Почитание Божьей Матери (Богородицы, Девы Марии) сильно отличает древние христианские конфессии (католицизм и православие) от христиан Нового времени (протестантов). Официально сам термин «Богородица» был признан, а почитание установлено довольно поздно – на III вселенском (всеобщем христианском) соборе в 431 г. в малоазийском городе Эфесе (современная Турция). Почему это почитание возникло и почему так поздно: спустя почти 400 лет после основания христианства?
Древние и новые христиане
Главный аргумент протестантов в адрес католиков и православных звучит так: о почитании Божьей Матери ничего не говорят и не знают апостолы, само почитание санкционировано в христианской церкви аж в V веке, после того как религия Христа стала официальной верой Римской империи и в церковь вошло (часто по политическим причинам) огромное количество вчерашних язычников. Из этого они делают простой вывод: почитание Божьей Матери – это просто уступка язычникам и в настоящем, чистом христианстве ему нет места. Поэтому они с уважением высказываются о Марии, матери Иисуса, но в их церквях не найти икон с нею. Изображения Марии у протестантов используются только для иллюстрации событий Рождества.
С этими фактами не поспоришь. В Новом Завете действительно о Деве Марии подробно говорится только в двух Евангелиях (от Луки и Матфея), и только в связи с рождеством Христа. Другие упоминания о Ней можно перечислить по пальцам одной руки. С другой стороны, большинство языческих (политеистических) религий древности почитают богиню-мать. «Небесная царица» Изида у древних египтян, Гера у греков, Иштар у вавилонян и многие другие богини – покровительницы домашнего очага, защитницы матерей, известны у многих народов. Припомним и то, что Эфес, в котором проходил знаменитый собор, был в древности центром почитания богини Артемиды (чьи последователи едва не убили в свое время апостола Павла, который три года проповедовал в этом городе совсем другого Бога). В соседней с Эфесом области, Фригии, был распространен культ Кибелы, которой служили жрецы-скопцы. Именно в Малой Азии нашли знаменитую «неолитическую венеру»: культ богини-матери здесь, в этом центре древнего земледелия, был распространен как нигде.
В поисках Марии
И тем не менее первое упоминание об огромном значении Девы Марии мы встречаем очень рано, у христианского богослова второй половины II века Иринея Лионского. Родом из малоазийского города Смирны (по соседству с Эфесом), он проповедовал христианство в современной южной Франции, но неоднократно посещал Рим. В своем труде «Против ересей» он сформулировал последовательную теорию о той огромной важности роли, которую сыграла Дева Мария в истории спасения человечества.
«Как дева Ева согрешила непослушанием и стала причиной смерти для себя и всего человеческого рода, так Дева Мария послушанием стала причиной спасения для себя и всего человеческого рода. Эта связь послужила к разрушению первой. Узел непослушания Евы получил разрешение от послушания Марии. Ибо что связала дева Ева через неверность, то Дева Мария разрешила через веру» («Против ересей», 3.22.4).
В общем и целом его теория состоит в следующем. Адам и Ева не выполнили того, что должны были сделать на пути к духовному совершенству. Они поддались искушению, отпали от Бога и умерли – духовно и телесно. Поэтому все рожденные от них дети (мы с вами в том числе) рождаемся зараженные болезнью греха и смерти. Чтобы порвать этот порочный круг, Бог стал человеком, Новым Адамом – и исполнил все, что должен был сделать сам Адам: отвергнуть искушения грехом даже до самой смерти. Но поскольку соучастницей греха Адама была дева Ева (супружеская жизнь у первых людей началась только после изгнания из рая), то соучастницей спасения от Нового Адама должна стать Новая Ева. Ею и стала Дева Мария. Если Ева нарушила заповедь Бога, то Мария ее исполнила, несмотря на то, что «оружие» прошло в ее душу (Лк 2:35) – переживая невыразимые страдания от ужасной смерти своего Сына на кресте.
Ириней Лионский был учеником Поликарпа Смирнского, который, в свою очередь, был учеником Иоанна Богослова – самого юного ученика Спасителя и его сводного племянника (сына дочери приемного отца Иосифа Саломии; Дева Мария, таким образом, приходилась ему сводной бабушкой). Именно ему, умирая на кресте, Иисус завещал попечение о матери: «Се, Матерь твоя» (Ин. 19:27). И ученик исполнил волю учителя. По преданию, последние годы жизни Мария провела в Эфесе, проживая с Иоанном Богословом. А в знаменитом произведении Иоанна – «Откровении» (или «Апокалипсисе») появляется загадочный образ «Жены, облеченной в солнце».
«И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд. Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения. И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим. Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю. Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его. А жена убежала в пустыню, где приготовлено было для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дней» (Откр.12:1-6).
Обычно это место толкуют двояко: либо речь идет о преследовании Марии царем Иродом и бегством святого семейства в Египет (события, описанные у Матфея), либо метафорически под «женой» имеется в виду гонимая язычниками христианская церковь (12 звезд в венце – это 12 апостолов церкви).
Но зачем Иоанну пересказывать в Апокалипсисе, пророческой книге о будущем христианства до конца мира, написанном уже после синоптических Евангелий, хорошо известные события прошлого? Если же это аллегория, то почему в ней так отчетливо угадывается исторический образ Девы Марии?
Ответ может быть только один. Иоанн Богослов, движимый пророческим Духом, аккуратно и ненавязчиво высказался об огромном значении для христианской церкви Девы Марии – которое пока не могла осознать христианская церковь I в. Именно на это возможно указывают слова о длительном пребывании Жены в пустыне: в пустыне неведения и не признания.
«Многое имею вам сказать, но вы теперь не можете вместить» (Ин. 16:19)
Идеализируя апостольское христианство, протестанты с этой позиции отвергают все то, о чем прямо не учили апостолы. Однако они забывают, что апостолы – тоже люди, которые жили во вполне конкретных исторических обстоятельствах своего времени.
И обстоятельства I века нашей эры были таковы: женщины никогда не играли важной роли в общественной жизни. Так было во всем мире, так было и у палестинских иудеев, в среде которых проповедовали и из среды которых вышли апостолы.
Есть и еще одно важное «но». Синоптические Евангелия и апостольские послания Нового Завета написаны еще при жизни Божьей Матери – скромной и тихой женщины, всегда бывшей где-то рядом со Христом, но всегда терявшейся в общей группе «жен-мироносиц», вместе с Марией Магдалиной, Марией Иаковлевой, Сусанной, Хусой, жены домоправителя Ирода и другими. Успение (вознесение) Божьей Матери произойдет уже тогда, когда корпус текстов Нового Завета будет в основном закончен – кроме Апокалипсиса и Евангелия от Иоанна.
Именно Иоанн в своих творениях отметил роль Девы Марии, выходящую за рамки собственно Богоматеринства. В Евангелии от Иоанна ничего не говорится о рождении Христа по плоти. Зато в нем сказано, что первое свое чудо – претворение воды в вино на свадьбе в Кане Галилейской – Он сотворил по просьбе Марии – пожалевшей бедных людей, у которых не хватило денег на вино даже для брачного пира. Здесь Мария – Та, Кто фактически отправила своего Сына на путь спасения человечества, ибо с того чуда начинается путь Христа к Голгофе.
Именно в Евангелии от Иоанна говорится и о том, какую роль отвел Ее Сын своей Матери. «Се, Матерь твоя» – проговорил он Иоанну. «Жено, се, сын твой» (Ин.19:26) – обратился от Марии. И в этих словах отцы церкви традиционно видели акт усыновления Матери Божьей (в лице Иоанна) всего человечества. Как в результате спасительной миссии Христа мы стали детьми Божиими, получившими право называть Творца вселенной «Авва Отче» (Рим. 8:15), т.е. буквально по-русски «папочка», так, кроме Небесного Отца, мы получили и Небесную Матерь – в лице Богородицы Марии.
И в этой связи образ «Жены, облеченной в солнце» нельзя трактовать иначе. Здесь Иоанн в пророческих символах отразил небесную славу Девы Марии, ее великую миссию в спасении человечества: быть Матерью христианской церкви вместе и каждого из христиан в отдельности.
Триумф Богородицы
Однако эту истину христианской, тогда еще, как бы мы сказали сейчас «патриархальной», мужской, церкви только предстояло осознать. Иоанн, зная ее, выражался в своих творениях предельно осторожно и аккуратно, чтобы не спровоцировать христиан, тогда в основном еще евреев по крови и духу. На его памяти была отчаянная полемика христиан из евреев и христиан из язычников по поводу обрезания и других заповедей Моисеева закона, исполнения которых требовали первые от вторых. Но кроткий и тихий Иоанн не любил полемизировать, в отличие от своего предшественника по просвещению Малой Азии – апостола Павла.
Однако к середине II века ситуация поменялась. В церковь вошло много бывших язычников, для которых верить в Матерь Бога, в силу особенностей политеистической религиозной культуры, было вполне нормальным положением вещей. Им было легко переступить ту границу, которую боялись переступить христиане еврейского происхождения.
Именно в это время появляется апокрифическое сказание о чудесном рождестве Божьей Матери, которое составило литургическую основу для церковных праздников Рождества Богородицы и Введения Ее во Храм (так называемое «Протоевангелие Иакова»).
Кроме того, не случайно теорию о «Новой Еве», процитированную выше, первым высказал Юстин Философ – первый христианский богослов в современном смысле слова (ученый-теоретик), грек по происхождению, языку и культуре.
Ириней Лионский также был из «эллинов», кроме того, он был «духовным внуком» Иоанна Богослова, родом из Малой Азии.
И тут важный момент. III Вселенский собор проходил в Эфесе. Самыми рьяными сторонниками почитания Божьей Матери были малоазийские и египетские христиане, которых поддержали константинопольские и римские. Самые ярые противники («несториане») оказались в подавляющем меньшинстве. Более того, сам термин «Богородица» («Theotokos») активно использовал еще в IV в. Григорий Богослов, сам выходец из малоазийской области Каппадокия. Он же первым из отцов церкви упоминает о практике молитв Деве Марии. Другой каппадокиец, Григорий Нисский, стал автором классических образов, которые используются до сих пор в церковных песнопениях на богородичные праздники: Неопалимая Купина, Храм Премудрости, Манна Небесная.
Григорий Нисский же впервые упомянул явление Божьей Матери человеку - каппадокийскому епископу середины III века Григорию Чудотворцу - и что характерно, в сопровождении Иоанна Богослова, который
увидел напротив лица явившегося (Иоанна) другое видение в женском образе, превосходящем человеческий... необычайность сего видения состояла особенно в том, что в самую глубокую ночь такой свет окружал явившихся ему, как будто зажжена была некая светлая лампада.
Итак, первым центром почитания Божьей Матери была Малая Азия.
Вторым центром почитания Божьей Матери, судя по всему, стал Египет. Есть сведения, что первым Деву Марию Богородицей назвал египетский богослов III в. Ориген. По его стопам пошел и знаменитый борец против арианства Афанасий Александрийский. Судя по тому, что современник Афанасия Ефрем Сирин (Сириец) составляет полные вдохновения гимны Деве Марии народное почитание Божьей Матери в Сирии уже стало массовым.
Из всего этого можно сделать вывод, что вероятно первоначальным регионом почитания Божьей Матери была именно Малая Азия (современная Турция), возможно, с центром в Эфесе. Отсюда эта традиция перешла в Египет и Сирию, где уже действительно были тысячелетние традиции почитания «небесных цариц». Таким образом, почитание Божьей Матери получило первоначальный широкий размах на Востоке.
Но поскольку «все дороги ведут в Рим», то эта традиция легко попала и была воспринята космополитическим населением столицы античного мира. Римский император-христианин Константин перенс столицу в Новый Рим, Константинополь. Так постепенно почитание Божьей Матери шло к своему триумфу. После Эфеса и официального осуждения церковью несторианства это почитание действительно стало вселенским – до появления протестантов тысячу лет спустя.
С вами была Живая Вода, ставьте лайк 👍, если понравилась статья, подписывайтесь👆 и пишите комментарии✍️, это поможет продвижению канала.