Напоминаю также и то, что после пожара в Торнфилде, где погибла Берта Антуанетта, Рочестер был вынужден переехать в другой дом

Напоминаю также и то, что после пожара в Торнфилде, где погибла Берта Антуанетта, Рочестер был вынужден переехать в другой дом, принадлежащий ему - Ферндин, где оставался жить, пока Джейн за ним не приехала. При этом о Ферндине заходил разговор и раньше - Эдвард проболтался, что место богопротивное, уединенное, с очень плохим климатом, и он бы поместил туда миссис Рочестер под охраной, подальше от мира, если бы не боялся её смерти. Удивительно, как человек, обладающий «большим богатством по наследству» решил не нанимать рабочих отстраивать Торнфилд, а переехать в гиблую глушь. Можно, конечно, объяснить это безразличием к собственной жизни, но не потому ли это, что со смертью Берты Антуанетты, мужчина просто потерял доход, обеспечивающий его прежнее существование?

Алчность Рочестера, а вовсе не его добродетель, также много рассказала бы о том, почему он усердно ухаживал за Бланш Ингрэм на глазах у любви всей своей жизни. Дали ли ему отворот поворот потому что он распустил слух о своем истинном положении финансов, или Ингрэмы узнали правду нам неизвестно. Мы следуем воли ненадежного рассказчика. Ирония в том, что это и Рочестер, и Джейн одновременно тоже. Весь роман - огромная коллекция историй, рассказанных героями с намёками на полуложь и полуправду. Какая-то из них развенчивает свою мифичность, как, например, загадка наследства Эйров. Какие-то загадками и остаются.

Ещё одна привилегия или же недостаток майората, что фамильные драгоценности, которыми Рочестер был намерен осыпать Джейн в честь их свадьбы выдавались только в связи каким-то значимым событием - например, собственно, бракосочетанием. Если отец и брат Эдварда держали в тайне его женитьбу на Берте Антуанетте по его же просьбе, то поверенные вероятнее всего и не знали истинного статуса мистера Рочестера, зато для него свадьба была поводом завладеть ещё одним капиталом.

Главный «ненадёжный рассказчик» романа – сама Джен. Её устами автор набрасывает узорный покров юмора и фантазии, любовного томления и ожидания счастья на историю о чудовищной жестокости людей и общества, драму безнаказанного насилия и безвинного страдания.

Английские критики 1847 года видели сквозь узорный покров куда яснее, и дискомфорт испытывали куда более значительный. Они увидели и социальную (социалистическую) критику, и протест против драконовских брачных законов, и нападки на догматизм и небезупречные моральные качества клира. Критикесса Элизабет Истлейк в одном из номеров журнала «Квотерли Ревью» за 1848 год охарактеризовала роман следующим образом: «Несомненно, роман «Джен Эйр» написан в том самом идейном и умственном направлении, которое ниспровергает авторитеты, нарушает все человеческие и божеские установления и насаждает чартизм и непокорство у домашнего очага».

В конечном итоге, «Джейн Эйр» оказался великолепным произведением со множеством потаённых уловок, которые ещё расшифровывать и расшифровывать. Всем, кому это дело ещё интересно, предлагаю также послушать подкаст Книжного Базара с Завозовой и Юзефович.