30 августа 1721 года был подписан Ништадтский мир, успешно завершивший для России более чем двадцатилетнюю изнурительную войну со Швецией. Долго праздновал Санкт-Петербург эту долгожданную победу. 22 октября во время торжественной службы в Троицком соборе новой столицы России сенаторы преподнесли царю Петру I прошение, в котором умоляли его величество принять себе новые титулы императора и отца Отечества.
Царь милостиво соизволил принять их и в тот же день издал манифест об этом. Так переименование России из царства в империю совершилось «по просьбам трудящихся» – ближайших сотрудников государя.
Был ли император выше царя?
Очевидно, что преподнося Петру новые титулы, сенаторы руководствовались примерами из римской истории. Там императоры тоже именовались отцами Отечества. Однако на русской почве второй титул не прижился. Может быть, это связано с тем, что после Петра Великого во главе России весь 18 век по большей части находились женщины. Хотя Екатерину II несколько раз называли матерью Отечества, но это осталось просто торжественным обращением. Император же стал главным титулом российских монархов, особенно в сношениях с иностранными державами.
Пётр во всём стремился подчеркнуть свой разрыв со старомосковскими традициями. Как, в таком случае, мог остаться в неприкосновенности прежний монарший титул? Пётр уже в 1713 году употребил титул императора в дипломатической переписке. Поскольку большинство европейских государей отказывались называть русского царя на новый манер, то Пётр задумал официально и громогласно переименовать себя. Но такой шаг должен был быть приурочен к акту большого государственного торжества, то есть к победе в войне. Победы же над Швецией пришлось ждать ещё долгих восемь лет. И только в 1721 году такой момент настал.
По условиям времени, любое нововведение должно было найти опору в старине, иметь какой-то прецедент. Пётр нашёл его в документах ещё 16 века. В 1514 году австрийский император Максимилиан написал личное послание московскому великому князю Василию III, в котором несколько раз назвал его, в немецком тексте, Kaiser.
Тут важны некоторые нюансы перевода титулов. Московский великий князь Иван IV в 1547 году официально принял титул царя, что, по тогдашнему общему мнению, было равнозначно титулу Kaiser, или, по-латыни, Caesar. Поэтому дипломатическая борьба русских государей за признание иностранными державами их царского титула продолжалась после этого не одно столетие.
Хотя Пётр велел отпечатать текст этой грамоты Максимилиана на немецком и русском языках и показывать иностранным послам её подлинник, за рубежом всё равно говорили о том, что грамота поддельная. Да и в наше время мнения историков о подлинности этой бумаги различны.
Есть почти современный ей документ, 1526 года, в котором преемник Максимилиана Карл V называет Василия III в латинском тексте императором. Но слова Imperator и Kaiser не были, очевидно, равноценны в глазах самого австрийского императора. Ведь и в древнем Риме «император» довольно долго означал не титул самодержца, а почётное звание, которым войско награждало своего удачливого командующего.
В любом случае, Пётр I переименованием самого себя из царя в императора хотел лишний раз возвеличить достоинство русского монарха в контексте европейских держав. Насколько это ему удалось – сложно судить. Признания этого титула России снова пришлось добиваться долго: почти весь 18 век. Некоторые государства – Нидерланды, Пруссия, Швеция, Дания – согласились называть русского царя императором почти сразу. Такие же, например, как Франция, Испания и, особенно, соседняя Польша, артачились долго.
Итак, Российская империя, по мысли Петра, означала нечто более возвышенное, сильное и авторитетное по сравнению с Русским царством.
Россия вместо Московии
Но был и ещё один, не менее важный мотив. Дело в том, что привычка называть Россию Россией могла укорениться у европейцев только в связи с новым титулом монарха. Ведь до конца 17 века Россию за рубежом чаще всего называли Московией.
Хотя греческое слово Росия московские великие князья стали употреблять для названия своей страны с конца 15 века, для иностранцев она оставалась Московией. Особенно для королей соседней Польши, которые справедливо считали, что большей частью Руси – то есть древней Киевской Русью – владеют они. При взгляде на географическую карту становилось особенно заметно, что Русь – это владение Речи Посполитой, государство же, именовавшее себя «Росией», занимало только северо-восточную окраину Руси, а по большей части распространялось на разные татарские и чудские земли, которые к исторической Руси не имели отношения.
Вот Пётр, видимо, и решил, что иностранцы быстрее станут называть Московию Россией, если им преподнести под этим именем вдвойне новое сочетание слов – Российская империя.