Люди склонны жить в плену стереотипов и представлений. Многие из них появляются в рамках получения образования и наработки жизненного опыта. Так что как бы в них нет чего-то фундаментально ущербного. Для многих эти представления и стереотипы являются правилами, страховкой от ошибок. Человек, живущий по правилам, вряд ли прыгнет выше головы, вряд ли станет следующим Стивом Джобсом или Илоном Маском. Но так ли это плохо? Говорят, что только у 5% населения есть склонность к предпринимательской деятельности. Но даже 5% для России, за вычетом младенцев и стариков — это 5 миллионов человек.
Если бы завтра все они стали бизнесменами, что бы произошло? Бурный рост, тысячи биллов гейтсов? Конечно, нет. Были бы разочарования, банкротства и депрессии. Кроме талантов, данных природой, есть еще множество условий. И еще есть его величество Случай и его супруга Удача. Случай нередко обнуляет всю созидательную деятельность, длившуюся годами. Ну, какая такая деятельность в предшествующие годы важна, если человек вдруг попал под колеса автомобиля или свалился с мотоцикла?
Но случаи не обязательно должны быть несчастными. Рулетка не всегда бывает только русской. Мы с моим другом закончили МФТИ в 1991-м году. Время было весьма специфическое. Шансы трудоустроиться по специальности были нулевыми. Моя дипломная работа была связана с изучением залежей природных ресурсов в Антарктиде. Очевидно, что в 1991 году было явно не до этого.
При этом параллельно с падением железного занавеса началась «охота за головами» со стороны наших заокеанских «партнеров». И Физтех был первой очевидной целью. У меня были приглашения из трех американских университетов, у моего товарища — аналогично. Но мы еще сомневались – все-таки это была явная эмиграция. А здесь осталась бы вся прежняя жизнь вместе со стареющими родителями.
Именно в этот момент некто Эд Лозански, вместе с первым мэром Москвы Гавриилом Поповым, создали «Американский университет в Москве». Идея заключалась в том, чтобы пригласить профессоров из Америки, которые бы обучали молодых и теперь уже свободных россиян экономике, финансам и прочим капиталистическим примочкам. Эту идею бурно рекламировали по всем вузам Москвы. Поступить могли лица с высшим образованием, успешно сдавшие два экзамена: школьную математику и английский язык. Перспективы рисовались радужные: после двух лет обучения интересная работа с международным уклоном. А чтобы еще больше подсластить пилюлю, двадцати лучшим студентам по итогам первого года была обещана трехмесячная стажировка в США.
Легко себе представить, как это заманчиво выглядело в 1991 году. Школьная математика нам, выпускникам Физтеха, казалась пустяком. Так что мы оба пошли сдавать экзамены, абсолютно уверенные в успехе. Но мы не учли двух вещей. Первая: таких умных, как мы, была вся Москва. И поэтому для первого раунда были арендованы все аудитории МГУ. Говорили о нескольких тысячах претендентов. А мест было всего 60. Вторая: математика была действительно школьной, но формат был для нас непривычным. Нужно было за час решить 20 задач с нарастающей сложностью от «к четырем прибавить два» до параметрических уравнений. И здесь после первых 20 минут лично я попал в «синдром «Что? Где? Когда?»: «Ребята, ребята, не успеем!». После завершения испытания я уже знал свои ошибки, знал решения задач, которые не успел решить, и по совокупности впал в какое-то странное отрешенное состояние. Придя домой еще в разгаре дня, я лег спать и проспал до утра…
Через день я поехал в МГУ смотреть результаты. Их я запомнил на всю жизнь. На следующий этап сдавать английский проходило 200 человек, набравших 58 баллов и выше из 100. У меня оказалось 59, у моего товарища — 57. Так, из-за двух баллов, наши пути навсегда разошлись. Он уехал в Америку и стал там почетным профессором физики в Университете Калифорнии. Я же остался в Москве и занялся экономикой и менеджментом…
Случай играет не последнюю роль в мире современного искусства. Многие молодые художники годами сидят в тени вместе с такими же сотнями и тысячами, как они. А потом у единиц берет и выстреливает. Почему? Вопрос для нас совсем не риторический. Конечно, Анна, как и положено художнику, говорит, что для нее главное творчество и, пока есть возможность, она не займется чистой коммерцией. Творчество творчеством, но практически для любого художника важно признание.
Как стать успешным молодому художнику?
Хорошая техника? Да без проблем. За сравнительно небольшую сумму тебе нарисуют точь-в-точь копию любого полотна. Хочешь «Мону Лизу» на холсте в оригинальном размере? Напишут так, что неспециалист не отличит. 300 долларов будет стоить, потому что картина по размеру небольшая. Но и тициановская Даная размером метр двадцать на метр восемьдесят обойдется не сильно дороже — в 700 долларов. Ну да, за раму придется заплатить отдельно, и она может стоить больше картины.
Если не техника, тогда оригинальность? Наверное, только как понять, какая оригинальность будет востребована? Ван Гог был весьма оригинален, но при жизни продал всего одну картину. Импрессионистов высмеивали в Салоне на протяжении долгих лет, пока они (в большинстве своем на грани голода), в 1874-м году, наконец, не устроили альтернативную выставку на Бульваре Капуцинов. С нее, по сути, и начался их феноменальный успех.
Богатый покровитель? Пегги Гуггенхайм была очень богатой и любвеобильной — говорят, что у нее было около тысячи любовников, в основном художников. Мимо нее не прошел и один из самых дорогих художников нашего времени. Джексон Поллок рисовал необычным методом дриппинга — разбрызгивание краски по холсту с появлением линий разнообразных цветов. Вряд ли бы он стал знаменитым и дорогим без нужной встречи. Картины он начал писать с 1930 года, но они до поры до времени были никому не нужны. В 1942 году увидевшая в нем коммерческий потенциал Гугенхайм заказала ему огромную работу – расписать стену ее дома и пообещала финансовую поддержку в обмен на эксклюзивность. После этого дела у Поллока резко пошли в гору вплоть до 1956, когда он в пьяном виде разбился за рулем своего кабриолета, захватив с собой на тот свет пассажира. Самая дорогая его картина «Номер 17А» была продана на аукционе за 200 миллионов долларов…
Или всё же в жизни художника всем правит случай, и что-то предсказать в принципе невозможно? Мне понравилась история фотографа с президентской фамилией Никсон. В 1975 году он, будучи женат на одной из четырех сестер, сделал их групповую фотографию. Через год в этот же день он случайно сфотографировал их снова, а потом предложил традицию. Каждый год в данный день обязательно делалась фотография четверки. И так продолжалось 43 раза. Последнее фото было сделано в 2017 году. На следующий год одна из сестер умерла. Только тогда, закончив серию, Никсон продал ее за 370 тысяч долларов. Думаю, что сегодня цена была бы гораздо выше — история получила большую известность. Но сами по себе фото не представляют собой ничего особенного. Четыре дамы просто смотрят в объектив, в основном с выражением усталости от жизни. А мы уже дальше додумываем, что же у них произошло за год. Что помогло Никсону стать знаменитым? Случай и терпение, терпение и случай…
Я надеюсь, что какой-нибудь из факторов (ну, кроме богатого покровителя) поможет моей супруге достичь всего того, что она себе наметила на пути художника. И этим всем не обязательно должны быть всеобщее признание и богатство. Хотя пока мы сами четко не сформулировали цели и не разработали план, полагаясь на тот самый случай. Ничего, стратегией мы займемся летом – на случай надейся, но сам не плошай.
И напоследок немного на другой волне. История с фотографиями сестер дала мне повод в очередной раз задуматься о тщетности всего сущего, о нашей бренности. Не знаю, насколько эти фото были правдивы в отстаивании того, что каждая следующая фотография была сделана аккурат в тот же самый день ровно через год. Меня взволновало другое. Если взять первую и последнюю фото, можно увидеть, как девушки за 40 лет превратились в бабушек. Но, можно также увидеть и то, что процесс шел волнами. Не было того, что каждый год на малую тютельку отличался от предыдущего, и только на большой дистанции можно было почувствовать накопленный груз изменений. Нет, можно говорить о наборе «агрегатных состояний». Вот они еще девушки, а вот в какой-то год «щелк» — и молодые женщины. Полистаем сколько-то лет, и вдруг новый «щелк» — теперь уже явно не молодые, а просто женщины…
Увы, о тщетности и бренности на шестом десятке поневоле начинаешь размышлять — и я здесь не исключение. На классическом пути: отрицание-гнев-торг-депрессия-смирение, я уже по уши погрузился в стадию гнева. И это выражается в регулярных забегах на дорожке, в поднятии гантелей и растягивании эспандеров, в стремлении к походам и к покорению вершин, чего раньше я за собой как-то не замечал. Не знаю, насколько это растянет переход от фазы отрицания к фазе смирения, в то самое превращение в дедушку, что я лицезрел на примере сестер (бабушек). Надеюсь, что те гигантские усилия, которые я приложил, чтобы преодолеть отвращение к непроизводительным физическим нагрузкам и отупляющему в своей однообразности полуторачасовому бегу, что-то улучшат, что-то замедлят. Приходится для этого постоянно упражняться в умении самоубеждения и нахождения внутренней мотивации, в частности, через примеры других людей. Ну, таких, как Лени Рифеншталь[1], которая в 70 лет впервые нырнула с аквалангом и «больше не выныривала», в том смысле, что сумела сделать более тысячи погружений. Раньше мы все хотели быть, как Ленин. А теперь восхищаемся Лени…
[1] Любимый режиссер Гитлера, снявшая «Триумф воли» и «Олимпия».