Захар хмуро смотрел в окно на опостылевший деревенский пейзаж. Почти две недели он жил в Ивкино, в старом доме, доставшемся ему от деда. На работе взял отпуск за свой счет и перебрался в деревню, где жителей осталось – по пальцам руки пересчитать можно. Именно это и требовалось ему сейчас – он, с мучительным наслаждением, все глубже погружался в сплин.
Он устал от сочувствующих похлопываний по спине и равнодушных соболезнований. Ни сострадание, ни жалость не могли прогнать его скорбь. Окружающие, видя, как он изменился за полгода, прошедшие после смерти жены, старались выказать ему свое сочувствие и поддержку.
Но Захару это было не нужно. Никто и ничто не вернет ему Наташу.
Перед глазами постоянно возникала картинка – молодой врач трет и трет платком стекла очков, стараясь не смотреть Захару в глаза. «Аневризма головного мозга. Мне жаль. Примите…»
Он надеялся, что найдет в обезлюдевшей деревне покой и сможет избавиться от терзавшей его боли. Но избавиться не получалось, и Захар все сильнее погружался в тоску и отчаяние. Черная меланхолия стала его постоянной спутницей.
Интернета и мобильной связи в деревне не было, что его только радовало. Он не хотел ни с кем разговаривать, как и не хотел знать о том, что происходит в мире. Вечерами Захар пытался читать, но буквы расплывались перед глазами, и смысл прочитанного не укладывался в голове.
«Еще один бессмысленно прожитый день. И впереди еще тысячи таких же пустых и безрадостных дней, - думал он, пытаясь уснуть. – Нужна ли мне такая жизнь?»
Легкая дремота все же одолела Захара, но заснуть он не успел. Громкий стук заставил его подскочить на кровати. Ивкино почти обезлюдило, и трудно было представить, что дед Иван или бабка Зинаида, еле-еле передвигающие ноги, смогут стучать с такой силой.
Впервые со дня похорон Наташи Захару стало любопытно. Дремоты как не бывало. Потянув на себя скрипучую дверь, он выглянул в ночь. Ни за дверью, ни во дворе никого не было. Лишь рваные, причудливые фигуры, слепленные их клубящегося тумана. Получается, гость успел исчезнуть за те несколько секунд, что он шел к двери.
Захар вернулся в дом, прислушиваясь к тишине. Тишина была совершенно пустой: ни лая собаки за окном, ни шелеста листвы, ни комариного писка. Она казалась абсолютной – гулкой и пронзительной.
Не успел он подумать об этом, как заметил за окном чей-то промелькнувший силуэт. Рассмотреть его было невозможно из-за разбавленной туманом темноты – только нечеткие, расплывчатые контуры.
Он подошел к окну, но за стеклом никого не было, только лишь туман, словно безумный скульптор, продолжал лепить фантастические фигуры.
«Показалось, - вздохнул облегченно. – Пора возвращаться в город. Одичал я здесь в одиночестве. Уже и галлюцинации начались».
В этот момент зазвонил мобильный. Захар замер, вглядываясь в экран. Неизвестный номер. Он ответил на вызов, но звонивший молчал. Лишь треск, скрежет и отголоски каких-то звуков. Он замер, крепко прижимая телефон к уху. Через минуту связь прервалась, и тут его осенило – мобильный был полностью разряжен.
«А ведь это сообщение, послание, - в голову лезли странные мысли. – И мне необходимо узнать, от кого оно».
Захар натянул легкие спортивные брюки, накинул поверх футболки ветровку и, решительно, потянул на себя входную дверь.
За порогом расстилалась серая равнина. Исчез невысокий забор, опоясывающий дедов дом, исчез колодец, что стоял напротив окна, пропали старые деревянные домишки местных жителей.
Повсюду, куда дотягивался взгляд – лишь серая мгла и туман. Над головой темное небо, беззвездное и безлунное, как будто затянутое грязным полотном.
Захар пошел наугад, без цели и направления. Причудливые фигуры, сотканные из тумана, расступались перед ним и смыкались за его спиной, будто отрезая дорогу назад. Он не чувствовал времени, не мог понять, как долго он шел по каменистой равнине – часы или минуты. Вокруг все так были только серая пустота и туман.
Стоило подумать об этом, как впереди он увидел озеро. На поверхности воды не было даже легкой ряби – ровная, блестящая, как стекло.
Захар подошел к самой воде, вгляделся в озерную гладь. Ничего – ни пузырьков воздуха, ни кругов на воде от неугомонных водомерок – ровная блестящая, как стекло, поверхность. Вдоль берега не росло ни травинки. Он пытался увидеть свое отражение, но его тоже не было.
- Пришел? – Захар резко развернулся на женский голос – низкий, грудной и необыкновенно волнующий.
Незнакомка стояла совсем рядом, можно руку протянуть и дотронуться. Высокая и величественная. На плечах серый палантин, длинные темные волосы развеваются, как на ветру, хоть ветра и нет совсем.
- Кто ты? Это ты меня сюда вытащила? – спросил Захар, уже зная ответ.
- Ты сам пришел ко мне. Кто я? Я – та, встречи с которой никто избежать не сможет. А когда нам встретиться, никому знать не дано, даже мне. Лишь мироздание решает, кому жить, кому умереть.
- Но сейчас ты позвала меня. Зачем? Пришло мое время?
- Это ты звал меня, настойчиво и каждодневно. Признайся, ты ведь хотел умереть?
- Моя жизнь бессмысленна. Вы с мирозданием отняли у меня Наташу.
- Ты можешь не верить, но мне очень жаль, - сказала она словами того молодого врача. – Так бывает.
- Она была хорошим человеком, - она взмахнула рукой, и по озеру поползла рябь. – Смотри.
Вода успокоилась, и на поверхности озера появилась картинка. Наташа в легком, ярком сарафане шла по травяному ковру земляничного луга. Его жена улыбалась.
- Это чудесный, замечательный мир – поистине волшебное место. Там нет молодости и старости, там нет боли. Ей там хорошо, - картинка померкла, и перед Захаром опять лежала неподвижная озерная гладь. – Когда-нибудь ты в этом убедишься.
Волна тепла разлилась по груди, сердце защемило от любви. И Захар отпустил свою боль, осталась только нежность и неподвластная разлуке любовь.
- Спасибо, что показала мне, - Захар склонил голову перед женской фигурой.
- Не стоит, не благодари. Я хочу, чтобы ты отпустил ее, а не ушел следом.
- Я лишь выполняю волю мироздания. Но иногда мне позволено сделать выбор, и спасти того, кто мне приглянулся, - грозная собеседница послала ему очаровательную улыбку.
Ее фигуру окутало облако тумана, а когда он рассеялся, перед Захаром стояла худенькая девчонка – подросток с двумя смешными косичками.
В голове у него замелькали картинки из детства:
«Маленький Захарка в гостях у деда. Кто же знал тогда, что очередной поход за грибами мог закончиться трагедией. Увлекшись грибной охотой, он угодил в болотную трясину. Топь затянула его уже по плечи, когда рядом появилась рыжая девчонка с длинной палкой в руках. Она спасла его, но пока Захар без сил лежал под, растущей рядом с болотом, кривой березой, девчушка растворилась в лесу, будто ее и не было. Дед сказал тогда, что это сама жизнь Захарке на помощь приходила».
- Вспомнил меня, - девчонка задорно тряхнула косичками. – Ты был мне симпатичен, и тогда в лесу я сделала свой выбор. Теперь буду за тобой присматривать, - на ее лице снова расцвела улыбка.
- Вот значит, как. Это все ты одна – и Дарующая, и Забирающая, - произнес Захар. – Есть только ты, одно целое, неделимое – Жизнь и Смерть.
- Верно сказал - неделимое, - перед ним вновь стояла величественная фигура в длинном палантине. – А теперь тебе пора. До встречи.
*****
Захар стоял за околицей деревни. Ночь закончилась. Всходило солнце. Начинался новый день.
08.04.2025. И. Никитина