В центре города столовая. Супружеская пара устала бродить по магазинам, зашла пообедать.
Взяли супруги обед, держат подносы, ищут свободное место. Все занято – народа много.
За столом мужчина и женщина, есть два места. Пришлось присоединиться.
Сели, начали есть. Мужчина и женщина тихо разговаривали. Муж и жена невольно прислушались.
Мужчина говорил: «Как мне эта передача понравилась. Музыкант сыграл за вечер четыре концерта Рахманинова. Запомнил около миллиона нот. Я потрясен».
Женщина сказала, что у него феноменальная память: «Меня другое удивило. Тонкие пальцы – это да. Но такие короткие. Как ими играть»?
Мужчина возразил, что у гениального Петрова были толстые, как сардельки. И ничего.
Супруги переглянулись и улыбнулись.
Женщина продолжала: «Нет, ты только подумай. Взять ноктюрн Шопена, оставить начало и конец, а в середине собственная обработка народной песни. И получилось потрясающе красиво. Ничего подобного не слышала».
Мужчина сказал, что теоретически это его немного покоробило, казалось, что вторжение в авторский замысел немыслимо. Но на деле – да, красиво.
Супруги принялись за второе. И было заметно, что муж нервничал.
Женщина растопырила пальцы и немного покрутила: «Маленькая ручка так хорошо играет. Когда мне печально, тяжело, слушаю второй концерт Рахманинова. Одна, чтобы никого рядом. И делается легче. А я не музыкант, и нотную грамоту не знаю».
Мужчина губы обмакнул салфеткой: «Парадокс. Человеку, не умеющему читать, текст недоступен. А в музыке иначе. Грамоту не знаешь, но слушай – пожалуйста».
Встали, пошли к выходу.
Муж выпрямился: «Достали меня. Всегда удивлялся: если говорить не о чем, то лучше молчи».
Жена: «В облаках витают, жизни не знают. Не о себе говорят, нечего про себя сказать. Вот и собирают. С такими жить – удавишься».
Помолчали. Муж недовольно: «Котлета невкусная. Зря взял. Надо было лучше курицу. Не наелся».
Жена не ответила, видимо, не считала нужным.
Тогда он сказал: «Лучше моей мамы никто котлеты не стряпает. И тебе до нее далеко. Не дается тебе. Всегда удивлялся. Все, как у моей мамы, а вкус не тот, в сто раз хуже».
Жена сердито дернулась: «Достал со своей матерью. Если бы не столовая, дала бы тебе по башке. Котлеты ему мои не нравятся. Тогда не жри – мне легче».
Недоеденный хлеб собрала, аккуратно завернула в бумажную салфетку, убрала в сумку.
Подумала немного, взяла зубочистки, тоже в сумку: «Дома пригодятся. Купить забываю. Ладно, пойдем, долго добираться. А я устала».
Отнесли грязную посуду, вышли на улицу.