После пяти месяцев больничной тишины и въедливого запаха лекарств, утренний аромат подгоревших блинчиков показался мне райским благоуханием. Сонно бреду на кухню и застываю на пороге. Картина маслом: мука тонким слоем покрывает пол, на плите что-то отчаянно дымит, а на столе – целая башня из тостов, щедро политых… чем-то подозрительно липким. И посреди этого кулинарного апокалипсиса – моя восьмилетняя дочка в огромном, явно с чужого плеча, фартуке, сосредоточенно колдующая над очередной порцией… угольков. Она обернулась, и ее глаза, два огромных озера чистого восторга и детской гордости, буквально ослепили меня. «Мам, я всё сама! Ты же дома, ты здорова!» – выпалила она. Пять месяцев ада в клинике: операция, бесконечные процедуры, слабость, страх. Пять месяцев моя малышка жила у тети, скучая и считая дни в календаре. И вот теперь – этот нелепый, но такой искренний рай. Слезы хлынули сами, смывая остатки страха. Это было самое теплое, самое счастливое утро в моей жизни, пахнущее подгорев