Все молчали, понимая, как страшно давит то, что она узнала. Ведь с этим придется жить, и надо найти то, что тебе поможет это принять, как акт беспримерной материнской любви.
– Мама! – рыдала Эдя, а мы обнимали её, думая, что теперь она справится, потому что всё знает и понимает.
– Эдька тогда ничего не понимала! Такая малявка была. Она же не знала, что мама тоже взросла! Короче, она крикнула, и все, кто это услышал, умерли. Все! – Арр скривился и прикусил губу. Из его прокушенной губы потекла кровь, и Дора просто поцеловала его.
– Рассказывай, – выдавила Эдя.
Арр кивнул
– Я пробормотал то, чему меня мама Эди научила, и мы вылезли в окно, которое исчезло. Там были огромные черные ротвейлеры, но они нас не тронули. Я только начинал говорить: «Оглах», как они с визгом убегали. С тех пор нас никакие звери никогда не трогали, и даже оберегали. Мы сутки бежали по какой-то очень зелёной сельской местности. Там было тепло и красиво. Нас никто не преследовал, видимо, Эдька убила всех. Знаете, я смог уговорить овец покормить нас, и они поделились с нами молоком. Ночью к нам пришли псы, которые охраняли овец, и грели нас, потому что Эдька сбила ноги, и они болели. Мы лежали с собаками, а они лизали израненные ножки Эдьки.
Суток через трое, нас подобрали цыгане и спрятали. Я рассказал им, что мы убежали, рассказал, как и от чего мы убежали. Одна очень старая женщин, заставила Эдьку всё забыть. Мы с ними потом почти два года путешествовали. Были во многих странах, но, потом потерялись. Нас в Сербии на помойке нашёл наш приёмный отец. Уж не знаю, как, но ему удалось нас усыновить. Вот! Это всё. С тех пор Эдя ничего не помнит о раннем детстве. Я помню, потому что обещал маме сберечь Эдю, но без памяти спастись от опасностей нельзя.
– Ты сейчас умеешь это делать? – Куратор внимательно посмотрел на Эдю, которая была серой от пережитого воспоминания.
Эдя говорить не могла, но вопрос был своевременным, так как она перестала трястись и, нахмурившись, взглянула на Куратора.
– Вы на что это намекаете?
– Не намекаю, а прямо спрашиваю. Эти знания видимо существовали в независимом отделе памяти? Можешь ли ты ими управлять?
– Я не убийца! – прохрипела Эдя.
Котя дёрнул плечом и внимательно посмотрел на всех.
– Все успокоились! Куратор, Вы, могли бы и меня спросить, – мы с удивлением уставились от него. – Эде заблокировали только детские воспоминания, а это колдовство – обычная программа выживания, как выяснилось.
– Откуда ты это знаешь? – прохрипел Куратор. – Котя! Что же ты… Ну Котя! Говори!
– Я это проверил однажды, на себе, – мы дружно ахнули, а Котя фыркнул. – Не отвлекайтесь! Обращение с животными древнее знание! Главное не это, а умеет ли Эдя этим пользоваться?
– Умеет, – ответил за неё Арр, – она так с детства лечила собак. На улице подойдёт к бродячей собаке, обнимет её и спрашивает: «Смерть паразитам?», а потом отвечает: «Смерть!». Вылечивала даже безнадёжных и запаршивевших бедолаг.
– Не сердись, а почему у вас такие имена? – хрипло спросила Дора. – Может, так мы поймём, где это было?!
– Не знаю! Имя Сад дала ей мама, а меня так цыгане назвали. Может потому, что я хорошо вижу в темноте. Они тоже спрашивали, как меня зовут, но я своего имени и не знал никогда, – Арр печально улыбнулся нам. – Помню только: щенок, щенок. Помню какие-то брошенные стройки и подвалы домов, где жили такие же, как я, никому не нужные. Нас брошенных всегда было много, и мы не знали друг друга по именам, особенно маленькие.
Мы молчали, переживая их горести и делясь своей любовью и заботой.
– Ну вот, конец ещё одной семейной тайне! – Куратор похлопал по столу. Мы от этих хлопков сбросили с себя печаль, окутавшую нас. Куратор властно спросил. – Заметили, что вы от этого не стали слабее? Понимайтесь с пола! Садитесь, как люди за стол.
Мы устроились за столом, Леший помчался к приборам, переговорил с Лидой и вернулся к нам. Эдя слабо улыбнулась.
– Я думала, что если узнаю о детстве, то всё изменится.
– А разве нет?! – удивилась Дора. – Ты стала сильнее и знаешь, что тебя всегда любили и защищали, никогда не предавали, как меня.
Мне не понравился её тон, наверное, поэтому я очень сердито возразила:
– Дора, предательство – это вопрос выбора. Подлец, ты или человек, для того, кто предаёт. Для тех, кого предали, другой выбор: слабый ты или сильный. Ты это испытала на себе.
– Здесь всех жизнь испытала на прочность, – Куратор вздохнул. – Окалина сбита, осталась закалённая сталь.
Котя сурово взглянул на него.
– Мы не хотим быть оружием в чьих-то руках!
Мы окружили его и уставились на Куратора, тот пожал плечами.
– Константин, ты же знаешь, что в жизни чаще всего убивают кухонными приборами. Неужели ты думаешь, что Фермер позволит сделать из вас киллеров? Нет и нет! Мы готовим из вас защитников. Увы, то, что вам сказали, правда! Мир меняется, надо выяснить как? Кому, как не вам, узнать, кто уничтожает людей? Я всегда видел в вас аналитиков, но уж вы сами должны научиться скрывать ваши другие способности.
Чайники долго вздыхали, они, пожив с Жёлтыми и Зелёными, научились не снимать броню, а здесь такое обнажение. Юля и Света вхдыхали, но так и не решились заговорить
Пашка тоже несколько раз порывался что-то сказать, но никак не мог решиться, неожиданно к нему подошла Лидия и потрепала ему голову. Пашка изумлённо взглянул на неё, глаза его округлились, но Лида, прикусив губу, ушла к столу с приборами. Павел какое-то время вздыхал, то вставал, то садился. Один раз подошёл к Лидии, но покраснев отошел. Затем сжал руки в кулаки и подошёл к Арру.
– Я знаю про вас обоих, Арратс.
От неожиданности все вытаращили на него глаза, а он снял с шеи простое обручальное кольцо и протянул Эде, та попятилась.
– Вот! Это моя бабушка перед смертью мне отдала. Я ведь раньше не понял, кто ты, только сейчас догадался.
Арр немедленно задвинул сестру за себя и покачал головой.
– Либо рассказывай всё, либо пошёл подальше со своим кольцом!
– Я и не собирался его отдавать, она должна просто посмотреть на него. Там заперта моя сила, – расстроился Пашка. – Бабушка сказала, что её можно разбудить только, когда потерявшая по её вине память всё вспомнит. Я сам-то мало что помню. Мал был. Я же ровесник Эди, только вы меня с именами запутали. Я же помню, что её Садой звали. А вы Эдя-Эдя… Вспоминай, Арр! Ну же! Ты ещё вместе со мной колечки кидал на ярмарке. Помнишь, там такая была нарисованная веселая корова, а рога сделаны из деревяшек. Ей на рога надо было колечко набросить.
Куратор крякнул:
– Неожиданно! Нас что же, собирают здесь? Только кто?
– Куратор, что это с Вами? – удивился Котя. – Вы же и собираете!
– Но ведь, вы почти родственники! Вы как-то и где-то встречались… – прохрипел, морщась, Куратор. – Понимаешь?!
– Да, родственники, только потерялись когда-то! Ну и не все встречались… – пророкотал Котя.
Лешка закатил глаза и забормотал:
– Слушайте, а может это ответ экосистемы на какие-то факторы окружающей среды?! Мы ведь до сих пор не знаем многих механизмов макроэволюции. Некоторые из них появляются на короткий срок и мы их не в состоянии зарегистрировать. Может это нас природа собрала?
Арр хмурился и тёр лоб, потом неожиданно для всех улыбнулся.
– Во! Ты когда про окружающую среду заговорил, я вспомнил. Паша, я вспомнил ярмарку! Да! Ведь ты же Пашка Пальчик!
– Почему Пальчик? – удивилась Светлана.
– У него на ногах по шесть пальцев, – без улыбки сообщил Арр.
– Это поэтому ты всегда в бассейне в носках купался? Прикиньте, он перед входом в бассейн надевал красивые носочки – полосатые. А я просто голову сломала, зачем? – изумился Лидия. – Эх и лопух!
Пашка набычился.
– Сама такая! Я в Детском доме столько дрался из-за этого, что теперь не испытываю судьбу. Вдруг… – сжал кулаки, потом, невероятно покраснев, страстно выпалил. – Вдруг, вы, как и Зелёные, станете меня считать второсортным. Вдруг, откажетесь от меня. Типа я и безродный, и мутант! Типа вам противно!
Зосим немедленно влепил ему затрещину, буркнув:
– Точно лопух и к тому же недоверчивый.
Павел напряженно смотрел в спину, не поворачивающейся к нему Лиды, та, почувствовав это, попросила:
– Сима, ввали ему и от меня. Я с этим паршивцем даже разговаривать не буду. Вы что, не поняли, он враз всех нас зелёным тем самым назвал.
Мы заулыбались, а Сима обнял Пашку.
– Балбес ты, если боишься судьбы.
Арр мягко проговорил:
– Сейчас и попробуем испытать судьбу! Эдя, не бери колечко нашего боязливого, но посмотри на него. Посмотрим, получится ли вернуть Пашке силу, как предсказала его бабушка?!
– Ладно. Показывай твоё колечко! Поверти его, может там какие-нибудь насечки, – Эдя, склонив голову, рассматривала простенькое серебряное колечко, мы, тоже вытягивая шею, рассматривали кольцо. На котором были нанесены, волнистые линии и точки. Эдя подмигнула Павлу. – Ну как, что-нибудь изменилось?
Тот ощупал себя. Котя захохотал:
– Ты меня уморил! Ты что, считал, что у тебя рога и хвост отрастут?
– Не знаю, но ничего такого не почувствовал, – и Пашка сердито рявкнул Лиде. – Негодяйка! Мне такое даже в голову не приходило. Девчонка, а такое ляпнула! Не мерял никогда его и не собираюсь.
Лида перепугано ойкнула, а все захохотали. Пашка покраснел.
– Это что? Она что? Она не говорила этого вслух?! Лидочка, прости, я не хотел тебя обидеть! Ну, что я за балбес?!
Лида подошла к нему и хлопнула его по плечу.
– Не расстраивайся! Я же слышу, как тебе плохо от того, что ты считаешь себя… Короче, забудь! Это только твоё!
Куратор осмотрел всех и проворчал:
– Поздравляю, Чайники! Прибавился ещё один способный слышать мысли. Паша, а как ты в России оказался? Это ведь не секрет?
Паша молча вздохнул, собираясь с духом. Он смотрел на нас, а мы не знали, как его поддержать. Пашка неожиданно подмигнул нам.
– Не надо про меня придумывать ужасы. Я в Россию на сухогрузе приплыл. Только не спрашивайте, как я на него попал? Этого не помню, но помню, что там было очень много контейнеров, и я с мальчишками между ними в догонялки играл, – Павел тряхнул кудрявым чубом. – Хорошо плыли, песни пели. Помню, нас кормили флотским борщом, а мы плясали перед командой. Даже по вечерам рыбу ловили, а потом на корме её жарили, нам разрешали это. Жили под навесами, там же на корме. Кто с нами плыл не знаю, хотя мальчишек по именам помню, их было пятеро. Уверен, что мы не были заключёнными! Бабушка вечером что-то пела под гитару и многие приходили слушать. Матросы нас не обижали. Помню, как я стоял на носу и наслаждался миром. Ветер, чайки. Красота!
– А что ещё помнишь? – Манька шмыгнул носом.
– Помню только, что Херсон хороший и светлый город. Мы там долго жили, а потом уехали. Мы с бабушкой много путешествовали. Почему ей не сиделось на одном месте, не знаю? Сначала мы вдоль моря путешествовали по разным городам, а потом она однажды сказала, что пора и судьбу испытать. Мы с ней весь Урал объездили, а в Чите я бабушку похоронил. Заболела она тяжело, да и старой была, так и не поднялась, и я в Детский дом загремел. Там и учился в школе. Нас не жалели, но и не обижали, вот мы и старались. С Сергеем Юрьевичем, моим Рексивером, я познакомился в кружке автомехаников. Мы там буквально из мусора чопперы[1] собирали, но меня околдовали железные дороги. Это изумительный транспорт – дома на колёсах. Я часами обдумывал, как их можно сделать более функциональными и красивыми. Когда Сергей Юрьевич узнал, что мне интересно, то направил в Забайкальский институт железнодорожного транспорта.
Петя улыбнулся.
– Даже не знаю, п-почему мы с тобой не встретились. Сергей Юрьевич и мой Ресивер. Вот уж действительно чудо!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Чоппер – тип мотоцикла. Чопперы могут быть сделаны из оригинального мотоцикла, модифицированного или построенного с нуля.