Сегодня наш рассказчик - Раиса Георгиевна Блажко из города Краснодара. Родом она из Адыгеи, здесь же встретила и пережила войну. Адыгейцам пришлось несколько месяцев (с начала августа 1942 года и почти до конца февраля 1943-го) находиться в оккупации. На территории республики действовали девять партизанских отрядов. Рассказ Раисы Георгиевны отражает основные события 1941-43 годов, происходившие в этих местах.
«Война! Какое жутко страшное слово, несущее с собой слезы, страх, потери, разрушения всего, что есть на земле... Мне, десятилетнему свидетелю той безумно страшной войны, досталось много нелегких воспоминаний...
Утром 22 июня 1941 года я проснулась от громкого плача женщин, которые плакали вместе с мамой возле нашего двора. Первое, что я услышала: «Гитлер напал, война!» Узнав о начале войны, все бежали к центру села (село Белое Красногвардейского района, Адыгея), чтобы узнать подробности. На улице стоял плач детей и взрослых.
Проводы
На второй день уже всем селом провожали призывников, а еще больше добровольцев на войну. Перед глазами до сих пор стоит такая картина: несколько подвод стоят одна за другой, около каждой подводы люди, и взрослые, и дети, прощаются с родными. И вдруг раздается короткое: «По подводам!» Какой же раздался стон, казалось, что его слышно было за сто верст… Мужчины садятся на подводы, кто-то прыгает на ходу, а следом бегут провожающие с возгласами и рыданиями.
Моего отчима Ивана Михайловича Зиновьева мы проводили 27 июня 1941 года. С фронта он нам прислал два письма, а через полгода пришло извещение, что он пропал без вести. И до сих пор мы ничего о нем не знаем. Разве это не трагедия?
Больно об этом вспоминать и писать… Жизнь совершенно изменила людей: взрослые стали молчаливыми, дети - не такими веселыми, а подростки резко повзрослели, ведь на их плечи легла вся забота и ответственность за оставшихся братьев, сестер, матерей.
Наши отступают…
Летним утром 1942 года сельскую тишину нарушил конный обоз военных, они заехали в самую глубь наших садов и огородов, прорезав прочные заборы. И в наш огород заехали несколько подвод и человек сорок красноармейцев, а в соседнем саду разместилась походная кухня. Из разговоров мы поняли, что наши войска отступают в горы.
Нас предупредили о возможной бомбежке, и поэтому мы стали рыть окоп в огороде, замаскировали его плетущейся лозой тыквы, стали сушить сухари. Каждый день с 11 до 15 часов мы слышали, как кружит вражеский самолет, высматривая скопления людей. Гул самолета первыми слышали собаки, они выли и прятались. Боже мой, какой страх мы пережили!.. Такие обозы к нам заезжали раз шесть: заедут рано утром, передохнут дня два, а вечером, как стемнеет, уезжают. Последний обоз был 25 июля, они предупредили, что наших больше уже не будет, а могут прийти немцы. Наступило затишье, мы жили в тревоге и очень боялись встречи с немцами.
В этот период состоялось собрание колхозников, где было принято решение: чтобы не досталось врагу наше зерно на токах и в закромах, раздать его всем на сохранение до весны. У нас дома по меже было закопаны семь десяти- и двадцатилитровых баллонов с пшеницей. И действительно, весной 1943 года все это зерно возвратили в колхоз и посеяли.
Колхозное стадо коров тоже раздали по дворам. Нам досталась рыжая корова Манька. Каждое утро мы выводили ее на окраину села в стадо, на пастбище, а вечером встречали. Так продолжалось дней десять.
Новые «хозяева»
А в начале августа стадо не вернулось, старики и дети пошли на окраину села и увидели облако пыли по дороге: это мчалась машина с немцами. Машина остановилась около нас, в ней сидели немцы в форме, с закатанными рукавами, без головных уборов.
Дети спрятались за стариков, выглядывают со страхом. Немец говорит: «Гуттен тах! Как проехать центр?» Дед палкой показал дорогу, и они умчались. Вскоре мы обнаружили наше стадо, которое затаилось, почувствовав опасность. Мы разбрелись по домам, обсуждая по дороге это событие.
На следующий день стадо тоже не пришло. Всех охватила паника, прошел слух, что стадо захватили немцы и угнали по шоссе в сторону Белореченска. Сколько же было пролито слез, ведь корова в семье была кормилицей! Мы еще долго ходили пешком до соседнего села, по опушке леса, со стороны реки Белой, потихоньку звали своих коров, но это было очень рискованно и страшно. Несколько хозяев нашли своих кормилиц, поэтому была какая-то надежда. Мама с соседом дядей Ваней тоже пошли на поиски своих коров. Сосед нашел свою корову, а мама взяла ближнюю от себя, но эта корова упрямилась и не хотела идти. Мама ее оставила. Мне и сейчас жутко от этих воспоминаний: что мы пережили, дожидаясь маму семь дней…
Немцы вели себя как хозяева, поселились в двух школах, как в общежитиях, в одном из классов устроили бойню, в другом - коровник и конюшню. Мы, дети, плакали, что 1 сентября не пойдем в школу. Все книги из школьной библиотеки немцы выбросили на улицу, и мы, крадучись, подбирали эти книги, уносили домой. За два дня все книги унесли по домам. После оккупации они были возвращены в школьную библиотеку, помню, нас очень хвалили за это.
Новый год в оккупации
Наступило 1 января 1943 года, но новогодней елки не было, а нам очень хотелось ее увидеть. Я с другими детьми, человек семь, пошли в школу. Зашли в школьный двор, но открылась входная дверь, на крыльцо вышел немец. Он что-то пел на своем языке. Увидев нас, закричал: «Русиш киндер!» - и подошел к нам. Следом вышел другой немец, более шумный, и, увидев такую картину, бросил в нас бутылкой. Мы попадали и уткнулись носами в землю (думали, взорвется). Младшие дети начали плакать, а старшие с испугу дрожали. Первый немец стал ругать второго и успокаивать малышей: гладил их по голове и приглашал войти. Войдя в помещение школы, он что-то приказал, все немцы стали суетиться, притащили коробки с печеньем и конфетами и совали нам в руки. Когда мы пришли домой, мамы и бабушки плакали и благодарили судьбу, что все обошлось.
В доме у нас жили немцы, тринадцать человек. Они спали в большой комнате на земляном полу, застланном соломой. Днем их не было, а вечером они возвращались и затемняли окна, боясь бомбежки. 22 февраля 1943 года, примерно в 21 час, прибежал немецкий офицер, что-то сказал остальным, и уже через 15 минут немцы покинули дом. Мы плакали и радовались в надежде на лучшее.
Освобождение
Утром 23 февраля пронеслась весть: «Наши пришли!» Опять плакали, но уже от радости. Детвора побежала на трассу Белореченск - Усть-Лабинск убедиться в правоте этого события. Мы со слезами на глазах радостно приветствовали наших солдат, угощали их, чем могли, всем, что нашлось в доме. Ликовали целый день, а они все шли и шли за подводами, не останавливаясь, устало приветствуя нас…
Как можно вычеркнуть такое из памяти сердца? Пусть никогда никакое поколение людей не испытает подобное! Пусть всегда над нами будет мирное небо, цветущая и радостная жизнь только во благо людей».