Когда он был младше, я всё время торопила его.
- Быстро обувайся.
- Идём, я опаздываю.
- Что ты возишься, ну опять!
Иногда он просил:
- Мам, можно пять минут? Я хочу дом дорисовать…
Или:
- Ещё чуть-чуть, я почти достроил башню…
А я - с уставшими глазами, горящей сковородкой на плите, телефоном, который вибрирует в кармане, и нервами, натянутыми до предела - срывалась.
- Нет! Сколько можно говорить? Собирайся! Я устала повторять одно и то же.
Я не замечала, как его «пять минут» были попыткой быть рядом, пригласить в свой мир, просто побыть вместе.
А я всё срывалась. Кричала. Резко тянула за руку. Топала ногой, как ребёнок.
Быстро. Быстро. Быстро.
Прошёл год.
Он больше не просит.
Ни пять минут. Ни одну.
Он сам одевается. Сам выключает мультик. Сам закрывает за собой дверь.
Он всё делает «по часам». Чётко. Без просьб. Без слёз. Без слов.
Как будто выучил, что его «пять минут» - это слишком много для меня.
Я, конечно, говорю теперь:
- Не торопись.
- Можешь закончить, если хочешь.
- Не надо спешить.
Но он только улыбается. Вежливо. И делает, как надо.
Он вырос.
И стал очень «удобным».
Вот только сердце моё каждый раз сжимается, когда он так молча, послушно откладывает краски и смотрит, как я спешу дальше.
Теперь мне хочется вернуть то время, когда он просил…
Чтобы сказать:
- Да, конечно. Рисуй. Я подожду.
И просто сесть рядом.
Но теперь уже я прошу прощения у себя.
И учусь давать эти «пять минут» - себе. Ему. Нашим отношениям.
Потому что в них - жизнь.
В них мы - настоящие.
И, возможно, именно из таких минут и строится то, что потом уже не догнать.