Врач сказал: «Три дня».
Воздух застыл, плотный, как вата, тишина оглушила, сдавив горло. Я вцепилась в ледяной подоконник, пальцы свело. Три дня. Три дня – насмешливо мало, чтобы вернуть несказанное, исправить неисправимое. Отец смотрел устало, но ясно, будто простил всё: и что не успела, и что сделала не так. В его глазах была тихая, всепонимающая любовь. Я не плакала. Слёзы камнем застыли между ключиц, тугим комком, не давая вздохнуть. Сила, которой он меня учил, стала моей тюрьмой. В уме я перечитывала письмо, которое он не напишет, но я знала: «Доченька, прости, учил быть сильной, когда нужно было быть услышанной».
Рассвет прокрался серым лучом, и приборы безразлично пропели долгую, ровную ноту конца. Я поняла: та гроза, из детства, пришла не за ним. Она пришла забрать мой последний страх. И теперь в каждом раскате грома, в каждой капле дождя я слышу его смеющийся, живой, вечный голос.
#рассказы