В один прекрасный летний день, когда солнце светило так ярко, что даже рыбы в озере щурились. Мы решили отдохнуть душой и телом, предавшись простым радостям жизни, а именно - отправились на рыбалку, зная, что нас ждёт не только улов, но и все сопутствующие "радости". Наша компания состояла из четырёх человек: мой отец с другом Иваном Никифоровичем, и я со своим закадычным другом Саньком, который в пьяном виде начинал разговаривать исключительно гекзаметром (самая ранняя стихотворная форма, известная в древнегреческой и римской поэзии). Всё сделали как надо: костёр потрескивает, удочки закинуты, кушаем водочку, сальце тает во рту, байки льются рекой, уха дымится - жизнь прекрасна! Настолько, что даже комары, отведав нашего дыхания, начали падать замертво, не долетев до цели.
К вечеру, когда солнце стало багровым, словно оно решило принять участие в конкурсе "Мисс закат", а мысли - особенно поэтичными, настолько, что даже трава начала казаться нам танцующей, решили мы, что пора на боковую. Да и водочка уже давала о себе знать - голова кружилась, как у балерины на премьере. А друг отца, Иван Никифорович, человек, надо сказать, немного странный, педантичный и мнительный до крайности. Во время рыбалки он проявляет необычный подход к безопасности: фиксирует резиновую лодку верёвкой к ноге на ночь, пока спит в палатке. Объяснение этой меры предосторожности он сводит к минимуму, используя фразу: "Это шоб не утащили ироды". Хотя, если честно, не рыбацкое это дело - спереть что-либо в глуши, где даже медведь раз в год проходит.
Просыпаемся мы утром с бодуна. Голова раскалывается после вчерашнего, а утренний туман напоминал нам о вчерашнем застолье. Мысли такие ленивые в голове, что даже улитка позавидовала бы их скорости - она бы обогнала нас, просто моргнув. Будим Ивана Никифоровича - мол, рыбалка зовёт, пора на водоём, и самое время в заплыв собираться. Он садится, открывает (как он думает) глаза и произносит: "Все в сад!". И падает обратно. Ответ на нашу просьбу о лодке на утренний клёв был неоднозначным, и мы интерпретировали его как согласие. Хотя, если честно, что-то ещё было сказано про медведей, но не внятно.
Для полноты картины стоит упомянуть, что берег, на котором мы стоим, высокий и с резким обрывом к воде - он настолько крут, что даже альпинисты не всегда идут на восхождение. Пешком до воды по этому пути еще можно добраться, если вы горный козёл или цирковой артист, а вот лодку дотащить - никак, разве что на руках нести, как невесту на второй день свадьбы, когда она уже не сопротивляется, но и не особо рада. Без лишних церемоний, мы укомплектовываем лодку снаряжением, запасаемся "лекарством от похмелья" и кладём в неё якорь. Затем разогнавшись как спринтер на Олимпиаде, бросаем с берега на воду - причём лодка решила, что она олимпийский снаряд и пошла с нужной скоростью и под правильным углом.
Далее началось самое интересное! Это случилось в один миг, который растянулся для нас на целую вечность. Вслед за лодкой из чрева палатки, сидя на пятой точке, с глазами, которые открылись уже окончательно и бесповоротно, словно два прожектора на маяке, и криками: "Ёпрст… (дальше шло что-то очень похожее на симфонию Шостаковича, если бы Шостакович был трактористом)" пролетает Иван Никифорович и скрывается за обрывом берега, оставив после себя только шлейф пыли и недоуменное выражение лица. Вслед за этим слышится звук, похожий на шлепок значительного размера куска свежего мяса об деревянную поверхность, сопровождаемый таким же по звучанию матом, от которого даже рыбы в озере всплыли посмотреть, что происходит.
Мой друг Санёк, протирая глаза, как будто это поможет ему осознать происходящее, произносит: "Всё, больше не пью!" (он, бедняга, не был посвящён в систему сигнализации Ивана Никифоровича). Я же, понимая, что произошло нечто экстраординарное, но надеясь, что Иван Никифорович упал в воду (где, кстати, было всего по щиколотку), бросился к обрыву.
Иван Никифорович, надо сказать, оказался в лодке, но в такой неестественной позе, что даже йоги позавидовали бы - он умудрися упасть лицом вниз. Иван Никифорович перевернулся, обвёл нас помутневшим взглядом и произнёс фразу, ставшую легендарной в наших кругах: “Хорошо, что за одно место не привязал”. После этого мы все, включая Санька, который поклялся бросить пить, просто легли от смеха, а рыбы даже начали аплодировать, стоя, хлопая хвостами по воде.
С тех пор, когда кто-то из нас вспоминает эту историю, мы не можем удержаться от смеха. А Иван Никифорович, надо отдать ему должное, хоть и был немного в шоке от произошедшего, но на следующую рыбалке снова привязал на ночь лодку к ноге: "Это шоб не утащили ироды".