📖 Рассказ Максима Шарапова «Нюрнбергский лабиринт» можно разделить на три нелинейные части, различающиеся и по объему, и по стилистике, и отчасти даже по жанровой принадлежности.
Первая часть рассказа, самая большая — субъективное повествование от первого лица. Молодой русский ученый летит в Германию — читать курс лекций в университете. У него вспыхивают отношения с местной студенткой Хельгой, что не нравится её сокурсникам — американцу Биллу, с которым у Хельги был короткий роман, и безнадёжно влюбленному в неё албанцу Дардену. Героям хорошо вместе, но читатель понимает, что счастливо всё это вряд ли кончится.
Это повествование номер один — наиболее многослойная часть текста. Перед нами живой сложный герой: рассказчик комбинирует интеллектуальную афористичность учёного («когда знаешь, о чем говорить, говорить легко») и молодую непосредственность нашего современника («чем дышит большинство моих слушателей»), уместную метафорику («здесь, в старых фотографиях, в пожелтевших письмах, каких-то документах была мумифицирована вся ее семья») и социальный символический подтекст. На отношения с обновленной Германией претендуют ушлая Америка и новая эмиграция. И всё бы ничего, если бы не сдвигающая устоявшиеся конвенции и иерархии Россия. Плюс события рассказа происходят не где-нибудь, а в Нюрнберге.
Есть и повествование номер два — объективное, от третьего лица. Впервые оно возникает незадолго до кульминации первого повествования: мы вдруг слышим разговор Билла и Дардена, готовящихся строить козни против влюблённых. Эта часть — эдакая смесь комментария с мини-эпилогом, к тому же оставляющая надежду на хэппи-энд.
Наконец, есть ещё одна часть рассказа — горячие авторские публицистические вставки.
🔻Читайте рецензию Ивана Родионова полностью на портале.