Если есть добротный табурет, значит есть и добротный дом. А если есть добротный дом, то значит в нем должен жить я, решил король и "подкатил" к простолюдинке.
И давай ей сказки рассказывать про свою тяжелую жисть, как он трудился, не покладая... ничего не покладая. Да как всем помогал, да всем хорошо делал, да всем жизнь улучшал изо всех своих королевских сил.
А вот как силы то его кончились, так и забыли все про него и его доброту. И все царство его растащили, да разграбили, да по миру его ни с чем и пустили.
И вот теперь ходит он неприкаянный, обездоленный и обездомленный. И сил у него нет никаких и здоровья. "Можно он у хорошей женщины хоть чайку пустого попьет, переночует и поживет немножко, до конца жизни. Очень уж ему кушать хочется, а ночевать негде",- вот с такими жалостливыми словами обратился он к простолюдинке.
А простолюдинка та его послушала, посмотрела на него своим косым и опытным глазом, сквозным своим рентгеном "просканировала" короля, посмотрела ему в глаза, в душу и вообще во все места его заглянула, и вдоль и даже поперек, и ответила на чисто простолюдинском фольклёре: - Молодец ты престарелый, да безвременно засохший от разгульной бледной жизни, мне репейник дома не нужен. Чтоб я по всему дому за ним убирала да намывала? Да живительное варево ему готовила, да обстирывала да отмывала?
И зачем? Зачем мне этот засохший репей, который решил ко мне прицепиться и "кататься" на мне? Мне такого щастья не надоть. Мне и без репья отлично живется. Прощай, старый никчёмно потрёпанный молодец, бывший король потерянного времени и проёжиного королевства.
И не смей за мной ходить. А то каак огрею своим тазом! Последние свои репьюшки потеряешь. Понял меня, король? - вот так запросто и нагло и совсем даже и не по-доброму ответила ему простолюдинка. Сложила прополосканные вещи в свой добротный таз и ушла восвояси.
А король так и остался сидеть у реки. Сел на камушек и сидит. И слезы роняет в реку.
Может он кому нужен? Так бегите, он еще там, на камушке, у речки.
