Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Aisha Gotovit

Остыла к мужу.

Я больше его не люблю. Сказать это вслух страшно. Даже себе. Потому что когда ты провела восемь лет рядом с человеком, когда ты родила ему двоих детей, когда вы строили жизнь вместе — кажется, что ты просто не имеешь права больше не любить. Но я не люблю. Когда мы познакомились, я была молода, полна надежд, мечтала о семье, о доме, детях. Я выбрала его, потому что чувствовала: с ним будет спокойно и надежно. Он тоже всегда хотел семьи так же, как и я. Мы поженились быстро, влюблённые и уверенные, что у нас точно всё получится. Первый год был чудесным. Мы путешествовали, смеялись до слёз, засыпали, держась за руки. Потом появился первый ребёнок — и я впервые увидела, как он заботится, не жалуясь. Я помню, как смотрела на него тогда и думала: "Мне повезло". Он действительно старался быть рядом, помогать во всем. Мы сильно уставали но были командой. Потом родился второй. Я стала уставать сильнее. Стала меньше спать, меньше заботиться о себе, меньше быть "женой", больше — "мамой",

Я больше его не люблю.

Сказать это вслух страшно. Даже себе. Потому что когда ты провела восемь лет рядом с человеком, когда ты родила ему двоих детей, когда вы строили жизнь вместе — кажется, что ты просто не имеешь права больше не любить.

Но я не люблю.

Когда мы познакомились, я была молода, полна надежд, мечтала о семье, о доме, детях.

Я выбрала его, потому что чувствовала: с ним будет спокойно и надежно. Он тоже всегда хотел семьи так же, как и я.

Мы поженились быстро, влюблённые и уверенные, что у нас точно всё получится.

Первый год был чудесным. Мы путешествовали, смеялись до слёз, засыпали, держась за руки. Потом появился первый ребёнок — и я впервые увидела, как он заботится, не жалуясь. Я помню, как смотрела на него тогда и думала: "Мне повезло". Он действительно старался быть рядом, помогать во всем. Мы сильно уставали но были командой.

Потом родился второй. Я стала уставать сильнее. Стала меньше спать, меньше заботиться о себе, меньше быть "женой", больше — "мамой", "домохозяйкой", "многофункциональным человеком". Он тоже устал. Начал больше задерживаться на работе. Меньше смотрел в мою сторону. Меньше спрашивал: " Как ты ?"

Мы всё ещё были вместе. Но как будто рядом жили не влюблённые, а коллеги по проекту "Семья".

Я долго не хотела видеть перемен. Придумывала оправдания. "Просто этап." "Просто устали." "Просто дети маленькие." Но с каждым годом я чувствовала: что-то уходит. Внутри становится пусто. Он прикасался ко мне — и я больше не чувствовала ничего. Ни тепла, ни желания. Только неловкость. Иногда — раздражение.

Я начала отстраняться. Он замечал, пытался вернуть меня. Устраивал романтические вечера, покупал цветы, предлагал сходить куда нибудь в выходные . Я соглашалась. Надевала платье, улыбалась. А внутри была как стеклянная ваза — красивая снаружи, но пустая и хрупкая.

Больше всего мне было больно от того, что он всё ещё любил. Или, по крайней мере, пытался. А я... Я чувствовала себя предательницей. Потому что он ничего плохого мне не сделал. Не бил, не изменял, не унижал. Просто не был тем, кто нужен мне теперь. Мы оба изменились. Я стала другой женщиной. А он как будто остался там, в том первом годе совместной жизни. Мы жили рядом, но не вместе.

Я не хочу скандала. Не хочу драм. Я хочу честности. Особенно перед собой. Я устала делать вид, что всё хорошо. Я устала от игры в "нормальную семью". Мы просто делим пространство, обязанности, иногда — постель. Но не делим душу.

Иногда, когда дети засыпают, я смотрю в потолок и думаю: а что дальше?

Остаться ради детей? Ради стабильности? Ради страха перемен?

А потом думаю: а что будет, если я так проживу всю жизнь? Не чувствуя. Не любя. Не живя по-настоящему. Я же всё ещё молодая. Я всё ещё женщина, которая хочет чувствовать — не только усталость, не только тревогу, но и тепло, и вдохновение, и волнение.

Я не знаю, как сказать ему всё это.

Я не хочу ранить. Но и жить в этой пустоте больше не могу.

Мне страшно. Но мне ещё страшнее однажды проснуться и понять, что я потратила всю себя на жизнь, в которой мне давно стало холодно.