Сентябрь 1943 год.
Фаина хмурила брови, видя, что её дочь суетливо носится по дому, а в глазах лихорадочный огонь.
- Любка, не вздумай даже! Ты белены объелась? Куда ты поедешь? Там немцы лютуют!
- Там, где госпиталь, их уже нет. Мама, а если я его больше никогда не увижу? А если он там помрет? Ведь врач зазря писать не станет!
- Да это же почти тысячу верст!
- Тебе почем знать? - усмехнулась Люба. - Ты дальше райцентра нигде не была.
- А это мне Михалыч сказал. Никуда ты не поедешь!
- Мама, ты перестань меня отговаривать, я всё равно поеду!
- Ага, так и отпустили тебя из колхоза во время уборки картошки.
- А я попрошусь, - произнесла Люба и вышла на улицу.
Во дворе сидела её трехлетняя дочь Варечка. Улыбнувшись ей, она погладила светлые волосики и подмигнула.
- Мама, а чего бабушка ругается?
- Настроения нет, - ответила Люба. - Варя, ты поди к бабушке, а я скоро приду.
Повязав косынку, Люба пошла к дому председателя колхоза. Увидев работницу, он нахмурил брови. Только собрался после работы во дворе под деревцем подремать, а тут Иванова... Больно бойкая и деятельная особа. Небось, опять что-то придумала.
- Иванова, ну что вот тебе опять надо? - раздраженно спросил, выплевывая изо рта соломинку. - Чего тебя в выходной день нелегкая принесла?
- Саныч, отпусти меня на пару недель. Вася в госпитале, навестить хочу.
- Так он же у тебя на под Курском, ты же все уши прожужжала всем.
- Ага. Только в госпиталь попал. А вдруг я его не увижу больше? Поехать надобно бы.
- Сейчас! Фигу тебе! - он показал Любе кукиш. - А картофель кто убирать будет? Значит ты, такая деловая, поедешь к мужу, а другие пусть пашут? Еще недели две, как минимум, надо на уборку. Всё, ступай, некогда мне с тобой лясы точить. Иди, иди, Иванова.
Люба топнула ногой, рассердившись, и хлопнула калиткой. Но, не успев пройти и десяти шагов, как тут же вернулась.
- Я на тебя собаку спущу, - погрозил председатель.
- Полудохлого Шурика? - усмехнулась Люба. - Саныч, а через две недели после уборки картошки отпустишь?
- А чего, другой работы нет? Потом свекла пойдет.
Тут Люба применила свое женское оружие - слёзы. Плечи её содрогались, кончик платка, которым она вытирала глаза, намок. Вынести эту картину Саныч не мог и, чтобы отвязаться от неё, буркнул:
- Ступай, Любка. Уберем картошку, поглядим. Да хватит реветь, придумаю что-то. А будешь надоедать - под арест посажу.
Быстро подскочив к нему, Люба приобняла сварливого, но доброго председателя и побежала домой.
***
Время текло мучительно долго. С утра до позднего вечера она собирала картофель на поле, а потом приходила домой, где мать и отговаривала её от поездки, которую считала опасной.
И председателя она утомила своей энергией и постоянными вопросами. В конце концов, когда картофель был собран и она пришла в управление колхоза, Саныч, глядя на неё, достал бумагу и поставил на ней печать.
- Езжай, Иванова. Сгинь с глаз моих долой. Ну что за баба неугомонная? Подписываю только потому, что надоела ты мне хуже горькой редьки.
- Саныч, ты лучший в мире председатель! - она встала и, дотянувшись до него, чмокнула в морщинистую щёку.
Взяв бумагу, Люба пришла домой и стала наскоро скидывать в небольшой мешочек свои вещи - два платья на смену, туфли, которые ей муж покупал еще в сороковом году, ношенные только по особым случаям, и платок, который на ярмарке прикупила ещё будучи невестой.
- Мама, ты за Варькой присмотри, а я обещаюсь вскоре вернуться. Всего на десять дней отпустили. А мне дня три только дорога в один конец предстоит.
- Присмотрю, куда деваться. Любка, ты передай Васе, что дома его ждут, что я пирог ему испеку, едва он на пороге дома появится.
- Передам, мама, обязательно.
- Рубаху вот ему передай, сама сшила, покуда ты тут на поле упахивалась, да будущей поездкой жила.
****
Поезд, наполненный людьми, мчал из Урала. Хмурые люди, жесткие полки, в вагонах дуло со всех щелей. Но Люба в нетерпении поглядывала в окно, думая о скорой встречи с любимым мужем.
Познакомились они когда Василий приехал в их село по распределению в 1938 году. Он на зоотехника выучился, вот и послали его на работу в их колхоз.
Парень он красивый, весельчак и балагур. Юркую, бойкую и задорную Любу он приглядел сразу. Между ними будто вспыхнуло пламя, которое не угасало. Уже через два месяца молодые играли скромную свадьбу. Василий поселился в доме Любы и её матери. Он был сиротой, из детского дома. И Фаина, схоронившая в 1923 году своего сына, приняла Василия как родного, называя его сынком.
Отца у Любы не было уже три года, поэтому мужским рукам работы в доме нашлось. Василий не чурался никакой работы, быстро привел в порядок сарай, забор, крыльцо и починил крышу.
В конце 1940 года у них родилась дочь Варенька. Недолгим было счастье молодых - в июне 1941 года началась Великая Отечественная война.
Заливаясь слезами, Люба и Фаина с маленькой Варей на руках провожали Василия на фронт.
Он писал им письма. Сначала были регулярные послания, потом, когда попал под Сталинград, письма прекратились. А двва месяца назад Василий прислал весть уже с Курщины, где писал, что они гонят фрицев, как собак. Но следом за его письмом, буквально две недели назад они получили письмо, написанное незнакомым размашистым почерком. Писала врач из госпиталя, Галина Михайловна. Она поведала, что он лежит с ранением, рука у него пока плохо работает, но Василий в сознании. Только вот не уверена она, что он сможет выжить, потому, увидев в личном деле его домашний адрес, решила их уведомить. Но она обещала приложить все силы, чтобы он жил.
Люба смотрела в окно и думала о том, как мучительно долго едет поезд. Долгие остановки, медленный ход, всё это раздражало её. Но вот наконец поезд добрался до нужной станции. Она шла по маленькому городку и слёзы катились из глаз, видя на разруху и измученных людей. До Урала немцы не дошли, там людям хоть и было тяжело, но дома были целы...
- Мальчик, скажи, а где здесь госпиталь? - обратилась она к мальчишке, которому на вид было лет десять. Он наклеивал плакат на разрушенную стену.
- Я и не объясню, - вздохнул он. - сложно очень.
- А знаешь, где находится? Может, проводишь? - она вытащила из мешка яблоко и протянула ему.
Тот взял, кивнул и впился зубами в сочный плод.
Они шли минут сорок, наверное. И по дороге Люба плакала, слушая рассказ мальчика. Он остался без родителей. Отец еще в августе на фронт ушел, а вскоре похоронка пришла. А потом и мать с бабушкой на "мену" уехали, так и не вернулись. Лишь позже его тетка узнала, что снаряд попал в то место, где они стояли на обмене.
Полгода назад тётя заболела и померла, с тех пор он живет один.
- Как же ты выживаешь? - сглотнув ком в горле, спросила она.
- Вот так и выживаю... - пожал он плечами. - Листовки расклеиваю, за город бегаю и грибы с ягодами собираю. Хотя там уже всё собрано...
- А детского дома нет? Почему ты туда не пошел?
- Эвакуировали его. Да и не пошел бы я туда, чего я, маленький, что ли? Ничего, вот прогонят фрицев, так тут столько работы будет, что не пропаду! - со взрослой серьезностью произнес паренек.
Люба поежилась. Сколько таких детей, как этот мальчик Матвей?
Но вот они дошли до госпиталя. Войдя в здание, она без труда нашла врача Галину Михайловну.
Та, увидев Любу, строго спросила:
- Вы кто? Почему без халата?
- Я Иванова Любовь Степановна. Вы писали мне о моём муже Василии.
- Ах, точно. Любочка, вы простите, я, наверное, испугала вас. На самом деле Василий оказался довольно крепким бойцом, он быстро пошел на поправку. Рука его, правда, еще не зажила, но он передал через медсестричку письмо, что не нужно приезжать. После выписки его комиссуют и он отправится домой.
- Я очень рада, спасибо вам за эту прекрасную новость! Скажите, в какой палате он лежит, я хочу его увидеть.
- Ступайте на второй этаж, пятая палата. Он там, - улыбнулась врач.
Но тут медсестра, стоявшая на посту, подошла к ней и что-то зашептала на ухо, а Галина Михайловна нахмурилась и вдруг произнесла:
- Люба, а давайте прогуляемся на свежем воздухе, у Василия сейчас процедуры. Попозже зайдем.
- Я подожду его в палате, не беспокойтесь, у вас без меня хлопот достаточно, - Люба вдруг поняла, что её будто хотят увести отсюда. Поэтому она быстро попятилась и бросилась к лестнице.
Зайдя в пятую палату, она замерла, увидев, как её муж стоит у окна. Правая рука у него перебинтована, а левой он обнимает какую-то девушку в военной форме, а она прижалась к нему, как к родному.
- Васенька, не могу представить нашей разлуки, сердце замирает, - услышала Люба её голос.
- Любовь моя, Анечка, не рви мне душу. Да, сейчас я уеду, но ты жди меня, мы обязательно будем вместе. Я всё решу. Самое главное - выживи!
- Вася! - Люба хотела крикнуть, но из-за кома в горле, который всё сдавил, вышел лишь хрип.
Василий и девушка обернулись и в глазах мужа она прочитала испуг.
- Любаша, а ты как тут? Я же письмо передал.
- Видимо, не дошло, или опоздало - я уже уехала. Так вот как ты идешь на поправку? Что же за лекарь с тобой, познакомишь?
Любе хотелось рыдать. Не такую встречу она себе представляла. Она думала, что увидит мужа, бросится к нему в объятия, а вместе этого испытала горечь, обиду и разочарование.
Здесь, в палате, она и узнала страшную правду - её муж и радистка Анна полюбили друг друга. Будто чувства нахлынули на них разом еще там, под Сталинградом. Думали, пройдет, но влекло их друг к другу.
Рыдая, Люба швырнула в него рубашку, которую сшила Фаина и выбежала из госпиталя, затем пошла к скверику. Сев на разрушенную скамейку, она выла и раскачивалась, а сердце и душу будто лед сковал.
- Он умер? - она услышала тихий голос и подняла заплаканное лицо. Рядом с ней стоял Матвей.
- Нет, - покачала она головой. - Он жив. Но для меня он всё равно, что умер. Он другую нашел. Как он мог? Как? В то время когда дома его ждет семья! У нас же дочь!
Мальчик вздохнул и произнес:
- Ты красивая и добрая, он поймет, что ошибся. Вот увидишь. - он гладил её по голове, будто маленькую девочку.
- Матвей, откуда в тебе это? Неужели сердце твое не очерствело за эти месяцы? - она покачала головой.
- Мне мама всегда говорила: главное - оставаться человеком.
Люба всхлипнула и, посмотрев на несчастного мальчишку, которому пришлось слишком рано повзрослеть, вдруг произнесла:
- Поехали со мной, Матвей. Я живу на Урале, под Челябинском. У нас очень красивое село, там много грибов, много ягод. А еще у нас есть в саду яблони, вишни и сливы.
- Вы же меня совсем не знаете. Да и я вас тоже.
- Не знаю, - кивнула она. - Но у нас будет время познакомиться. Пойдем, Матвей, на станцию. Узнаем, когда поезд будет.
Люба взяла его за руку, не слушая возражений. Она бы не могла уехать, зная, что Матвей, десятилетний ребенок, продолжает бродяжничать среди разрушенного города.
Поезд отправлялся вечером и у них было время, чтобы собрать его нехитрые пожитки.
В тот же вечер Матвей мчал на поезде в новую жизнь. Новая жизнь начиналась и у Любы, которая знала, что теперь не будет всё по-прежнему.
ПРОДОЛЖЕНИЕ