– Не понял, а где ужин? – удивился муж, обнаружив пустой стол вместо накрытого к его приходу, как он привык

Скоро должен был вернуться муж. Я стояла с чашкой чая, в голове — тишина. Та самая, которая наступает после долгого дня, когда кажется, что сил больше нет, но ты всё равно держишься, потому что надо.

Ключ щёлкнул в замке, и в прихожей раздался привычный стук ботинок об пол.

— Привет, — бросил он, даже не заглядывая ко мне на кухню.

Я наблюдала, как он проходит в гостиную. Потом — шаги обратно, на кухню.

— Не понял, а где ужин? — удивился он, увидев пустой стол вместо привычно накрытого к его приходу.

Он остановился, огляделся, будто еда могла спрятаться за хлебницей или в шкафу с посудой. В глазах появилось то самое выражение — смесь недоумения и лёгкого раздражения.

— Не приготовила, — сказала я просто.

— Почему?

Я повернулась.

— Потому что устала.

Он замер. Видимо, этот ответ его озадачил.

— Но… ты же всегда готовишь.

— Да. Всегда.

Он переводил взгляд с пустого стола на меня, с меня на холодильник, будто надеясь, что я пошутила и сейчас открою его, а там — горячий борщ, котлеты, салат.

— Ты что, заболела? — спросил он с тревогой.

— Нет. Просто устала.

— Но… что я буду есть?

Я посмотрела на него:

— Не знаю. Можешь разогреть вчерашнее. Или сделать себе бутерброд.

— Бутерброд? — он произнёс это слово так, будто пробовал на вкус.

— Да. Колбаса в холодильнике.

Он медленно подошёл к холодильнику, открыл его, заглянул внутрь. Потом обернулся ко мне.

— А сыр?

— Кончился.

— А яйца?

— Тоже.

— Так… а что, ты не сходила в магазин?

Я закрыла глаза.

— Нет. Не сходила.

— Но… почему?

— Потому что у меня был тяжёлый день. Потому что я три часа просидела в очереди в поликлинике с твоей мамой. Потому что потом везла её на дачу, помогала разгрузить вещи. Потому что по дороге домой заехала в химчистку, забрала твой костюм. Потому что, когда вернулась, у меня разболелась голова, и я просто села и выпила таблетку. А потом смотрела в окно и думала, что сегодня я не хочу готовить.

Он слушал, и его лицо постепенно менялось. Сначала было недоумение, потом — что-то вроде досады.

— Я… я даже не знал, что у тебя такой день.

— Ты не спросил.

— Ты могла сказать.

— А ты мог заметить.

Мы замолчали. Он сидел, смотря в пол, а я снова взяла чашку и подошла к раковине.

— Ладно, — вздохнул он. — Я… я что-нибудь придумаю.

Я кивнула.

Он встал, подошёл к хлебнице, достал хлеб, потом к холодильнику — за колбасой. Потом взял нож и начал резать. Неловко, медленно. Я наблюдала за ним краем глаза и думала, что за все эти годы он ни разу не делал себе бутерброд. Ни разу.

— Масло где? — спросил он.

— На дверце.

Он нашёл, намазал. Потом собрал бутерброд, откусил.

— Нормально, — пробормотал он.

Я не ответила.

— Слушай, — он вдруг обернулся ко мне. — Давай закажем пиццу?

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Он достал телефон, стал листать меню. Потом неожиданно спросил:

— А что ты сегодня ела?

Я посмотрела на него.

— Ничего.

— Как ничего?

— Некогда было.

Он замер, потом быстро ткнул в экран.

— Закажу две. И салат.

Я кивнула.

После подошёл, обнял. Нежно, не так, как обычно — мимоходом, а крепко.

— Прости, — сказал он.

Я прижалась к его плечу и закрыла глаза. Он не стал ругаться, выяснять отношения, и это была поддержка, которой в данный момент было достаточно.