Алексей открыл шкаф и почувствовал запах формалина.
Лёгкий, почти незаметный, но всё равно режущий память.
Этот запах был повсюду.
На старых письмах, спрятанных в нижнем ящике.
На засохшем букете, который он не выкинул.
На фотографии, где она улыбалась, хотя в тот день она уже знала, что уйдёт.
Он вдыхал его и не мог избавиться.
Любовь должна пахнуть теплом, а не формалином.
Но его любовь давно была забальзамирована.
Он никогда не понимал, почему люди держат в доме мумифицированные воспоминания.
Вроде бы уже разложиться должны, но нет.
Сохраняются.
Пересохшие письма.
Старые фото и сообщения в телефоне, которые никто не перечитывает.
Её кружка, в которой давно никто не заваривал чай.
Книга с закладкой, которую она так и не дочитала.
Он знал, что должен это выбросить.
Но не мог.
Потому что если выбросить — это значит, что любви больше нет.
А если оставить — значит, она просто спит.
Как в формалине.
Ничего не меняется.
Но и не живёт.
Они любили друг друга до определённого момента.
До точки, когда всё должно было сгнить или расцвести.
Но вместо этого они законсервировали любовь.
Каждый в своей банке.
Он не звонил ей.
Она не звонила ему.
Но оба знали, что где-то там другой человек всё ещё держит в руках старые фотографии.
Он иногда представлял, что они просто ушли друг от друга на время.
Что их чувства не испортились, а просто ждут.
Как цветок, который поставили в воду со спиртом.
Он не вянет.
Но и не растёт.
Он просто есть.
Как его любовь к ней.
Однажды он написал ей.
Не потому что хотел вернуться.
Не потому что скучал.
Просто потому, что любовь, даже мёртвая, иногда шевелится под кожей.
«Привет. Как ты?»
Она не ответила сразу.
Он ждал час.
Два.
Четыре.
И когда уже решил, что ничего не будет, телефон загорелся.
— «Хорошо. Ты?»
Два слова.
Пустые, как эха в заброшенном доме.
Как будто ничего не было.
Как будто он — просто чужой человек.
Он смотрел на экран, чувствуя, как что-то внутри трескается.
Его любовь не просто умерла.
Она забыла его имя..
В ту ночь он не спал.
Он достал старые письма.
Открыл их.
Читал.
И вдруг заметил то, чего раньше не видел.
Все её слова были прощанием.
Она ушла задолго до того, как он это понял.
Он просто не хотел этого признавать.
Он бросил письма в камин.
Огонь жадно принялся пожирать бумагу, но запах формалина почему-то оставался в воздухе.
Он заварил чай в её кружке.
В последний раз, так он решил.
Достал книгу с её закладкой.
И дочитал до корки.
Герой в конце трагически умер.
Он захлопнул книгу и посмотрел на отражение в тёмном окне.
Здесь тоже кто-то умер.
Но не он.
Не сегодня.
Он открыл настежь окно и сделал глубокий вдох.
И вдруг понял, что воздух даже на улице стал другим.
Больше никакого формалина.
Только место для чего-то нового.
С уважением, Благомир.