— Я всё равно добьюсь его расположения и выйду за него! — Аня бросила прядь волос назад с такой решимостью, будто уже держала в руках букет на собственной свадьбе.
— Он на тебя не смотрит совсем… — Вика даже не пыталась скрыть скепсис. — Ты ему как обои. Фон.
Аня вздохнула, посмотрела на Вику искоса и промолчала. Она и сама знала, но разве это мешает надеяться?
***
Илья был другим. Даже когда молчал. Особенно — когда молчал. Он смотрел не на людей, а сквозь них. Весь какой-то неземной, как будто он здесь — временно, по контракту, и скоро исчезнет. И это сводило с ума в сочетании с его привлекательной внешностью.
Он учился с Аней и Викой на курсе маркетинга, но был старше на пять лет. Карьеру в модельном бизнесе начал рано, снимался в глянце, зарабатывал больше, чем вся кафедра вместе взятая.
Руководила всем его мать.
Елена Павловна — женщина с острым носом, ястребиным взглядом и железной хваткой. Она родила Илью в двадцать, почти сразу после развода. Муж сбежал, а она решила, что ребёнок — не обуза, а шанс. Сын стал её проектом, её инвестицией, её бизнес-планом.
С детства Илья не ходил во двор. Он ходил на кастинги. Он не играл с друзьями, он учился улыбаться так, чтобы было «естественно, но с харизмой». К восьми годам он знал, как встать перед объективом, чтобы вытянуть скулы. К десяти — чем отличается мягкий рассеянный свет от холодного жёсткого.
Мама водила его на все съёмки. Сама выбирала одежду, подписывала контракты, разговаривала с агентами. И каждую копейку, каждую — забирала себе.
— Илюш, ты же ещё маленький, ты не понимаешь. Мамочка лучше знает, куда правильно вложить, — говорила она, рассматривая маникюр на фоне новой шубы.
Илья никогда не видел, сколько он зарабатывает. У него не было своей карты, своего счёта, своего права голоса. Он жил в её квартире, в её графике, под её диктовку.
В 18 он хотел поступить в архитектуру. Увлекался чертежами, рисовал дома в блокноте по ночам. Она увидела и разозлилась:
— Ты что, не в себе? Кто тебя туда возьмёт? Посмотри на себя. Таким лицом надо пользоваться.
На его день рождения она подарила себе поездку в Париж. На его премию от рекламной кампании купила себе внедорожник. Когда Илья спрашивал, почему у него нет даже ноутбука — она улыбалась:
— Потому что ты — сын своей матери. А значит, у тебя есть всё.
Он не знал, сколько зарабатывает. Его жизнь — это витрина, обёртка, красиво оформленная упаковка без доступа внутрь.
Когда он впервые остался один на съёмке в Милане, он не знал, как заказать такси. Когда агент спросил номер его банковской карты — он покраснел. Мама всегда бронировала гостиницы, платила за ужины, «решала вопросы». А он — просто красивое лицо в кадре.
Он понял, что не живёт своей жизнью слишком поздно, когда контракты стали редкими, когда молодые и агрессивные лица выдавливали его с обложек.
И всё, что у него оставалось — это она. Мама.
Вовремя мама решила, что ему нужно образование. И теперь Илья сидел в аудитории, отстранённый, безразличный.
Аня помнила тот день — он попросил у неё конспекты. Первый раз заговорил, первый раз назвал по имени. «Аня, ты шаришь в этой ер..нде с курсовой?» И сердце у неё ёкнуло.
С того дня она стала для него чем-то вроде спасательного круга. Подсказки, схемы, редактирование главы за главой. Он не смотрел на неё как на девушку, но держался рядом. А Ане этого было достаточно. Тогда.
***
На четвёртом курсе карьера у Ильи окончательно пошла вниз. Контракты — один за другим — слетали. Кто-то моложе, кто-то дерзее был впереди, рынок менялся. Он злился. А мать… Мать словно ощетинилась.
— Это временно, Илюш. У нас ещё миллион вариантов! — кричала она по телефону прямо у корпуса.
Мать Ильи была как паровой каток. Она сама когда-то мечтала быть актрисой. Теперь она всё чаще присматривалась к Ане, размышляя, какую выгоду можно извлечь из их дружбы. Что Ане нравится Илья, она давно заметила.
Когда отец купил Ане дом — таунхаус на окраине, с панорамными окнами и садом, — мать Ильи проявилась буквально через неделю. «Какая хорошая девочка, эта Аня. Заботливая. Надёжная. Надо познакомиться поближе». А потом — встреча с Ильей, ужин, разговоры. Мягкие, тёплые, как будто случайные.
Через месяц Аня и Илья подали заявление в ЗАГС.
***
Свадьба была скромной, дома у Ани. Ни фаты, ни белого платья, просто роспись и посиделки с друзьями и родными. Мать сияла, будто это её праздник. Илья вёл себя отстранённо.
— Он изменится, — шептала себе Аня в тот вечер. — Он просто потерян, но я его люблю. И он это поймёт.
Илья не противился, но и не приближался. Был, как всегда, немного вне, жил в их доме, ел за общим столом, клал ключи в прихожей. И всё равно — словно гость.
Через два месяца мать приехала на чай с коробкой пирожных. Сидели втроём на кухне.
— Анечка, я вот что подумала… Дом — хороший. Большой. Но как-то нелогично, что он на тебя записан. Вы же семья теперь. Надо бы всё честно оформить. Перепиши на Илюшу. Ну, чтоб справедливо было.
— Мама… — Илья поднял глаза. Первый раз за всё время. — Оставь.
— Ты молчи! — голос матери резко сорвался. — Я тебя вытащила, на ноги поставила, из овна вытянула — и ты мне «оставь»?! У тебя жена — с домом, с деньгами, а ты как приживала!
Аня насторожилась.
— Этот дом купил мой отец, — сказала она тихо. — Он оформлен на меня. Это не обсуждается.
— Ах вот как? — мать резко выпрямилась, подбородок задрался. — А значит, ты тут хозяйка, да? Муж у тебя — аксессуар к таунхаусу?
— Перестаньте. — Аня посмотрела прямо в глаза.
Ссора переросла в затяжной конфликт. Мать звонила Илье по ночам, устраивала сцены, писала Ане сообщения: «Сама виновата. Высокомерная с..чка. Кто ты без нас?». Илья молчал. День за днём словно уходил всё дальше внутрь себя.
Аня пыталась говорить с ним. Объяснить. Плакала, просила. Он кивал. Отворачивался. Уходил в спортзал.
Однажды, Аня проснулась в тишине. Илья исчез. Ни записки, ни звонка. Только его куртка осталась висеть в коридоре.
Ни он, ни свекровь трубку не брали.
Неделю Аня не выходила из дома. Только сидела у окна и думала: «Где я ошиблась? Что я упустила?»
А потом от него пришло сообщение.
«Аня. Я не умел любить. Меня с детства учили зарабатывать, нравиться, позировать. Я слишком испорчен. Я не знаю, кто я без неё. Я не хочу быть тебе обузой. Ты заслуживаешь лучшего. Спасибо тебе за всё. Прости».
***
Прошло два года.
Аня привыкла жить без него, поняла, что из её намерения выйти за Илью замуж ничего путного не вышло. Она была готова строить свою жизнь заново и знала, что всё лучшее только впереди.