Вера проснулась рано. Немного обидно было – воскресенье, можно поспать подольше, на работу не надо, дел особых не планировала. Но ворочаться с боку на бок тоже не хочется, вон солнышко лучиками уже пробивается сквозь штору. Надо вставать.
На душе вдруг стало так тоскливо, совершенно непонятно, без причины. Хотя, конечно причина есть. И эту причину создала она себе сама. Вторую неделю Вера жила одна. С мужем, Костей, они прожили почти десять лет, правда, в официальном браке всего пять. До этого Вера не соглашалась на официальную регистрацию. Отговаривалась, что незачем, они и так любят друг друга. Но в глубине души понимала, что не считает себя достойной – быть законной женой.
Она не хотела помнить, хотелось вычеркнуть, вытравить, стереть из памяти ту часть прошлого, за которое ей было стыдно, больно до сих пор.
Она встала, открыла шторы, впустив яркое солнечное тепло в спальню. И вдруг вспомнила – кусочек сегодняшнего сна – яркое солнышко на белом листе бумаги и детские пальчики, которые держат этот листок. Она попыталась вспомнить, может, будет еще какая-то подсказка? Что это было? Но упрямая память не торопилась открыться. Вера не хотела себе признаваться, что она боится – боится, что память вдруг станет слишком откровенной и откроет свои секреты, откроет не только ей...
Что было много лет назад...
Родители Веры были строгими, для них главным было, чтоб «перед людями не стыдно». И не стыдно было: и сами много работали, и дочь единственную Веру приучили и трудиться хорошо, и, конечно, учиться. Так и было, до одиннадцатого класса. А потом Вера влюбилась. Нет, не так, сначала в нее влюбился Игорь Неретвин, его родители переехали в поселок, когда Вера еще училась в десятом, а Игорь школу уже закончил, готовился к призыву в армию. И тут заметил симпатичную скромную девушку. Парням перед армией бывает много чего хочется успеть и попробовать. Вот и Игорь, влюбился, вроде, и однажды теплой весенней ночью слюбились они с Верой. Она потом плакала испуганная, а он ее утешал, успокаивал:
— Ну чего ты? Я же тебя люблю. Поженимся.
— Я тебя тоже люблю... А когда? Когда поженимся?
— Ну, сама понимаешь, тебе еще учиться, мне в армию.
— Ну да... — Вера и соглашалась, и опасалась.
— Родителям скажу все, на проводы же ты придешь? Там все и объявим. — убеждал парень.
Но с проводами вышло все не так. Вера вдруг заболела. То ли перенервничала из-за потери чести девичьей, то ли что еще... Но на проводы она не попала, ушел Игорь, даже не попрощавшись с ней. Все лето она в своих мыслях, даже не дошло сразу, что дней женских нету. Матери своей сказать что-то не посмела – не то воспитание. Думала, может, к матери Игоря как-то подойти? А что сказать? Как спросить? А сама боялась даже мысль допустить, что беременной может быть – надеялась, наивная, что это просто по какой-то причине задержки.
Прошлась как-то мимо двора, где семья Игоря жила, а там как-то пусто, на заборе висит табличка «Продается», бабка какая-то на соседней лавочке сидит. Вера набралась смелости:
— Здравствуйте. А не знаете, дом почему продается?
— Так уехали они, хозяина в командировку куда-то перевели, надолго, а хозяйка с ним.
Время шло, повезло, наверное, что ни тошноты, ни каких таких проблем не было. Даже похудела, не то что полноты набираться. На улице похолодало, одевалась потеплее, одежду выбирала свободную, утягивалась – живот все же выпирал.
Каким-то чудом незамеченной с беременностью дожила до Нового года... А там мать вдруг увидала, что, вроде худая дочь, с пузом, почти на нос оно уже...
Скандал был жуткий. Но сильно орать боялись, чтоб соседи не прослышали. Мать даже ударила, а отец – он просто молчал.
На зимние каникулы ее отвезли в соседнюю область, там в городе жила сестра матери, она и договорилась, что как время рожать придет, Веру определят в роддом, под чужим именем.
Все вышло почти по плану. Родила Вера легко, только и поняла, что девочка – с волосенками темненькими, как у Игоря. Девочку сразу унесли, Вера еще два дня полежала в палате, одна. И потом успела еще в школу, когда зимние каникулы закончились. Одиннадцатый класс закончила вместе со всеми, как будто и не было этой беременности, этой девочки в родильном зале.
Почти взрослая жизнь
Вера закончила педколледж, выбрала начальные классы. Может, надеялась, что когда-нибудь ее дочь окажется одной из первоклашек? Или пошла в школу, чтобы напоминать себе о ребеночке, которого бросила? Институт закончила уже заочно, с Костей познакомились случайно, это он проявлял настойчивость в их отношениях, а она – она как будто застыла где-то внутри. Жили они почти счастливо. Одно огорчало – что никак не получалось родить ребенка. Оба прошли обследование, врачи утверждали, что со здоровьем у обоих все в порядке. Только Вера, опасаясь, что кто-то из медиков случайно упомянет о ее первой беременности, обследование проходила отдельно, в другой клинике.
А потом она случайно увидела, как тоскливо смотрит ее Костя на чужих деток, потом – как вокруг него вьется молодая сотрудница с его работы...
И она приняла решение – сама, молча. Мужу просто озвучила:
— Костя, давай разведемся. — постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя самой хотелось выть.
— У тебя появился кто-то? – у мужа от неожиданности дернулась рука, он разлил чай.
— Нет. У меня есть только ты.
— Ты меня больше не любишь? — он не двигался, не смотрел в глаза.
— Люблю. Желаю тебе счастья. Но сам видишь, не получается у нас с детками. Наверное, просто не судьба. А я же вижу, как ты хочешь ребенка.
— Хочу, нашего. Но ведь мы можем и взять...
— Нет! — Вера сама не ожидала от себя такой категоричности. Помолчала, выдыхая жесткость. И сказала почти мягко — Я тебя люблю. Поэтому хочу дать тебе шанс, встретить женщину, которая сможет родить тебе – вам общего, вашего родного ребенка.
— А меня ты спросила? – ответил Костя почти зло.
— Я знаю, что ты ответишь. Не надо меня жалеть. Я прошу тебя уйти. Завтра я подам на развод.
Расплата?
И вот теперь, уже вторую неделю Вера спит в их когда-то общей постели одна. И вторую неделю вспоминает по утрам обрывки непонятного сна. Кадры из ее сна тают, как клочки тумана, оставляя беспокойство в душе. И нет рядом Кости, к которому можно прижаться, и станет тепло и безопасно...
Чуть позже Вера заглянула в почтовый ящик – там топорщился большой белый конверт, она еле вытащила его и теперь удивленно держала в руках. Есть подпись – кому, но нет обратного адреса и нет почтовых штемпелей.
Положила конверт на кухонный стол, долго не решаясь открыть, пытаясь по печатным буквам на конверте понять – что за человек прислал это? Потом резко рванула за края, ожидая, что оттуда сейчас посыпятся фотографии. Но в конверте оказались листы бумаги: белые, серые, чуть желтоватые... Вера удивленно рассматривала рисунки, явно детские, явно сделанные много лет назад. Подпись везде была одна, только отличались цифры возраста: Надя, 5 лет, Надя 7 лет, Надя 12 лет...
И на рисунках – дом, солнце, девочка тянет руки к маме...
Только к вечеру, отойдя от рыданий, с опухшими глазами, Вера увидела, что среди рисунков есть записка. Почерк с чуть подрагивающими буквами: «Здравствуй, мама. Это, я, Надя, Надежда, которую ты оставила много лет назад в роддоме...». И номер телефона.
Разговор с мамы с дочкой?..
Вера сразу же не раздумывая набрала указанный в записке номер. И через десять минут на пороге стояла она – Надя. Надежда Веры на прощение?
— Здравствуйте... — было понятно, что девушка тоже растеряна, что она не знает, как, с чего начать разговор.
— Надя? Проходи. — Вера сама не понимала, как у нее хватает сил стоять, говорить.
Потом обе то молчали, то говорили, почти перебивая друг друга:
— Почему ты меня бросила? – в глазах и голосе Нади звучала такая боль...
— Прости... Я сама не могу поверить, что я это сделала. Я тогда... Я понимаю, что оправдываться бессмысленно, что... Но поверь, ни минуты, ни дня с тех пор я не была счастлива. Я боялась об этом даже вспоминать и все же помнила... — Вера с силой сжала руками рот, но рыдания пробились, они сотрясали ее тело.
— Мне так плохо было в детдоме, я так ждала, что мама придет, найдет, заберет меня... — слезы Нади бежали по щекам водопадом.
— Что здесь происходит? Вера, кто это? — голос Кости раздался неожиданно громко, среди женских рыданий.
— Это моя дочь...
Послесловие о Любви:
Разговоров было еще много, Костя заявил, что никуда не уйдет, здесь его семья, и Вера просто не сможет его выгнать.
И таки да. Семья победила, как и любовь. Через несколько месяцев оказалось, что Вера все же беременна, у них будет девочка, конечно, они назвали ее Любой – Любовь. А разве возможны другие варианты? Когда встречаются Вера и Надежда?
В детской кроватке лежит девочка, смеется, агукает, машет крохотной ручкой с зажатой в пальчиках погремушкой. Лучики солнца играют с блестящей игрушкой и кажется, что эта малышка дарит солнышко тем, кто ее так долго ждал.