Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
СельпоZa

Кто, зачем и почему?

Кто, зачем и почему? Ой, девки, знаете, что скажу я вам. Там мне обидно порой делается, что люди во всяких делах и грехах меня обвиняют. Меня, то есть Зинку, а точнее Зинаиду, продавца-директора сельмага нашего. Ты, Зинка, пишут они мне, всё врёшь про себя и деревню свою. Не бывает такого, что ты пишешь тут нам! А ещё требуют то лицо показать (я им чё, Гюльчатай, чё ли?), то адрес назвать, то паспорт продемонстрировать. А почему это я должна таким непотребством заниматься, а? Не верите и не надо, зато в моей деревне все мне доверяют, секреты свои рассказывают, товар в долг просят, самогоном угощают. И муж мой, Толик, мне верит. Вчера говорю ему, принеси, мол, из подвала бутыль с бормотухой, будем мой выходной отмечать. А Вовчик мой ушам своим не поверил, кричит, чё ты, мать, сочиняшь, от тебя жеж ни в жисть опохмелу не выпросишь. На самом деле Ванёк мой не пьёт, по крайней мере, из мелкой тары, но иногда бывает, заносит его, начинает по дому шариться, заначки свои искать. А я, Марфа, т

Кто, зачем и почему?

Ой, девки, знаете, что скажу я вам. Там мне обидно порой делается, что люди во всяких делах и грехах меня обвиняют. Меня, то есть Зинку, а точнее Зинаиду, продавца-директора сельмага нашего. Ты, Зинка, пишут они мне, всё врёшь про себя и деревню свою. Не бывает такого, что ты пишешь тут нам! А ещё требуют то лицо показать (я им чё, Гюльчатай, чё ли?), то адрес назвать, то паспорт продемонстрировать. А почему это я должна таким непотребством заниматься, а? Не верите и не надо, зато в моей деревне все мне доверяют, секреты свои рассказывают, товар в долг просят, самогоном угощают. И муж мой, Толик, мне верит. Вчера говорю ему, принеси, мол, из подвала бутыль с бормотухой, будем мой выходной отмечать. А Вовчик мой ушам своим не поверил, кричит, чё ты, мать, сочиняшь, от тебя жеж ни в жисть опохмелу не выпросишь. На самом деле Ванёк мой не пьёт, по крайней мере, из мелкой тары, но иногда бывает, заносит его, начинает по дому шариться, заначки свои искать. А я, Марфа, тьфу, то есть Зинаида, конечно, делаю вид, что ничего не вижу. Ну, короче, побёг мой Пантелей в кладовую, а я там на ступеньках намедни масло пролила нечаянно. Масло, между прочим, своё, золотистое, ароматное, тягучее, я его сама из подсолнухов давлю. А мой Толя так мчался, что не заметил ничего, поскользнулся на пахучем маслице и съехал со ступенек, пересчитав их башкой. Лежит, притих, не шевелится. Я как заголосила, кричу, на кого ж ты, Мефодий, меня покинул?! А он молчком, только дыхание перегарное слышно. Взяла я тогда трубку резиновую, один конец в бутыль вставила, а второй - Петьке в рот. Ну и потрясла немного, чтоб жидкость пошла по трубке. Слышу звуки "буль, бульк, бль, б..ть! Это мой Витёк глазья открыл, да как присосётся к шлангу, еле его выдрала. В общем, очухался, слава богу. Так что зря, дорогие друзья, вы мне не верите, всё, что я пишу, одна лишь правда, это моя жизнь, которую я живу и люблю не могу как. Приезжайте лучше к нам в деревню, заходите в гости, я вас познакомлю и с собой, и с мужем моим, и с Искусственным Интеллектом в лице бабы Мани. Она у нас очень умная и начитанная. Вот так-то!