Ты назвал это любовью. Но это была ложь...
Вторая точка на карте уводила Артёма в центр города — туда, где он родился, но не бывал более десяти лет. Старый дом. Кирпичный, облезлый, с крыльцом, заросшим мхом. Он стоял между двух новостроек, как забытый бог между стеклянных идолов.
Подъезд был открыт.
Лифта не было.
На третьем этаже дверь — номер 17. Та самая. Ручка старая, обмотанная изолентой. Он помнил — в детстве она часто оставляла ему занозы.
Открыв дверь, он сразу понял: здесь не время, здесь — другой порядок. В квартире пахло детством, но... не его. Кухня — чужая. Шторы — голубые, с розами. На стенах — часы, у которых стрелки шли в обратную сторону.
Он прошёл в комнату. Там сидела женщина.
Молодая. Красивое лицо, немного уставшее. В глазах — вечность. Она подняла на него взгляд.
— Привет, Артём.
Он остолбенел.
— Лея?
— Нет, — улыбнулась она грустно. — Но ты почти угадал. Я — вторая. И я — твоя ложь.
— Моя… что?
— Ложь. Та, которую ты лелеял. Та, которую назвал любовью.
Она поднялась, подошла ближе. От неё пахло ландышем и грозой. Голос — знакомый. Он точно слышал его раньше, но не в этой жизни.
— Помнишь её? Её звали Марина. Она была первой, кого ты действительно полюбил. А потом — разлюбил. Только себе ты этого не признался. Сделал вид, что всё — ради неё. Хотя давно думал о Лее.
Его сердце сжалось. Он вспомнил: холодный май, её волосы, поезд, в который он не сел. Тогда он солгал. Сказал, что боится перемен. Но правда была в том, что он уже знал — она не та.
— Я не хотел её ранить…
— Но сделал. И отпечаток остался. Потому теперь ты не можешь понять, где настоящая любовь. Лея — или отражение?
— Лея настоящая.
— А если она — тоже ложь?
Он отвернулся. В этот момент зеркало на стене дрогнуло. Из него вышла Тень. Та самая. Высокая. Плавная.
Но что-то было не так. Она шла не к нему. А к Марине. Женщина стояла спокойно. Без страха.
— Тебе не кажется странным, Артём, — произнесла она, — что ты влюбляешься только в тех, кто уходит?
Он хотел возразить, но Тень уже дотронулась до плеча Марины. Та закрыла глаза. И исчезла.
На полу осталась подвеска. На ней — вторая трещина.
Артём сел на пол.
В голове — шум. Сердце билось, как у зверя, загнанного в угол.
«Ты солгал. Себе. Ей. Всем.»
Он не плакал. Он чувствовал, как уходит что-то важное. Словно эта женщина унесла с собой часть его, давно затерянную.
На стене вспыхнула надпись:
«Девять раз ты будешь умолять. Но только один раз получишь прощение.»
Он вышел из дома, как призрак. Прохожие шли мимо, кто-то смотрел, кто-то — нет. Всё казалось ненастоящим. Даже свет.
На остановке стояла девушка. Пальто, серый шарф, книги в руках. Он узнал её сразу — Лея. Живая. Настоящая. Не видение. Она посмотрела на него, как в первый раз.
— Привет, — сказала она.
— Привет... — он медлил. — Ты не спрашиваешь, где я был?
— Я знаю, где ты был. Ты открываешь двери, Артём. Но не все двери — для выхода. Некоторые — для потерь.
— Ты снова уйдёшь?
— А если скажу "да", что изменится?
Он опустил глаза. Потом — поднял.
— Тогда я буду следовать. Хоть в огонь.
Лея подошла ближе. Дотронулась до его лица. Её рука была тёплой, как дом, которого давно нет.
— Ты всё ещё не понял. Я не просто женщина. Я — связующая. Без меня ты не откроешь последнюю дверь. Но если влюбишься — всё пропадёт.
— А если уже влюблён?
Она не ответила.
Просто улыбнулась. И исчезла в толпе.
Ночью он снова услышал звонок. Телефон был мёртв. Но звук был в комнате.
На подоконнике — коробка. Маленькая. Завёрнута в чёрную бумагу. Он открыл её.
Внутри — письмо.
"Ты солгал второй. Откроешь третью — и увидишь, кого предал."
На обороте — карта. Новая точка. На этот раз — кладбище. Старинное, за чертой города.
Артём сжал письмо. В голове — имена. Лица. Все они были реальны. Все — когда-то любили его.
Но теперь он понимал: перед тем как встретить правду, нужно пройти через всех, кому солгал.
И третья дверь ждала.