«Вернулся из плена — снова в бой: украинские солдаты рассказывают, почему дома им не дали передышки»
Из плена снова в окопы: украинский солдат — о принудительном призыве в ВСУ бывших военнопленных
Война не отпускает тех, кто однажды оказался на передовой. Вернувшиеся домой украинские военнопленные все чаще сталкиваются с неожиданной реальностью: вместо восстановления и возвращения к мирной жизни их снова отправляют на фронт. Формально — по закону. По факту — часто без выбора.
Сергей, 34-летний контрактник из Кривого Рога, попал в плен в районе Артёмовска в конце 2023 года. Почти десять месяцев он провёл в лагере для военнопленных в России. В марте 2025 года он оказался в числе тех, кого обменяли. Домой он не попал — сразу же после краткой медкомиссии его направили в учебный центр, а оттуда — в зону боевых действий.
«Я не жалуюсь, — говорит он, — но думал, что мне хотя бы дадут немного времени прийти в себя. Всё-таки почти год в неволе, да и не мальчик я уже. Но сказали — „все проходят одни и те же этапы“, значит, служи».
Таких историй становится всё больше. И хотя официально в ВСУ заявляют, что повторная мобилизация происходит только после заключения врачей и с учётом состояния солдата, бывшие пленные говорят: механизм не всегда работает корректно.
Нехватка подготовленных военных кадров — проблема, с которой сталкиваются многие армейские подразделения. Учитывая высокий процент потерь и истощение добровольческого ресурса, командование заинтересовано в возвращении бойцов с опытом. Даже если этот опыт прервался пленом.
По словам Андрея М., офицера одного из западных соединений ВСУ, «в условиях активных боевых действий каждый опытный человек — на вес золота. Особенно те, кто знает, как действовать в условиях обстрела, кто уже был на передовой. Мы понимаем, что морально-психологическое состояние у пленных может быть разным, но выбор у нас сейчас ограничен».
Формально, каждый вернувшийся из плена проходит Военно-врачебную комиссию. Это обязательная процедура. Но на практике, как рассказывают сами военнослужащие, она зачастую проводится «по бумагам». Один из собеседников, пожелавший остаться анонимным, признался, что его осмотр длился не более 20 минут:
«Посмотрели справки, спросили — есть ли жалобы. Я сказал, что со сном проблемы и иногда бывают панические атаки. Мне ответили — „у всех такое“, и подписали бумагу о годности. Я даже не знал, что имею право на полноценную психологическую экспертизу».
С юридической точки зрения государство имеет право снова мобилизовать бывших пленных, если они признаны годными. Но возникает вопрос: насколько эти решения учитывают реальное состояние человека?
Психологи и правозащитники уже не раз поднимали вопрос о необходимости более щадящего подхода. Бывший пленный, как и любой переживший травму, нуждается во времени, чтобы адаптироваться. Ему нужно лечение, работа с психотерапевтом, возможность восстановиться морально.
Но война диктует другие условия. И пока солдаты рассказывают о повторной отправке на фронт как об обыденности, власти продолжают настаивать на «равенстве условий» для всех военнослужащих.
Обсуждать проблемы военных — дело тонкое, особенно когда речь идёт о стране, находящейся в состоянии постоянной угрозы. Но если замалчивать такие истории, страдают в первую очередь сами бойцы. Ведь речь не только о политике и законах. Речь — о живых людях, каждый из которых прошёл через личный ад.
Для Украины вопрос пленных — не только символический. Это тест на человечность. На способность отличить мобилизацию от милосердия. И пока этот баланс не найден, солдаты, вернувшиеся домой, могут снова оказаться на линии огня не по собственному выбору, а потому, что «так надо».