— Не поняла, — нахмурилась Нина Павловна. — Это как — денег нет? С каких это пор?
— А вот так, — Марина развела руками. — Были — и сплыли!
— Куда же они делись, интересно мне знать?
— В воронку под названием «жизнь», — усмехнулась Марина. — Ты же видишь, что в супермаркет зайти — пяти тысяч как не бывало: всё выросло в цене.
— И что вы там такого покупаете, что семейный бюджет каждый раз обнуляется? — скептически прищурилась Нина Павловна.
— Обычные вещи, мама, — с нажимом произнесла Марина. — Мы же не особняки приобретаем и не яхты арендуем.
— Тем более непонятно, — возразила та и начала загибать пальцы. — У Славы зарплата семьдесят две тысячи, плюс твои выплаты — двадцать четыре. Куда подевались почти сто тысяч в месяц?
— Ты прям бухгалтер наш семейный, — усмехнулась Марина. — Может, мне тебе ещё выписку по счёту распечатать и в табличке расписать, на что и сколько?
Нина Павловна уловила раздражение дочери и тут же сменила тон:
— Прости, Машенька, не так выразилась. Просто сейчас тяжело, сама понимаешь… Я ж на тебя и надеялась. Хоть немного.
Сладенькая, почти умоляющая улыбка матери вызвала у Марины внутренний протест. Этот сценарий повторялся уже столько раз, что Марина могла бы озвучить его вслепую.
— Денег нет, — сказала она коротко.
— У Славы скоро аванс, — не сдавалась Нина Павловна, — а послезавтра тебе пособие приходит. Так, может, я тогда забегу дня через три?
— Нет.
— Что значит — нет? — всполошилась мать.
— Значит — всё. Нет.
— Машенька, ты что выдумываешь?
— Это не выдумка. Это реальность. Больше ты от нас денег не получишь.
Есть беды, что обрушиваются мгновенно, а есть такие, что подтачивают изнутри, почти незаметно, годами. Так было и с Ниной Павловной.
***
— Маш, а давай всей семьёй в кафе сходим? — предложил Слава. — Кирюху возьмём, Тосю в коляске прокатим. И мороженое детям!
— Тосю не пустят в кафе, она маленькая. Если расплачется, все сбегутся, — отмахнулась Марина. — Да и дел у меня дома вагон.
— Опять? — Слава грустно посмотрел на жену. — Ты опять ей давала?
Марина пожала плечами:
— Не смогла отказать. Это же мама…
Эти слова Слава слышал уже сотни раз. И каждый раз они вызывали у него ком в горле.
Ведь если бы Нина Павловна была ворчливой мегерой, злобной или жестокой, к ней было бы проще относиться. Но она умела быть такой… обаятельной. Весёлой. Даже душевной. Только всё это шло в придачу к бесконечному нытью и требованию поддержки.
Когда-то Нина Павловна работала делопроизводителем в поселковом ЖЭКе и постоянно сетовала на нищенскую зарплату. Но сколько конкретно она получала, никто не знал.
— Копейки, Машенька! Один поход в магазин — и всё ушло! — жаловалась она.
Поначалу Марина выручала мать — то сто рублей, то пару сотен. А потом сумма начала расти, как снежный ком…
— Я не знаю, как люди выживают! — стонала Нина Павловна. — Зарплата — курам на смех, коммуналка, таблетки... А как с этим ещё и еду покупать?
— Мама, ну приходи, я тебе щи наварю, — предлагала Марина.
Нина Павловна всегда соглашалась и прихватывала контейнеры с собой.
— Два раза в месяц на костях только и варю, — причитала она, уплетая дочкины супы. — А вы, гляжу, не бедствуете…
Марина с тяжёлым сердцем доставала из холодильника мясо, курицу, яйца.
— На, забери, хоть немного полегче будет.
— Спасибо, родная, не дашь мамке помереть с голодухи. Хоть бульончиком согреюсь… А овощи? Да ну их, желудку трава вредна в моём возрасте…
Марине было неловко: она кормила мать, давала деньги, но чувство, будто этого всегда мало, грызло изнутри.
Каждый её визит заканчивался тем, что Марина садилась на край дивана и глядела в одну точку. Они с Славой старались не шиковать, но и не бедствовали. И всё же — минус пять тысяч, минус три, минус тысяча на «лекарства» — и вот уже от зарплаты осталась пара монет.
— Мам, а почему ты нас не приглашаешь к себе? — как-то осторожно спросила она.
— Ну что ты, Машка, у меня в доме — кошмар. Обои отклеились, пол скрипит. Стыдно. Двадцать лет ремонта не было! Лучше я к вам. У вас тут как в санатории.
Марина когда-то подумывала помочь с ремонтом, но двое детей и муж, работающий без выходных, не оставляли ни сил, ни средств.
— Слав, а если мы ей хотя бы ванную подлатаем? Или линолеум новый постелем? — предложила Марина.
Слава только хмыкнул:
— Начнём с линолеума, закончим «евроремонтом» за сто тыщь. А у нас и на линолеум пока нет.
Он присел рядом:
— Я, может, чего не понимаю, но мы вроде зарабатываем. А на что уходит — загадка века. Знаешь, Маша, я не против помогать. Но это уже не помощь. Это как будто налоги платим.
Марина покраснела. Её муж прав. Мама действительно сидела у них на шее, и не раз в месяц — а постоянно.
Но финальной каплей стал случай, который потряс обоих.
— Представь, — рассказывала Марина подруге Саше и её мужу Лёше. — Миша подарил нам посудомоечную машину! Я чуть не расплакалась от счастья! А тут заходит мама…
— Я там был, — перебил Слава. — И что она сказала? «Ты вообще уже ленивая стала! Губки есть, вода есть, моющее есть. Посуду мыть — удовольствие! А вы, молодёжь, только шикуете, технику буржуйскую покупаете!»
— Я была в шоке, — продолжила Марина. — А потом она добавила, что вместо посудомойки надо было маме купить новую стиралку или, лучше, путёвку в Турцию.
— И ведь говорит так, будто обязаны! — возмутился Слава. — А я решил посчитать — сколько она у нас вытянула за месяц. Тридцать две тысячи. Маша, ты в курсе была?
Марина молча кивнула. Она считала. Просто не верила глазам.
Мир мог бы кружиться в этом замкнутом круге, но судьба решила иначе.
Слава пришёл домой как буря — молча, но с лицом, которое говорил больше, чем крик.
— Дай воды! — прохрипел он.
Марина испугалась. Пока он пил, она не отводила взгляда.
— Что случилось?
— Твоя мама всегда жаловалась, что её квартире давно требуется ремонт. Ну, я хотел помочь… — тихо сказал Слава. — Попросил друга, чтобы он посмотрел, что у твоей мамы в квартире и составил смету. Ну, прицениться. Я решил с ним съездить. Мы приехали. Я думал, ошиблись адресом. Дверь — как в банке. Заходим — антикварная мебель, техника вся импортная. Было много гостей, одна немного пьяненькая женщина открыла нам дверь. На столе — икра, рыба, вино…
Марина онемела.
— Я спросил, где Нина Павловна? А женщина: «Да-да, она сейчас выйдет». И выходит она. При параде. Смеётся. Праздник у неё.
Он замолчал.
— Она тебе врала? — тихо спросила Марина.
— Не просто врала. Она нас обирала. А мы всё думали — спасаем.
Через пару дней Нина Павловна явилась как ни в чём не бывало. Но Марина уже не была прежней.
— Как ты смеешь, неблагодарная! — закричала мать. — Ты обязана мне помогать! Я жизнь тебе дала!
— Тише! — резко остановила её Марина. — Ты в гостях. А если не прекратишь — я вызову полицию. Ты угрожала моим детям.
— Ах вот как! Я, значит, всё тебе — а ты меня на улицу! Да я…
— Подавай на алименты, — перебила Марина. — Пусть суд решит, сколько я тебе должна. А пока — всё. Больше ни рубля. И на порог не приходи.
— Ну вы даёте… — пробормотала Нина Павловна.
— Мадам, — вмешался Слава, выходя из комнаты. — Не забудьте снять тапочки.