Ольга медленно обвела взглядом его потрёпанные кеды. Те самые лимитированные Adidas, которые он купил в первый же месяц после ухода. Хвастался перед новой пассией «коллекционным редким экземпляром».
Теперь на дорогой кожанной подошве красовалась жвачка, а шнурки были перевязаны узлом. Видимо, порвались, а купить новые оказалось не на что.
«Можно... переночевать?» – голос Дмитрия звучал так, будто он проглотил пепел. Ольга скрестила руки на груди, ощущая, как в висках пульсирует ярость. Этот человек, который год назад орал, что «наконец-то освободился от семейного болота», теперь стоял на её пороге. Он пах дешёвыми сигаретами и поражением.
Дочь Алиса, высунувшись из комнаты, фыркнула: «О, бомж вернулся!». Дмитрий вздрогнул – дочь, которую он называл «папиной принцессой», теперь смотрела на него глазами, полными ледяного презрения.
«Катя... она оказалась стервой», – начал он, нервно теребя потрёпанный рукав. Ольга расхохоталась – так громко, что даже кот испуганно шмыгнул под диван. «Ты имеешь в виду ту самую «чистую душу», которая «понимает тебя как никто»? Ту, что заставила тебя порвать наш общий фотоальбом потому что «бывшим не место в новой жизни»?»
Она намеренно громко хрустнула суставами, наслаждаясь тем, как он ёжится. «Знаешь, что самое смешное? – Ольга подошла ближе, чувствуя, как давно забытая власть наполняет её. – Я месяц назад видела твою Катю. В ресторане. С каким-то лысым типом в часах за полмиллиона. Она громко смеялась над твоими... как она выразилась... «жалкими попытками выглядеть моложе»».
Дмитрий побледнел. Его пальцы судорожно сжали стакан с водой. Тот самый, с надписью «Самый лучший папа», который Алиса подарила ему в прошлом году. Теперь рядом красовался новый, с надписью «Настоящий мужчина не предаёт».
«Я... я был идиотом», – прошептал он. Ольга почувствовала странное щемящее чувство – не жалость, нет. Скорее, горькое торжество справедливости.
«Спи на диване, – неожиданно для себя сказала она. – Утром – вон».
Ночью Ольга проснулась от шороха. Дмитрий стоял в дверях её спальни, как когда-то давно. «Я... я просто хотел сказать...»
«Выходи, – резко оборвала она. – Между нами всё кончено».
Утром, разбирая вещи, Ольга нашла на диване смятый листок. Детский рисунок – нас трое т держимся за руки. На обороте дрожащей рукой было написано: «Я всё ещё люблю вас».
Она медленно разорвала бумагу... но не выбросила. Просто положила обрывки в ящик стола – туда, где годами хранились билеты в кино, смешные записки и другие осколки прошлого.
А когда через неделю Дмитрий прислал сообщение: «Можно я приду на твой борщ? Я очень скучаю...», она не ответила.
Но и не заблокировала.