Был такой древний мудрец, Конфуций. Так вот он рассказывал:
«Если вы меня спросите – «Конфуций, милый, но вот есть ли у тебя такая Мудрость, чтоб вообще на все случаи жизни, чтоб, как говорится, для всех времен и народов?» – то я прям сразу, громко и с радостью закричу: «У меня нет!» И вспомню одну очень важную историю…
«У меня нет!» – это на самом деле такое «мнемоническое правило», или как там правильно – в общем, как раз очень полезное в практической жизни, особенно в совместной и коллективной.
Этому правилу я научился в молодости, когда странствовал по далекой и снежной России, и сама Судьба свела меня с премудрым и преопытным Константином ибн Ивановичем, он мудрейший, конечно, был человек и Учитель, очень многое перенял именно у него… И про «У меня нет!» в том числе.
Работает это так. Хорошо работает в коллективе, а уж во время Странствия – особенно. Когда кто-то что-то ищет, особенно нужное и важное – он громко заявляет об этом вслух. И все слышат. И каждый должен отозваться, даже если у тебя нет искомого, но крикнуть в ответ обязательно: «У меня нет!»
В этом вся соль. Все по очереди кричат «У меня нет!», и во-первых, все остальные слышат и вникают в суть вопроса – а в-главных, постепенно методом исключения через «У меня нет!» добираются до того, у кого все-таки есть!
Ну например – кто-то спрашивает: «Слушайте, ни у кого таблетки от головы нет?»
«У меня нет!», «У меня нет!», «У меня нет!» – а потом раз, и у кого-то внезапно находится!
Или, скажем, ищется какой-нибудь важный инструмент – «У кого шаговый штангенциркуль?!» Ну, перед Странствием же всякий нужный технический инвентарь распределяется между пайщиками, кому ножовку, кому топор, а кому и шаговый штангенциркуль, но не все помнят, что именно они тащат и хранят.
«У меня нет!», «У меня нет!», «У меня нет!» – и тут до тебя доходит, что шаговый штангенциркуль как раз у тебя! Ты уж и забыл, но вот подняли вопрос – и коллективными усилиями подвели лично тебя к правильному ответу.
А случается и еще важнее. Вот призадумается Константин ибн Иванович о чем-то глубоко личном и важном – а потом вдруг спросит:
– А кто же это у нас испил полбутыли чистого спирта, которую на святой Петров день отложили?
И все такие – «Я не пил!», «Я не пил!», «Я не пил…»
И вот доходит до тебя очередь, и понимаешь вдруг со всей кристальной ясностью понимания: все-таки одно дело стихушничать и затаиться, и сделать вид, что тебя не касается, а вот соврать перед лицом своих друзей и братьев – совсем другое… И молвишь так тихо, голову понурив:
– Каюсь, братие мои разлюбезные… Бес попутал – это я испил…
А Константин ибн Иванович и не разозлится совсем, а со всей свойственной ему мудростью и опытом воскликнет:
– Ну так беги в сельпо, пока не закрылось! Ничо, ничо, бывает: не согрешишь – не покаешься… А беги скорей: праздник-то у нас на Руси – с вечера начинается!
И вот сколько лет прошло, и сколько уж нет на этой земле Константина ибн Ивановича… А задаст кто вопрос какой, и ты слышишь, и сразу прям вопишь в ответ: «У меня нет!» И вспоминаешь о бесконечной Мудрости наших Учителей… даже в самых простых, житейских вопросах.
Вот такая история…»