Они просто хотели поужинать. Это был обычный московский вечер — пробки, дождь, ребёнок скачет с планшетом, жена режет овощи, муж копается в пакете из «Перекрёстка» в поисках чего-нибудь мясного. Ничего не предвещало беды, пока он не достал её — злосчастную палку колбасы, на которой было написано:
«Еврейская с чесноком. Свиная».
— Что это? — спросил он, будто держал в руках оружие массового поражения.
— Колбаса, — ответила она, продолжая строгать огурцы.
— Но она же… еврейская! Свиная!
На кухне повисло напряжение, как будто в семье нашли чемодан с героином.
— И что? — женщина пожала плечами. — Очень вкусная. Не зря же купила.
— Ты… ты вообще понимаешь, что это ОКСЮМОРОН?! — завопил он, швыряя батон на стол.
— Это не оксюморон, это со скидкой было! — огрызнулась она.
С этого момента началось то, что позже в полицейском рапорте обозначили как «агрессивный диспут с применением пищевых изделий».
Муж, полный гуманистических идеалов, схватил упаковку и запустил ею в стену. Колбаса отскочила и упала на пол, где её моментально подмял под себя кот Васька. Кот, к слову, остался единственным, кто извлёк удовольствие из ужина.
Жена, потрясённая и разъярённая, с криком «Ты всегда был занудой!» захлопнула дверь спальни, схватила бутылку "Фанты", залезла на подоконник и драматично прошептала:
— Я уйду. Я исчезну. Я — ошибка пищевого маркетинга…
Тем временем их 9-летний сын сидел в зале, ел «Роллтон» и комментировал происходящее в голосовой чат друзьям:
— Ребята, у меня дома драма. Они опять спорят, свиная ли еврейская колбаса. Ставлю, мама выиграет — у неё доступ к карточке.
Через полчаса прибыла полиция. На вызов, озаглавленный как «колбасное недоразумение», приехали два равнодушных сержанта и один очень голодный стажёр. Они выслушали стороны, выдали жене листок с телефоном кризисного центра и ушли с тем самым батоном колбасы.
— Просто не ставь это больше на стол, хорошо? — сказал муж.
— Ладно, — вздохнула жена. — Возьму краковскую. Хотя, если задуматься, она же не из Кракова...
Они переглянулись, и впервые за вечер — рассмеялись. До следующего ужина оставалось всего 24 часа.