В деревню Оля приехала уже спокойная. Только, наверное, так ей казалось, потому что Петр Иванович, посмотрев ей в лицо, спросил:
- Что-то в дороге случилось?
- Случилось, - вздохнув, ответила она и рассказала ему о произошедшем.
Он покачал головой:
- Повезло мужику, что ты в этот момент ехала по дороге. Наверное, сам Бог тебя послал, чтобы его спасти, - и пристально заглянув ей в глаза, сказал. - Что-то ты бледненькая. Ты ведь не только его обнаружила и вызвала скорую, да? Подлечила ещё, так ведь?
Оле совсем не хотела ему врать, поэтому только молча кивнула.
- Иди в дом и ложись спать, - строго приказал он. - А я потом приготовлю тебе что-нибудь поесть, - он мягко улыбнулся. - Я только подогрею, Анна меня не забывает, готовит для себя и для меня. Я тут как на курорте — свежий воздух, здоровое питание и, самое главное, приятные люди рядом. Кстати, ведь ты хотела спать на чердаке, так поднимайся, мы там тебе приготовили постель.
Оля поглядела по сторонам и спросила:
- А где Альма?
Он улыбнулся:
- В гости к Паше пошла, я им кое-что передал, она отнесла.
Оля поднялась на чердак, ожидая, что будет там спать на ворохе сена, но, увидев чистый чердак, по середине которого стояла невысокая деревянная кровать, очень удивилась — когда успели? Здесь всегда по углам было набито полно всякого хлама, теперь же в одном углу лежал большой ворох сена, а в другом — свежая, только что выкошенная трава. Небольшое окно, раньше просто застеклённое, теперь было открыто и затянуто москитной сеткой.
Оля легла на постель, раскинув руки и с наслаждением вдохнула аромат травы. Сразу вспомнила дом Федотовны, в котором всегда пахло травами. Закрыла глаза и сразу уснула. Проснулась, услышав знакомые голоса, доносившиеся со двора. Посмотрела на часы и ахнула — прошло четыре часа, а ей показалось, что она только легла.
Вспомнив, что мать обещала ей часто звонить, испуганно схватила мобильник:
- Наверное, мама меня потеряла!
Но к её большому удивлению, пропущенных звонков от неё не было.
Оля встала, радостно ощутив, что от усталости не осталось и следа. Спустилась вниз, вышла во двор и увидела Петра Ивановича, который показывал Павлику упражнения с гантелями, и Анну Егоровну, которая накрывала на стол, стоявший на веранде.
Анна Егоровна улыбнулась и сказала:
- Оленька, ты выспалась? Вот, а я как раз обед приготовила.
Оля, посмотрев на неё, с удивлением увидела, как она помолодела и похорошела. Подумала, что Анна Егоровна и совсем не старая, как вначале показалось Оле. Конечно, разве будет хорошо выглядеть женщина , оставленная один на один с больным ребёнком. А сейчас она счастлива видеть выздоровление своего внука, и рядом с ним - настоящего мужчину.
Петр Иванович, заметив Олю, воскликнул:
- А мы тут с Пашей мускулы качаем. Вы не будете возражать, если мы здесь во дворе ещё и турник поставим?
- Конечно, нет. Наоборот, хорошо — и я тоже позанимаюсь, - улыбнулась Оля. - Пётр Иванович, а вы не рано гантели в руки взяли, у вас же трещина была в одной руке?
Он довольно засмеялся:
- Была, да сплыла благодаря тебе. Меня Егор возил на приём к доктору, и тот сказал, что мне даже полезны небольшие физические нагрузки — гантели-то маленькие. У меня дома потяжелее лежат. И самое главное — мне понемногу можно вставать на сломанную ногу, конечно, с костылями, вон они в углу на веранде стоят.
Неожиданно из-за угла дома выбежала Альма и, радостно виляя хвостом, бросилась к Оле.
Оля присела на корточки, обняла её за шею:
- И где же ты была, дорогая, откуда ты выскочила?
Подошёл Павлик:
- Я ей за домом постелил, там не жарко, она там спит.
Оля, взглянув на него, спросила:
- У тебя как дела, Паша?
- Хорошо, - улыбнулся. - Давай покажу тебе, что нарисовал. И расскажу, что выучил.
- Потом, Паша, потом, - воскликнула Анна Егоровна. - Надо Олю сначала накормить, она ведь после дороги — устала, проголодалась.
Оля предложила ей помочь, но Анна Егоровна отмахнулась:
- Я сама, а ты поговори с Пашей, он тебя с утра ждал, ему же надо похвастаться своими успехами, - она с нежностью посмотрела на внука. - Он у меня такой способный.
Тут Оля вспомнила, что собиралась позвонить матери. Она набрала её номер и удивилась, услышав спокойный голос:
- Выспалась?
- Да, а ты откуда знаешь?
- Так мне Анна Егоровна позвонила и предупредила, чтобы я тебе не звонила, потому что ты спишь. А ей Пётр сказал, что ты благополучно добралась и легла спать, - засмеялась мать. - Какие у тебя там защитники, не нарадуюсь. Теперь, если ты там будешь без нас, я буду спокойна за тебя. А ты чего это днём решила поспать?
- Мам, если бы ты видела, что они мне устроили на чердаке, ты бы тоже не удержалась и поспала! - воскликнула Оля. - поставили там настоящую кровать, застелили её, рядом - сено и свежая трава, запах такой, просто сказка! Я прилегла и сразу уснула. Вот приедешь, посмотришь, разрешу даже тебе там поспать.
Отключив телефон, Оля вздохнула:
- Незачем ей знать, что произошло на дороге.
Только она подошла к Павлику, чтобы поговорить с ним, как Анна Егоровна громко сказала:
- Всё готово, кто проголодался — садитесь за стол.
Оля с радостью наблюдала, как Павлик копирует всё, что делал Пётр Иванович — так же неторопливо помыл руки, умыл лицо, вытерся полотенцем, которое подала ему бабушка, степенно сел за стол. Подумала, что очень верен был её расчёт на то, что Павлик будет брать пример с Петра Ивановича. И ещё её радовало, что между Анной Егоровной и Петром Ивановичем возникла взаимная симпатия.
Сначала все молча ели, поглядывая друг на друга. И вдруг Павлик, глядя на Петра Ивановича, оживлённо воскликнул:
- Батя, а мы... - но, увидев изумлённый взгляд Оли, замолчал и уткнулся в тарелку.
Пётр Иванович спокойно ответил на немой вопрос Оли:
- Мы тут с Пашей решили, что он меня будет так называть. А что? Пётр Иванович как-то слишком официально, дядя Петя — вообще никуда не годится. Меня в армии все молодые называли батей, вот и Паша теперь меня так зовёт.
Оля только восхищённо воскликнула:
- Так это очень здорово, да, Паша?
Он улыбнулся и молча кивнул.
Оля почувствовала себя такой счастливой, глядя на них. Пошёл непринуждённый разговор об учёбе Павлика, потом Пётр Иванович попросил Павлика подать ему костыли. Встав с коляски, продемонстрировал, как он может немного наступать на больную ногу. Оля тут увидела, что он, оказывается, высокого роста.
И всё было хорошо до того момента, как неожиданно к забору подошёл Карпыч, тот неприятный сосед Анны, небритый и взлохмаченный. Он постучал какой-то палкой по забору и сердито крикнул:
- Анна, ты у меня ножовку брала, верни, она мне нужна самому.
Альма, грозно зарычав, метнулась было к забору, но Пётр Иванович спокойно сказал:
- Альма, сидеть.
Она села около него, не спуская глаз с Карпыча.
Анна Егоровна встала из-за стола:
- Какую ножовку, Карпыч, ничего я у тебя не брала, ты чего это придумал. У нас своя ножовка есть.
- А кто тогда, вроде ты брала, - буркнул он, не отходя от забора.
- Сказала же тебе — не брала я у тебя ничего! - возмутилась она.
Пётр Иванович поднялся со своей коляски, встал во весь рост и жёстко сказал:
- Тебе же сказали, что ничего у тебя не брали! Давай иди, куда шёл!
- А тебя не спрашивали! - вспылил Карпыч. - Сиди в своей колясочке и помалкивай в тряпочку. Развели тут дом инвалидов, - фыркнул он и пошёл дальше.
У Петра Ивановича заходили желваки на скулах:
- Погоди, вот поправлюсь, я тебе покажу дом инвалидов!
- Петр, не обращай на него внимания, он смолоду-то был язва язвой, а сейчас совсем что-то обозлился на весь свет, - воскликнула Анна Егоровна.
Оля усмехнулась, она-то услышала, что думал Карпыч, глядя на неё: «Ишь, сидит, краля, счастливая такая. Мужика какого-то пришлого завела, как будто своих мало».
Некоторое время сидели молча, потом Анна Егоровна вздохнула:
- Всегда он был такой, мастер настроение портить. Так хорошо сидели, разговаривали, а его как чёрт на метле принёс. Ладно, вы сидите, я уберу со стола.
Оля встала:
- Давайте я вам помогу.
Подойдя к Анне Егоровне поближе, тихо сказала:
- А ведь он вас забыть не может, вот и злится.
Та с досадой махнула рукой:
- Да ну его! И как только его жена согласилась выйти за него замуж! Что за характер такой — всегда и всем недовольный, всё у него не так, да не эдак. Вот уж он - точно инвалид, больше никак его не назовёшь.
***
Продолжение: