Кто-то написал, что историки пишут или сочинения, или изложения. Не судите строго. Я напишу сочинение...
В декабре 1709 года, когда царь Пётр Алексеевич въезжал в Москву после знаменитой Полтавской битвы, в которой одержал победу над королём Швеции Карлом XII, ему сообщили радостную весть: его метресса Марта Скавронская родила дочь. Девочка стала вторым ребенком, появившемся в этом союзе. Годом ранее, в феврале 1708 года, Марта родила дочь Анну. Вторую же дочь было решено назвать любимым женским именем Петра I – Елизаветой.
По словам очевидцев, узнав об отцовстве, царь воскликнул:
"Господь Бог усугубил радость торжества в честь Полтавской победы рождением мне дочери. Того ради отложим и праздник и поспешим поздравить со вшествием в мир дочь мою яко со счастливым предвозвещением вожделенного мира"
***
Меня всегда волновал вопрос - почему будущая императрица Екатерина Алексеевна, ожидая мужа из похода, находилась в Москве? Ну и в самом деле, почему не в Питере, который строился быстрыми темпами?
Только сейчас, спустя много лет и перечитывания кучи информации, я понимаю главное, то, что скрывают учебники и сейчас: столицей была Москва! Её никуда не переносили!
Ну и где тогда ожидать русского царя? Где рожать ему наследников?
В Москве-матушке, в Москве...
***
Елизавета родилась в Коломенском, в старом дворце царя Алексея Михайловича. С одной стороны - далековато от Москвы с её шумной уже жизнью. С другой - здесь не было давления царицы Прасковьи (она жила в Измайлове), не было постоянного уныния кремлёвских теремов с сёстрами царя, зато рядом была любимая сестра Петра Первого Наталья Алексеевна и тишина яблоневого сада, который сейчас, зимой, спал.
Трёхдневные празднества проходили и в самой Москве, и здесь, в тиши царского дворца, где немного погодя родители оставили новорождённую девочку с мамками-няньками, а сами укатили в новую столицу. Петербург требовал присутствия царя: война со шведами ещё не была закончена.
Уже младенцем Елизавета была непоседой. Просто лежать в кроватке было для неё очень сложным. А вот на руках у няньки исследовать окружающий мир... Это гораздо лучше!
***
Надо сказать, что имя Елизавета ранее Романовыми никогда не использовалось. Царь Пётр и здесь был первым. Назвав так вторую дочь, будущая императрица Екатерина Алексеевна прекрасно понимала, ЧТО делает.
Имя Елизавета, в галлицизированной форме "Лизетт", пользовалось особой любовью Петра I. Откуда знаем? Ну, например, так называлась шестнадцатипушечная шнява, строительство которой было начато в 1706 году по проекту самого Петра и корабельного мастера Ф. М. Скляева (спущена на воду 25 июня 1708 года). Это был один из первых кораблей русского флота, построенных на петербургской верфи.
То же имя носили и одна из любимых собак Петра - гладкошёрстный терьер Лизетта, и любимая лошадь царя = кобыла персидской породы, которую он приобрёл в 1705 году.
Конечно, странно назвать дочь именем собаки или парусника... Зато это точно понравилось мужу.
***
Однако радость была, как говорили злые языки, "с гнильцой". Среди знати, да и в народе, немало было тех, что называли новорожденную "Лизетку" "бастардкой" царя, незаконнорожденной. И ведь так оно и было! 25-летняя Екатерина Алексеевна не была супругой государя, и, по нормам старой России, Елизавету и старшую дочку, годовалую Анну, родители зачали "в блуде".
Но царю Петру I не было дела до патриархальных ворчунов - он строил новую Россию, и старым порядкам в его будущей империи места не было.
Отца и мать маленькая Лиза практически не видела. Государь всё время был в разъездах, а Екатерина Алексеевна повсюду его сопровождала. Но детские годы Лизетты, так её называли мать с отцом, были счастливыми. Отец её обожал, мать баловала. Воспитанием и Лизы, и Анны занималась их дорогая тётушка, царевна Наталья Алексеевна, любимая сестрица Петра I. Помощь Наталье в присмотре за девочками оказывало семейство Меншиковых: князь Александр Данилович и супруга его Дарья Михайловна - это уже после переезда в Петербург.
Через два года после рождения Елизавета была "привенчана", как тогда говорили: её родители вступили в законный брак. По этому случаю царь дал 17 марта 1711 года своим дочерям, Анне и Елизавете, титул царевен. После принятия Петром I титула императора его дочери получат и титул цесаревен.
Во время службы обе малышки крепко держались за подол мамы-невесты, чем растрогали публику. Как только началось пиршество с традиционными для петровского времени обильными возлияниями, князь Александр Данилович Меншиков, или, как называл его Петр I, Данилыч, отнёс девочек наверх спать.
Елизавету начали учить грамоте очень рано: ещё в два-три года. Отец - царь Пётр - лично писал ей записки, на которые, правда, отвечать она будет значительно позже. Первое письмо, из которого понятно, что велась переписка, датировано 1718 годом. Тогда царь написал дочери:
"Лизетка, друг мой, здравствуй! Благодарю вам за ваши письма, дай Боже вас в радости видеть. Большова мужика, своего братца за меня поцелуй"
"Большой мужик" - это сын царя Пётр, которому прочили судьбу императора, однако он скончался в 1719 году в возрасте четырёх лет.
Однако, систематического образования Елизавета не получила и, по словам публициста второй половины XVIII века князя М. М. Щербатова, даже в зрелом возрасте "не знала, что Великобритания есть остров".
***
Не могу удержаться.
Так и хочется вспомнить современных государственных деятелей одной из стран, которые не знают разницы между Швецией и Швейцарией, Австрией и Австралией и думают, что у Беларуси есть флот...
Извиняюсь...
Но Елизавета явно не худший вариант среди них.
***
Под руководством учёного еврея Веселовского она основательно изучила только французский язык и заодно выработала красивый почерк. Причина того, что обучение велось по-французски, заключалась в желании родителей выдать Елизавету за её ровесника Людовика XV либо за юного герцога Орлеанского. К 16 годам Елизавета Петровна говорила на французском как на своём родном. Однако на предложения Петра породниться с французскими Бурбонами те отвечали вежливым, но решительным затягиванием ситуации.
Во всём остальном обучение Елизаветы было мало обременительным. Её мать, женщина совершенно безграмотная, просвещением не интересовалась. Не умея читать и писать ни на каком языке, она свободно говорила на четырёх языках: русском, немецком, шведском, польском, и к этому можно добавить, что она немного понимала французский. Юная цесаревна никогда не читала, проводила время на охоте, верховой и лодочной езде, заботилась о своей красоте. Биограф Казимир Валишевский характеризовал её следующим образом:
Беспорядочная, причудливая, не имеющая определённого времени ни для сна, ни для еды, ненавидящая всякое серьёзное занятие, чрезвычайно фамильярная и вслед затем гневающаяся за какой-нибудь пустяк, ругающая иногда придворных самыми скверными словами, но, обыкновенно, очень любезная и широко гостеприимная.
Елизавета изучала не только французский, родители хотели, чтобы она хорошо знала немецкий и итальянский языки. Анна занималась вместе с ней. Приезжая в новую свою столицу, Пётр Алексеевич контролировал занятия дочерей. Он мог внезапно зайти в кабинет, где они занимались и попросить, чтобы они перевели текст, который был в книге перед ними.
-Я жалею, что в моем детстве не было такого образования. - признался однажды отец дочерям.
Она владела верховой ездой, прекрасно танцевала, а также спокойно изъяснялась на французском, немецком, финском и шведском языке.
***
Елизавета любила внимание и уже с юных лет понимала, какое впечатление производит на окружающих. Уже в возрасте восьми лет о цесаревне Елизавете стали говорить как о будущей красавице. В 12 лет она впервые появилась на балу. К тому моменту девочка, как писали приближённые первого русского императора, похорошела, стала женственной. Тогда же стали активно подыскивать ей "нужного" мужа, посчитав её готовой к браку. По поводу начала её "брачного возраста" устроили даже специальную церемонию: Пётр обрезал с платья дочери специальные "ангельские крылья".
В 1722 году во время торжественной встречи воротившегося из-за границы батюшки-императора одетая в испанский костюм царевна поразила французского посланника Леви невероятной прелестью. "Если б не курносый нос и рыжеватые волосы, была бы совершенная красавица", - уточнял француз.
Император-батюшка настойчиво вёл переговоры о её свадьбе с французами. Так настойчиво, что они в конце концов просто резко отказали.
Тогда стали приглядываться к другим перспективным женихам. Взгляд упал на побочного сына польского короля Августа II - Морица Саксонского. Сватая Елизавету, сподвижник царя Петра I Франц Лефорт, которому доверили эту миссию, послал жениху её портрет с описанием достоинств цесаревны:
"…прелестное круглое лицо, глаза, полные воробьиного сока, свежий цвет лица и красивая грудь".
Но у Морица, славившегося репутацией авантюриста, в тот момент были другие честолюбивые планы. Он положил глаз на Курляндию, а заодно на жену покойного герцога Анну Иоанновну, племянницу императора Петра Первого, тётушку Елизаветы. Можно сказать, что лишь вмешательство князя Александра Меншикова не дало ему осуществить задуманное: ещё бы, Меншиков сам хотел владеть Курляндией!
Был у неё жених, матушкой сговоренный, голштинский принц Карл-Август, епископ Любский, но и тот ум.е.р почти одновременно с матерью цесаревны, Екатериной I.
Когда не стало императора Петра Алексеевича, цесаревне Елизавете не было ещё и шестнадцати лет. Со см.ер.ть.ю матери, императрицы Екатерины I, восемнадцатилетняя цесаревна осталась круглой сиротой.
***
И что теперь? Когда на престол возвели её племянника Петра Алексеевича, сына казнённого царевича Алексея Петровича? Сложно было сказать. Но Елизавета понимала только одно: ей нужно остаться рядом с юным императором. Чтобы её не забыли, не заперли где-нибудь в монастыре. Именно поэтому она терпела выходки влюбившегося в неё не по-детски Петра, скабрезные намёки придворных, злобу завистливых дам высшего света. Ещё бы! Вот она - любимица отца, а буквально через полтора года - практически нищая сирота. Такое падение!
Елизавете действительно было сложно. Сложно ещё и потому, что от неё убрали её первую любовь - Александра Бутурлина, потому, что у неё теперь не было даже шансов выйти замуж, как этого желала мать, императрица Екатерина Первая, потому, что она была лишней в политическом раскладе тогдашних российских политиков.
Елизавета при дворе своего племянника, балансируя между своими интересами и его влюблённостью, занимала одно из главных мест. Испанский посланник герцог де Лириа писал:
"Русские боятся большой власти, которую имеет над царём принцесса Елизавета: ум, красота и честолюбие её пугают всех".
Куда бы ни ехал Пётр, он непременно требовал, чтобы Лиза была рядом. А она с видимым удовольствием принимала участие в развлечениях императора, - каталась с ним на лошадях, пировала, охотилась.
Но куда было неказистому мальчишке, пусть и императору, сравниться с новой любовью царевны - 17-летним красавцем Семёном Кирилловичем Нарышкиным? Когда в свете стали открыто говорить о возможной свадьбе царевны Елизаветы и Семёна, император Пётр II буквально вырвал тётушку из объятий другого мужчины и отправил Нарышкина за границу. У всех складывалось ощущение, что государь, лишая её одного мужчины за другим (а Семён Нарышкин действительно был не единственным рядом с Елизаветой), ждал, когда же она сама упадёт в его объятия. Но Лизе даже представлять это не хотелось.
Елизавета Петровна поселилась в Москве, в слободе Покровской, а потом жила некоторое время то в Переславле-Залесском, то в Александровской слободе. Она жила до крайности просто и скромно, и, по своей живой и впечатлительной природе, вся отдавалась удовольствиям, какие только могли ей представиться. Двор её и в Переславле-Залесском, и в Александровской слободе, и в селе Покровском составляли весьма немногие и далеко незнатные люди. Она не имела никакой уже силы при дворе, не была ни для кого опасна, да при том же по своей беспечности и не любила заниматься никакими политическими делами. Она, по-видимому, оставалась совершенно довольна своею скромной долей, и, как дочь Петра, "чернорабочего царя", сама слилась с народом своею жизнью и своими привычками. В селе Покровском цесаревна сошлась с простыми слобожанами, игрывала со слободскими девушками, водила с ними даже обыкновенные русские хороводы в летние вечера, сама пела в этих хороводах русские песни, и мало того - даже сочиняла хороводные песни в чисто народном стиле и характере...
19 января 1730 года император Пётр II скончался в Москве от оспы. Для царевны снова наступали дни совершенной неопределённости. Слава Богу, рядом был новый её возлюбленный - 21-летний гренадер Семёновского полка Алексей Шубин.
Править же начала двоюродная сестра царевны, герцогиня Курляндии Анна Ивановна, которую вернули в Россию. Снова вопрос "что будет дальше?" вставал очень остро.
При правлении императрицы Анны "дщерь Петрова" находилась в "полуопале" и, фактически, превратилась в бедную родственницу при дворе. Герцог де Лирия написал о ней:
"Принцесса Елизавета такая красавица, каких я редко видел. У неё удивительный цвет лица, прекрасные глаза и рот, превосходная шея и несравненный стан. Она высокого роста, чрезвычайно жива, хорошо танцует и ездит верхом без малейшего страха. Она не лишена ума, грациозна и очень кокетлива; но фальшива, честолюбива и имеет слишком нежное сердце..."
Это совершенно не нравилось императрице Анне Ивановне, которая была "нехороша собой".
Сначала украшенные бриллиантами потрясающе красивые наряды Елизавета вынужденно сменила на "простенькие платья из белой тафты, подбитые черным гризетом" - чтобы подол меньше пачкался. Потом её практически лишили денежного содержания... Царевна постоянно в них нуждалась, и единственным её утешением и поддержкой был всё тот же Шубин, которому она сочиняла пылкие любовные поэмы. Но Анна Иоанновна отняла у Елизаветы её возлюбленного, сослав его подальше - на Камчатку.
В письме к своей приятельнице леди Рондо, жена английского посла в России, даёт меткую характеристику цесаревны.
"Вам говорят, что я часто бываю у принцессы Елизаветы и что она иногда делает мне честь своим посещением, и вы тотчас же восклицаете: умна ли она? Есть ли в ней великодушие? Как она отзывается о той, которая занимает престол? Вам кажется, что легко отвечать на все эти вопросы, но у меня нет вашей проницательности. Принцесса делает мне честь, принимая мои частые визиты, и иногда даже посылает за мной; говоря откровенно, я её уважаю, и сердце моё чувствует к ней привязанность; со своей же стороны, она смотрит на мои посещения, как на удовольствие, а не как на церемонию. Своим приветливым и кротким обращением она нечувствительно внушает к себе любовь и уважение. В обществе она выказывает непритворную веселость и некоторый род насмешливости, которая, по-видимому, занимает весь ум её; но в частной жизни она говорит так умно и рассуждает так основательно, что все прочее в её поведении есть, без сомнения, не что иное, как притворство. Она, однако, кажется искренней. Я говорю «кажется», потому что никто не может читать в её сердце. Одним словом, она – милое создание, и хотя я нахожу, что в настоящее время престол занят достойной особой, но нельзя не желать, чтобы впоследствии он перешел к ней".
Странно, но деньгами Елизавете помогал Эрнест Бирон, что совсем было на него не похоже. Он даже продолжал это делать и после смерти Анны Ивановны, пока его не сместила племянница Елизаветы Анна Леопольдовна. И снова: "Что будет дальше?"
Летом 1841 года на горизонте жизни царевны Елизаветы Петровны, которой уже исполнился 31 год, замаячила вовсе не свадьба, а заключение в монастыре. Она понимала только одно: либо она смиряется с судьбой, либо ломает ситуацию в свою пользу. Елизавета Петровна выбрала второе.
В ночь на 25 ноября 1741 года 31-летняя цесаревна Елизавета Петровна в сопровождении инициатора заговора доктора Лестока и своего учителя музыки Шварца подняла за собой гренадерскую роту Преображенского полка.
Выбор был сделан. Она будет императрицей Российской или умрёт, если заговор не удастся!
***
С самого детства, еще при жизни отца, маленькую цесаревну готовили было к иному назначению: царь Пётр Первый не мог тогда ещё предполагать, что у него не останется в живых ни старшего сына, царевича Алексея Петровича, на которого, впрочем, он мало возлагал надежд, ни другого, любимейшего им сына, от императрицы Екатерины Алексеевны, балованного "Пиотрушки" – Великого князя Петра Петровича, которого ему тоже пришлось похоронить, ни даже старшей его дочери Анны, и что всё его потомство сведётся на одну младшую дочь, цесаревну Елизавету Петровну, которая и должна будет принять в свои руки отцовское наследие.
На царевну Елизавету Петровну всегда смотрели, как на будущую невесту чужого государя, и потому её готовили именно к этой роли.
Поэтому и страшно стало императрице Анне Ивановне в 1731 году, которой доложили, что "понеже-де она, государыня, по ночам ездит и народ к ней кричит, то чтоб он проведал, кто к ней в дом ездит" (из приказа Миниху).
"Народ к ней кричит" - это значило, что на неё уже возлагаются надежды, и возлагают их, преимущественно, народ, солдаты, гвардия, одним словом, все то, что считало себя русским...
...А эти мнимые признаки возврата к прежнему в Елизавете Петровне русский человек мог видеть, как ему казалось, во многом и во всём.
Елизавета Петровна любит русский народ и с русскими девушками поёт хороводные песни.
Елизавета Петровна крестит у русских солдат детей, и русский солдатик несёт цесаревне именинного пирога, цесаревна потчует его анисовкой, и сама выпивает за здоровье солдатика.
Елизавета Петровна любит русскую церковную службу, церковное пение, и сама поёт не хуже самого блистательного в хоре дисканта из малороссиян"...
Так потом, спустя почти век, напишет о императрице Елизавете Петровне историк Даниил Мордовцев.
Наверное, именно потому, что с цесаревной Елизаветой "начали происходить какие-то надежды" представители иностранных кабинетов в Петербурге, преимущественно посланники французский и шведский, и начали действовать в духе направления Елизаветы Петровны, в надежде, что она рано ли, поздно ли, займёт престол отца.
Наверное, поэтому едва цесаревна, в памятную ночь 25-го ноября 1741 года, сказала солдатам, чтобы они шли помогать ей, "дочери Петра", занять прародительский престол, солдаты прямо высказались, что за неё, матушку свою цесаревну, они готовы и в огонь, и в воду, и сейчас пойдут избивать её врагов. Но цесаревна запретила проливать кровь при низвержении существовавшего правительства, и крови действительно не было пролито ни одной капли...
Время правления в России маленькой Лизетт не было предусмотрено её родителями при её рождении - это правда. Но она стала последним звеном, связывавшим её царствование и почти умершую династию Романовых. И эту карту тоже ещё надо было бы разыграть...
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!