— Люда, ну когда же ты наконец научишься себя подавать? — вздохнула свекровь Тамара Ивановна, ставя на стол салат оливье. — Смотри на Оксану! Вот как надо выглядеть!
Людмила Петровна застыла в дверях кухни с тарелкой в руках. Воскресный семейный обед у свекрови... Как же она этого не любила. Но традиция есть традиция — каждое воскресенье вся семья собиралась за одним столом. И каждое воскресенье Люда чувствовала себя как на экзамене, который заранее провалила.
— Ой, мам, да что ты! — засмеялась золовка Оксана, поправляя свою идеально уложенную прическу. — Люда просто... особенная. Правда, Люда?
Сорок пять лет. Четверть века замужества. И до сих пор она не знала, как отвечать на такие комплименты. Особенная... Это как понимать?
Людмила поставила тарелку на стол и села на свое обычное место — между мужем Сергеем и стеной. Словно прячась. Сергей даже не поднял головы от телефона.
— А где Витя? — спросила она, чтобы сменить тему.
— Курит на балконе, — махнула рукой Оксана. — Говорю ему: бросай уже эту дурацкую привычку. А он: "Хоть одно удовольствие в жизни оставь!"
Все засмеялись. Людмила тоже улыбнулась из вежливости, хотя ничего смешного не видела.
Вошел Витя — муж Оксаны, громкий, самоуверенный.
— О! А вот и наша тихоня! Люда, ты что такая грустная? Может, тебе тоже покурить?
— Витя! — возмутилась свекровь, но в голосе слышались смешинки. — Что ты такое говоришь!
— Да я шучу! — замахал руками Витя. — У нас Люда серьезная, правильная. Не то что некоторые... — И подмигнул Оксане.
Опять, — подумала Людмила. Опять эти шуточки.
Она посмотрела на себя в отражении окна напротив. Простая кофточка бежевого цвета, которую купила три года назад на распродаже. Лицо без косметики — зачем краситься дома? Волосы собраны в скромный хвостик.
Может, они и правы? Может, она действительно слишком... простая?
Людмила покрутила на пальце мамино кольцо — единственное украшение, которое носила постоянно. Мама всегда говорила: "Люда, ты золото, только не всякий это видит". Но мамы уже пять лет как не было рядом, чтобы напомнить об этом.
— Ну что, приступаем? — объявила Тамара Ивановна, садясь во главе стола. — Сергей, убери телефон. Семья собралась!
Сергей нехотя спрятал гаджет в карман. Тридцать лет ему стукнуло в прошлом месяце, а до сих пор как школьник перед мамой.
— Так... — Оксана придирчиво осмотрела стол. — Мам, а где твой фирменный торт наполеон?
— Так Люда обещала принести, — удивилась свекровь. — Люда, а где же торт?
Людмила растерялась:
— Какой торт? Вы мне ничего не говорили...
— Как не говорили? — возмутилась Оксана. — Я же на прошлой неделе просила! Или ты опять не слушала?
— Я... не помню...
— Вот видишь! — Оксана обратилась к остальным. — Я же говорила — в одно ухо влетело, в другое вылетело. Хорошо, что я на всякий случай захватила пирожные из кондитерской.
И достала красивую коробку с логотипом дорогого магазина.
— Оксаночка, ты у нас спасительница! — расцвела Тамара Ивановна. — А то бы совсем без сладкого остались.
Людмила нахмурилась. Она точно помнила — никто ей про торт не говорил. Но спорить не стала. Зачем портить настроение всем?
— Ладно, не расстраивайтесь, — великодушно простила Оксана. — Бывает. Правда, Сережа?
Сергей кивнул, не глядя на жену:
— Да, Люда иногда рассеянная.
Рассеянная? Людмила с удивлением посмотрела на мужа. Когда это она стала рассеянной? Она же бухгалтер! Вся работа — сплошная внимательность и точность.
— Ну ничего, — продолжила Оксана, намазывая икру на хлеб. — Главное, что семья в сборе. Хотя... — Она внимательно посмотрела на Людмилу. — Люда, а ты сегодня вообще краситься собиралась?
— Я... мы же дома... — пробормотала Людмила.
— Дома? — удивилась золовка. — А мы что, не люди? Мы же не на даче в огороде!
Витя подхватил:
— Да ладно, Оксанка, не придирайся. Зато естественно выглядит!
— Естественно — это хорошо, — согласилась Оксана. — Но женщина должна оставаться женщиной при любых обстоятельствах. Я даже в магазин за хлебом не выйду без помады!
— Это точно! — поддержала свекровь. — Я в молодости каждое утро перед зеркалом полчаса проводила. И мужчины это ценили!
Людмила молча резала котлету. Кусок не лез в горло.
— А ты, Люда, когда последний раз в салон красоты ходила? — не унималась Оксана.
— Не помню...
— Вот видишь! А потом удивляемся, почему мужчины на других смотрят...
— Оксана! — одернула ее Тамара Ивановна, но было поздно.
Повисла неловкая пауза. Сергей покраснел и уставился в тарелку.
— Да я не в том смысле! — засмеялась Оксана. — Просто женщина должна следить за собой! Это же элементарно!
Людмила почувствовала знакомое жжение в груди. Такое бывало всегда, когда ее обижали. Но она молчала. Как всегда.
"Лучше промолчать, чем поругаться" — так ее учила мама. Но почему тогда на душе становилось так тяжело?
— Ладно, не будем о грустном! — объявила Оксана, наливая себе вина. — Лучше расскажу, как мы с Витей на выходных в спа ездили. Такая красота! Массаж, обертывания... Правда, дорого, но красота требует жертв!
И пустилась в подробный рассказ о процедурах. Людмила слушала вполуха. В голове крутились слова золовки: "почему мужчины на других смотрят".
А Сергей действительно смотрел на других? Она никогда не задавалась таким вопросом. Они женаты двадцать пять лет, привыкли друг к другу...
— ...а крем для лица у них просто волшебный! — тараторила Оксана. — Витя даже сказал, что я помолодела лет на пять! Правда, дорогой?
— Ага, — кивнул Витя, не отрываясь от еды.
— Вот видите! — торжествующе объявила Оксана. — А некоторые думают, что можно всю жизнь детским кремом мазаться и при этом выглядеть на все сто!
Взгляд ее красноречиво скользнул по лицу Людмилы.
— Оксан, хватит уже, — тихо сказал Сергей.
— Что хватит? — удивилась золовка. — Я же по доброму! Я же хочу, чтобы у брата жена красивая была! Или тебе все равно?
Сергей промолчал.
А Людмила вдруг вспомнила их свадьбу. Как Сергей не мог оторвать от нее глаз. Как говорил, что она самая красивая на свете. Куда это делось?
— Знаете что, — продолжила Оксана, явно вошедшая во вкус, — давайте устроим Люде день красоты! Я запишу ее к своему мастеру, сделаем прическу, макияж... Будет как новенькая!
— Отличная идея! — подхватила свекровь. — Люда, ты согласна?
Все смотрели на нее в ожидании. Людмила чувствовала себя как подопытный кролик.
— Я... подумаю...
— Да что тут думать! — засмеялась Оксана. — Ты бы хоть ресницы накрасила, а то брат у нас не избалован!
И опять этот смех. Витя загоготал. Тамара Ивановна прыснула в салфетку. Даже Сергей улыбнулся.
А Людмила не смеялась.
Она сидела тихо, и что-то внутри нее медленно менялось. Словно лед начинал таять. Или наоборот — закипать.
Не избалован... Значит, она — это то, чем нужно довольствоваться? Значит, она — не подарок, а так... за неимением лучшего?
Людмила посмотрела на мужа. Тот избегал ее взгляда, все еще улыбаясь чужой шутке.
И тут она вспомнила мамины слова. Не те, которые всегда вспоминала — про золото. А другие. Те, которые мама сказала незадолго до смерти:
"Люда, настоящая сила — это не кричать, а сказать правду спокойно. И самое главное — не бояться этой правды."
— ...а помнишь, Люда, как ты на свадьбе у Катьки выглядела? — продолжала развлекать всех Оксана. — Я до сих пор фотки показываю подругам — вот так НЕ надо одеваться на торжество!
Опять смех. Опять эти довольные лица.
Но Людмила больше не слушала. В ушах звенело от напряжения. Сердце колотилось так, что, казалось, все должны слышать.
Когда это началось? — думала она. Когда я стала мишенью для их веселья? Когда согласилась быть той, над которой можно посмеяться?
Она вспомнила, сколько раз сидела вот так же, проглатывая колкости. Сколько раз улыбалась, когда хотелось плакать. Сколько раз молчала, когда нужно было сказать "хватит".
— ...и волосы тогда у тебя были просто ужас! — не унималась Оксана. — Как будто ты сама себя стригла!
— Оксаночка, ну перестань! — смеялась свекровь. — Ты же обидишь Людочку!
— Да не обижу я! — заявила Оксана. — Мы же семья! В семье можно все сказать! Правда, Люда?
И все посмотрели на нее. Ждали привычного согласия. Привычной покорной улыбки.
Но Людмила медленно подняла голову. И посмотрела на них — на всех сразу. На Оксану с ее самодовольной улыбкой. На свекровь с выжидающим взглядом. На Витю, который уже готовился смеяться следующей шутке. На Сергея, который опять уткнулся в тарелку.
В комнате стало тише. Даже Оксана замолчала, почувствовав что-то неладное.
Людмила встала. Медленно, не спеша. Аккуратно положила салфетку на стол.
— Шутки — это когда смешно всем, — сказала она тихо, но отчетливо. — А когда смешно только вам — это унижение.
Повисла мертвая тишина. Оксана открыла рот, но слов не нашлось.
— Граница начинается с фразы: мне — не смешно, — продолжила Людмила, и голос ее звучал удивительно спокойно.
Она взяла свою сумочку со спинки стула.
— Люда... — пробормотала Тамара Ивановна. — Ну что ты... Мы же не со зла...
— Знаю, — кивнула Людмила. — Но это ничего не меняет.
Она посмотрела на Сергея:
— Оставайся, если хочешь. Я пойду домой.
И направилась к выходу. Никто не окликнул. Никто не остановил.
Только когда дверь за ней закрылась, в квартире раздались приглушенные голоса. Но она уже не слушала.
На улице был солнечный день. Людмила шла медленно, вдыхая свежий воздух. Странно — на душе было легко. Впервые за много лет — легко.
Дома она заварила себе чай и села у окна. Покрутила в руках мамино кольцо.
"Мне — не смешно", — повторила она вслух. И улыбнулась.
Через час пришел Сергей. Виноватый, растерянный.
— Люда... — начал он. — Прости. Я не думал... То есть, не понимал...
— Что именно ты не понимал? — спросила она спокойно.
— Что тебе больно. Что это... унижение. Я думал, ты просто... привыкла.
— Привыкла терпеть?
— Да... — Он сел рядом. — Но это неправильно. Я должен был заступиться. Я твой муж.
Людмила посмотрела на него — на этого мужчину, с которым прожила четверть века. Родного, близкого. Но почему-то ставшего чужим в тот момент, когда нужна была поддержка.
— Сережа, а ты меня любишь? — спросила она просто.
— Конечно! — удивился он. — Какой вопрос!
— Тогда почему ты смеялся?
Он долго молчал.
— Не знаю, — признался наконец. — Наверное, потому что все смеялись. Я не хотел выделяться...
— Понятно.
— Но теперь я понял. Это больше не повторится. Обещаю.
Людмила кивнула. Хотелось верить.
Через неделю позвонила Оксана. Голос был неуверенный, непривычный:
— Люда... Можно к тебе заехать?
Приехала с тортом и букетом цветов. Села напротив и долго молчала.
— Я хотела извиниться, — сказала наконец. — Я не думала, что... Ну, что тебе неприятно.
— Почему? — спросила Людмила.
— Не знаю. Ты всегда молчала. Я думала, тебе все равно.
— Мне было не все равно. Просто я не умела возражать.
— А теперь умеешь?
— Теперь умею.
Оксана кивнула.
— Я больше не буду. Честное слово.
И сдержала обещание.
На следующих семейных встречах атмосфера изменилась. Никто больше не позволял себе колкостей в адрес Людмилы. Сначала было непривычно — все словно ходили на цыпочках. Но потом стало естественно.
А Людмила... Людмила расправила плечи. Записалась к парикмахеру. Купила новую помаду. Не потому, что кто-то требовал, а потому, что захотелось.
И когда Сергей сказал: "Ты сегодня особенно красивая", — она поверила ему. Потому что чувствовала это сама.
Оказывается, чтобы изменить отношение к себе, иногда достаточно одной фразы. Главное — найти в себе силы ее произнести.
А самое главное — понять, что ты этого достойна.
Мне — не смешно. Простые слова, которые изменили все.
Спасибо за ваши 👍 и комментарии 💖