Я не вижу восходящего солнца. Но я точно знаю, когда оно появляется. Это ощущение начинается не с глаз, а с кожи — как будто кто-то осторожно подносит к лицу тёплую чашку чая. Воздух меняется. Он наполняется мягким светом, который невозможно увидеть, но можно почувствовать. Сначала — лёгкий ветерок с моря, в котором растворился солью и свежестью новый день. Потом — запах. Он идёт снизу, с каменистой тропы, и сверху — от деревьев. Он тёплый, терпкий, чуть хвойный, как будто лес дышит. Это можжевельник. Я стою на тропе Голицына. Она петляет по склонам горы над Судаком. Камни под ногами ещё прохладные после ночи. Кора на деревьях — шершавая, шерстяная, как у старого, ласкового пса. Здесь можно идти вслепую — тропа сама ведёт. А вместо глаз — ладони, уши, дыхание. Я слышу, как внизу просыпается море. Оно шумит лениво, как человек, которого разбудили слишком рано. Ветер ласкает волны, и они мягко ударяются о камни, словно дышат в такт. Иногда где-то вдалеке кричит чайка — одиночный, хриплый