Самураи решили проверить на крепость российскую границу около дальневосточного озера Хасан, вот и перешли ее. Но советские пограничники, а позже присоединившиеся к ним части Красной Армии отбросили японцев назад, и статус-кво на границе был восстановлен. Так или примерно так человек образованный, но далекий от военной истории опишет суть пограничного конфликта на озере Хасан, случившегося в июле-августе 1938 года.
Да, завязка, кульминация и эпилог событий в таком изложении выглядит вполне логично. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. Хотя назвать деталью смещение командующего победоносными войсками маршала Блюхера сложно. И вроде бои-то победные, враг повержен, а Блюхера увозят в Москву, где на допросах он умирает, не дожив до расстрельного (к этому дело шло) судебного процесса.
О других деталях этого конфликта говорить как-то не принято. А вот они как раз меняют все представление о событиях на озере Хасан, превращая их не в отпор японскому агрессору, а в хорошо спланированную советскую провокацию.
Пограничная диспозиция
Для начала давайте посмотрим на современную карту. Это участок границы России с Китаем и КНДР — самая южная точка всего Дальнего Востока. Именно здесь в районе озера Хасан (обведено голубым) и произошли бои между СССР и Японией в 1938 году. А причиной конфликта стал спор за две сопки — Заозерную и Безымянную (они обозначены на рисунке зеленым), западнее которых проходит российско-китайская граница.
Но это сейчас, а в 1938 году она проходила в аккурат по вершинам сопок. А главное — была не демаркирована (то есть не обозначена на местности специальными пограничными знаками). Существовала эдакая умозрительная черта, которая шла через вершины двух сопок, а советские и японские пограничники стояли по обе стороны от возвышенностей.
Почему японские, а не китайские? Дело в том, что в 1931–1932 годах Япония оккупировала северо-восток Китая и создала там марионеточное государство Маньчжоу-го. А Корею она оккупировала еще в начале XX века, так что на 1938 год вместо китайской и корейской была одна сплошная советско-японская граница, на которой «хмуро ходили тучи» и постоянно вспыхивали перестрелки.
Важные высоты
Конфликты между пограничниками обеих сторон шли с 1934 года. Сначала это действительно были пограничники, но к концу 1930-х участниками инцидентов всё чаще становились уже регулярные войска, старавшиеся определить состояние боевой готовности противоположной стороны. Если почитать предысторию хасанского конфликта в популярном изложении, то там будут одни сплошные японские нарушения — то отдельные группы, то наряд, то целая рота вероломно нарушает границу и вторгается на советскую сторону. Получает отпор и убирается к себе. Но при этом про рейды советской стороны на территорию Маньчжурии практически не пишут. А они были (в 1936 году в Гродеково, в 1937-м — на озере Ханка). Это к тому, что стычки на советско-японской (юридически маньчжурской) границе происходили обоюдные, но все они были мелкомасштабными и к серьезным последствиям не приводили.
Так что же тогда случилось в районе высот Заозерная и Безымянная летом 1938 года? Высота первой 357 метров, второй — 154. Может быть, обладание сопками давало стратегическое преимущество? Официальные российские историки отвечают на этот вопрос:
... с точки зрения военной стратегии, да и оперативного искусства, обладание этим участком местности не давало никаких преимуществ ни Японии, ни Советскому Союзу.
Сборник «На границе тучи ходят хмуро...». — Жуковский; М.: Кучково поле, 2005.
Но это не совсем верно. Вот японцам обладание высотами точно не давало никаких преимуществ. Куда не кинь взгляд, на советской стороне кругом болота, топи, озёра, сопки, многочисленные овраги с крутыми склонами — почти непролазная глушь.
Другое дело противоположная японская сторона. Мало того, что на расстоянии 18–20 километров от сопок там шла железная дорога, так она еще и имела исключительное значение, так как связывала Маньчжурию с корейскими портами, через которые и шло основное снабжение крупнейшей японской группировки в Китае — Квантунской армии. А параллельно железной имелись шоссейные дороги того же назначения. Нанеси серию точных ударов по коммуникациям, и оставишь армию без снабжения (к слову, именно это и сделали советские войска в 1945 году).
Так что советской стороне обладание Заозерной и Безымянной давало гораздо больше преимуществ, чем японцам. Так, может быть, самураи, зная о своем слабом месте, и решили предотвратить угрозу и занять высоты 29 июля 1938 года? Логично, но совсем не верно.
Окопы и фугасы
Дело в том, что первой начала именно советская сторона. Пограничные укрепления СССР и Японии стояли на некотором расстоянии от сопок, а сами они считались нейтральной территорией с условной линией границы где-то по вершинам. И вот 3 июля (до конфликта остается еще три недели с гаком) высоту Заозерная занимает советский пограничный наряд. 6 июля на вершине появляются конные дозорные, а днем позже туда приходят бойцы и приступают к рытью окопов. Формально границу они не нарушают — поди там разберись, где проходит засечная черта, — но суматоху в японском лагере поднимают серьезную. И что неприятель предпринимает в ответ? Стягивает пограничные силы к сопке, но на вершину не поднимается. Вот строки из донесения начальника 59-го Посьетского погранотряда полковника Кузьмы Гребенника:
Высота дает большое преимущество над китайской и корейской территорией. В то же время составляет большую угрозу, если будет захвачена японцами, тем более что вблизи ее уже выставлен японский гарнизон 30 человек.
По приказу Гребенника 7 июля на Заозерную передислоцирован постоянный наряд (10 человек), а в ночь с 8-го на 9-е советские пограничники, выполняя приказ командования, стали устанавливать проволочные заграждения и рыть окопы полного профиля. Причем вырыли их не только на советском склоне сопки, но и на вершине и даже на маньчжурской стороне — с военной точки зрения так удобней. И если бы только окопы: на склонах сопки устроили камнезавалы и заложили несколько фугасов. 15 июля Гребенник рапортует:
Готовность окопных работ на 80%, заграждения 50%. Окопов отрыто 3 ячейковые в полные профили, каждый на одно отделение…
Ничего противозаконного
Взглянем на эту ситуацию в общем. Что происходит? Советская сторона проводит фортификационные работы на участке недемаркированной (это важно) границы. Залезла на чужую территорию? Так там знаков нет, как понять, где чья земля? И вроде поводов протестовать у японцев нет, но они именно это и делают — японский посол в Москве Сигэмицу требует в ноте протеста вывод войск со спорной территории. На что советский министр иностранных дел Литвинов предъявляет документы Хуньчуньского соглашения 1886 года, по которым выходит, что Заозерная и Безымянная находятся на советской территории.
Так сообщают нам популярные источники. Лукавят они. В Хуньчуньском соглашении Китай (тогда еще Цинская империя) и Россия действительно демаркировали границу в районе реки Туманная. Однако 14 спорных участков остались под вопросом. Упомянутые выше высоты — как раз из их числа. А иначе почему за почти 50 лет на них так и не появилось пограничных знаков?
По сути, две сопки до той поры были «ничьими», и проведенная по их вершинам условная граница образовалась в результате негласного «джентльменского соглашения». СССР его нарушил, но юридически тут подкопаться было сложно — пограничники оставались в «серой» зоне и на маньчжурскую сторону не заходили.
«Скажите, товарищ Блюхер...»
Но вернемся к конфликту, нараставшему с каждым днем. 15 июля происходит неординарное событие. На Заозерную в сопровождении охраны прибывает первый заместитель наркома внутренних дел и начальник Главного управления государственной безопасности Михаил Фриновский. Меры безопасности серьезные — как-никак второй человек в НКВД. Формально Фриновский расследует обстоятельства побега к японцам комиссара государственной безопасности 3-го ранга Генриха Люшкова, главного приморского чекиста. Зачем он прибыл на спорную территорию на самом деле, мы вряд ли узнаем. Важно тут другое — в ходе визита снайпер из группы сопровождения Фриновского подстрелил маньчжурского пограничника, вероятно, представлявшего в тот момент опасность для шефа.
Японцы на это ничем не ответили. Зато среди советского командования инцидент вызвал нешуточный конфликт. Частями Красной Армии на Дальнем Востоке командовал Блюхер. По его указанию на Заозерную прибывает комиссия для расследования инцидента. Выводы задокументированы (они имеются в РГВА): часть отрытых пограничниками окопов и заграждений находятся за линией условной границы, то есть на маньчжурской территории. Кроме того, особо отмечено, что чекист Фриновский прибыл на границу без ведома командующего фронтом Блюхера.
Тот звонит напрямую наркому обороны Ворошилову и требует расследование ситуации. Вот что говорил начштаба Блюхера Григорий Штерн:
Блюхер считал, что в этом конфликте виноваты мы. Он считал, что в 59-м погранотряде имелись провокаторы, которые спровоцировали нас на конфликт, и самым главным виновником считал лейтенанта Виневитина, убившего японца.
Итогом конфликта армейцев с чекистами стал телефонный разговор Сталина и Блюхера, документально зафиксированный.
«Скажите, товарищ Блюхер, честно, есть ли у вас желание по-настоящему воевать с японцами? Если нет у вас такого желания, скажите прямо, как подобает коммунисту, а если есть желание, я бы считал, что вам следовало бы выехать на место немедля…» Жалкий лепет Блюхера об истинном виновнике Сталин оборвал: «Товарищ Блюхер должен показать, что он остался Блюхером периода Перекопа…» Что в подтексте означало: почему ты ещё лично не пошёл с винтовкой наперевес в штыковую атаку, чтобы погибнуть в бою героем?
Но товарищ Блюхер не понял, что от него требует товарищ Сталин, хотя последний очень рассчитывал на его понятливость. Имелась даже директива от 22 июля 1938 года о приведении фронта в боевую готовность, которую командующий фактически проигнорировал. Вместо этого он «послал комиссию на высоту Заозёрная, которая обнаружила "нарушение" нашими пограничниками маньчжурской границы на 3 метра и, следовательно, "установила" нашу "виновность" в возникновении конфликта на оз. Хасан» (цитата из протокола Главного военного совета РККА от 31 августа 1938 года).
Итог
Дальнейшая судьба Блюхера известна всем. А что касается самого хода Хасанского пограничного конфликта, то его изложение полностью соответствует официальной хронике. 29 июля японцы первыми начали боевые действия, атаковав советских пограничников на вершине Заозерной и заняв ее. Контратаки РККА не принесли успеха, и лишь 8–9 августа, подтянув значительные силы (15 тыс. человек) Красная Армия выбила японцев с высоты. За скобками отметим, что за пределы сопки японцы не продвигались, то есть на фактическую советскую территорию не заходили. Что касается потерь, то с советской стороны они составили свыше пяти тысяч человек (убитыми — 1943), с японской — 1440 человек (убитыми — 526).
Сопки Заозерная и Безымянная по итогам подписанного 11 августа перемирия остались в неопределенном статусе, но с советскими укреплениями на вершине. А окончательно демаркировали этот участок границы уже с Китаем лишь в 1990 году. Теперь высоты находятся полностью на российской территории.
Вот такой пограничный конфликт, которому больше подходит название «провокация». Конечно, негоже гадать и вычерчивать круги вилами по воде, но пошли бы японцы брать штурмом Заозерную, если бы там никого не было? Да сдалась она им. А вот мотивы советской стороны, наоборот, яснее ясного.
И дело тут даже не в территориальном преимуществе и хорошем обстреле Ранам-Тумыньской железной дороги. А в том, чтобы заставить японцев понервничать и стянуть к Хасану как можно больше сил в ущерб Квантунской армии. Ведь та воевала с китайцами, и делала это довольно успешно. Сталину же был выгоден этот конфликт, так как он сковывал японскую армию, отвлекая ее от советских границ в Забайкалье. И поскольку чанкайшисты и в союзе с коммунистами Мао терпели поражение за поражением, устроить небольшую провокацию для самураев и заставить их укрепить свою Корейскую группировку (не участвовавшую в боевых действиях) было хорошим тактическим ходом.
Впрочем, это всего лишь мнение.