Снимайте розовые очки. В данной статье я объясню вам, почему России критически необходимо покупать оружие и военную технику за рубежом, ведь многие взрослые люди до сих пор не понимают элементарных вещей, так как выросли в среде, где пропаганда подается на завтрак, обед и ужин, словно главный ингредиент в жизни Советского и теперь уже Российского гражданина.
Российский ВПК — это сложная система, включающая около 6000 компаний и 4 миллиона сотрудников, обеспечивающих до 7,5% ВВП РФ.
Он унаследован от советской экономики и был ориентирован на ведение войны с равным противником.
После 2014 года, несмотря на санкции, ВПК продолжал работать и даже наращивал объёмы, но выпускал всё более примитивные системы. Это ставит под сомнение способность России вести войну с высокотехнологичным противником. Постепенный упадок ВПК начался ещё в 1990-х годах, несмотря на реформы после Чеченских войн и конфликта с Грузией в 2008 году. Россия стремилась модернизировать армию и ВПК, включая ограниченные закупки и технологии из-за рубежа. Например самый простой БПЛА Форпост- это Израильский «Серчер», что в переводе означает «Искатель». Он был создан в начале 90х, а продан в Россию в 2011 году, когда уже морально устарел. То есть без Израиля Россия не могла создать даже самый примитивный беспилотник.
После Крыма санкции ограничили доступ к критическим компонентам из западных стран. Оставались Турция, Израиль, Индия и КНР, но власти РФ почему-то ничего у них не покупали, а лишь продавали.
Россия всё больше зависит от реэкспорта через третьи страны, но поставки уязвимы для перехвата. Логистика через «чёрные рынки» требует многих посредников, дорога и ненадёжна.
ВПК перешёл к производству большого количества простых боеприпасов и модернизации старого вооружения, как, например, планирующих бомб. При этом многие ключевые системы, такие как ракеты KN-23 и дроны Герань, закупаются у КНДР и Ирана. Таким образом, ВПК адаптировался к санкциям, но ценой перехода к менее эффективной модели производства.
То, что происходит последние три года ярко отражает деградацию ВПК.
Между 2021 и 2024 годами экспорт вооружений сократился на 92% — более чем на $13 млрд, что ударило по финансированию НИОКР. Даже после окончания текущей ситуации Россия не сможет быстро вернуть позиции на международном рынке оружия.
Тысячи единиц техники, включая танки и крейсер «Москва», были утрачены. Часть техники можно заменить из старых запасов, но сложные системы и обученный персонал — нет. Производство «тупого» оружия (снарядов и модернизация Советских танков) растёт, но Россия также вынуждена закупать даже самые простые боеприпасы у КНДР (до 5,8 млн штук).
Дефицит критически важных компонентов (ЧПУ-станки, микроэлектроника) снижает качество и количество продукции. Яркий пример состояния ВПК в том, что 90% производства танков является на самом деле модернизацией Советских Т-80БВ и Т-72А/Б. Количество новых Т-90М несоизмеримо мало. То есть грубо говоря, на 10 новых танков Т-90М приходится 100 старых Советских, которые модернизировали.
Обход санкций и параллельный импорт России
Россия активно использует двойные технологии. Компоненты по-прежнему поступают из США, ЕС, Японии, Тайваня — через третьи страны. Создаются цепочки поставок с участием компаний в Турции, Китае, Казахстане, Индии. Пример — турецкая Enütek, поставлявшая ЧПУ-станки. Россия использует доходы от нефти, криптовалюту и серые схемы.
Эти цепочки уязвимы, но спрос и субсидии внутри РФ стимулируют бизнес за рубежом на поставки в обход санкций. Особенно активны Китай (поставляет до 90% ключевых компонентов), а также Индия, Турция, страны Центральной Азии. В случае Индии, Россия развивала мощности для экспорта в Кыргызстан и реэкспорта в РФ.
Перспективы ВПК России
С 2022 года ВПК РФ серьёзно нарастил объёмы за счёт госфинансирования и советских запасов. Однако его потенциал к расширению сомнителен. ВПК успешно модернизирует старое оружие, но не может массово производить современные системы. Санкции и отток научных кадров делают разработку нового высокотехнологичного оружия почти невозможной.
Темп модернизации ДРЛО А-50У один самолет за два года, что так же является ярким примером состояния ВПК.
В долгосрочной перспективе все это ставит Россию в невыгодное положение.
Кроме того, зависимость от Китая становится критичной. Пекин не заинтересован в открытой поддержке России, так как это мешает его стратегии углубления торговли с Европой.
Как итог всего этого, России нужно было импортировать оружие, военную технику и технологии с самого начала двухтысячных. Причем объем импорта военной техники и оружия должен равняться экспорту из России. То есть продали за год оружия на 15 миллиардов долларов? Именно на аналогичную сумму необходимо было покупать, причем сразу весь спектр вооружений, особенно в сфере высоких технологий и флота. В том числе нам нужны все типы БПЛА, спутники связи и ДЗЗ, самолеты специального назначения, самолеты военно-транспортной авиации легкого и среднего классов, так как все это Россия не в состоянии производить. Так же нужны были надводные корабли, подводные лодки с ВНЭУ. Умные боеприпасы для флота, ВВС и СВ, особенно с телевизионным наведением. Все виды оптики и электронных систем. РЛС для авиации и наземных систем. Даже самоходки со стволом 52 калибра и то Россия не в состоянии серийно производить, например у Мальвы старое орудие от Советской Мста-С.
В заключении вывод простой. Россия серьезно пострадала из-за того, что не покупала вооружение за рубежом. В будущем без иностранной военной техники обойтись будет невозможно, так как собственный ВПК представляет собой жалкое зрелище с точки зрения высоких технологий, это подтверждает то, что Россия не смогла за 10 лет запустить в серийное производство БТР Бумеранг, БМП Курганец, танк Армата, самоходку Коалиция-СВ, самолет ДРЛО А-100 Премьер. Продвинутые типы БПЛА уже 10 лет проходят испытания и до сих пор не могут пойти в серию. И всему виной технологическое отставание России. Даже аналог Герани мы не могли создать сами, помог Иран и это яркий пример успешного взаимодействия с другими странами, когда ты получаешь продукт и лицензию со всеми технологиями. Именно поэтому я всегда выступал и буду выступать в поддержку импорта военной техники.