Бродский — не посторонняя фигура для музея: здесь есть и постоянная экспозиция, посвященная его стихотворению «Натюрморт». Оформление же нынешней выставки (художник и архитектор проекта — Анна Ильина) лаконично и лишено цветовых контрастов. Вместо этого оно играет цветными гранями жизненных эпизодов. Перед нами очерчиваются мягкие силуэты знакомой ленинградской карты, вырастают здания Дома Мурузи, Петропавловской крепости, «Крестов» из древесного МДФ. А внизу, под ногами, ненавязчиво блестит зеркальная поверхность, напоминающая любимую Бродским «водичку», в которой поэта привлекал «аспект бесконечности в чистом виде». Между зеркальным простором вырастают островки суши с тихо похрустывающим гравием.
Структура экспозиции не хронологична, поэтому посетителю придётся примерить на себя роль исследователя-следопыта. Как писал сам Бродский, жизнь лишена цепи четко обозначенных переходов и растёт как снежный ком: чем дальше, тем больше одно место или время походит на другое. Эти слова можно вынести в своеобразный «эпиграф» ко всей выставке.
Под одним стеклом мы встретим фотографию Бродского с Евгением Рейном в Ленинграде — и вторую, сделанную спустя 15 лет в США. Или фото маленького Иосифа в санках, а рядом — объявление о поминальной службе по поэту в нью-йоркском соборе Иоанна Богослова, часы как символ быстротечности времени, профсоюзный билет и карточка Общества стипендиатов Американской академии в Риме, подаренная музею женой Бродского Марией Соццани. В одном и том же месте мы увидим и Иосифа Александровича, выступающего перед коллегами-литераторами, и совсем юного поэта. Связь между этими моментами жизни должен «дорисовать» сам посетитель. Сквозь «окошки», в которых расположены цветные и черно-белые фотографии, документы, личные вещи (например, дублёнка или сапфирового цвета запонки), каждый может сложить собственный пазл.
Тема «судьбы скрещенья» и непредсказуемости жизни прослеживается и в творчестве Бродского. Вот фото, где поэт сидит за печатной машинкой, а вот рядом он смотрит на свой бронзовый бюст. Есть здесь портреты и других людей: одна из них — Анна Андреевна Ахматова, наставник Бродского не столько по творчеству, сколько по «мудрости жить» и умению прощать.
Отдельного внимания стоят три экспоната. Первый — подлинный рабочий стол поэта в родительском Доме Мурузи с полками, где книги стоят в том же порядке, в котором находились при жизни поэта. На рабочем месте можно разглядеть произведения Джона Донна и Роберта Фроста, Марианны Мур и Уистена Хью Одена. Второй экспонат — яркого цвета афиша вечера-размышления «Ни страны, ни погоста не пришлось выбирать» в ДК имени Горького, состоявшегося в 1989 году. На вечере присутствовали прозаик Яков Гордин, поэт Глеб Горбовский, адвокат поэта Зоя Топорова. И третий — увеличенная копия надгробия Иосифа Бродского на венецианском кладбище Сан-Микеле, созданная Владимиром Радунским, другом поэта. К слову, на том же кладбище лежат выдающиеся представители первой волны русской эмиграции — антрепренёр Сергей Дягилев и композитор Игорь Стравинский.
Помимо фрагментов прозы, стихотворений и рукописей Бродского здесь представлены и его опыты в изобразительном искусстве. На книжных полках мелькают живописные очертания натюрморта с лимоном, рыбой и бутылкой, а на бумаге можно разглядеть очертания ленинградского дома со двором.
В целом экспонатов на выставке немного, но отобраны они крайне тщательно, чтобы стать не просто объектами для осмотра, а носителями времени и смысла, хроноса и логоса. Каждый предмет — концентрированное выражение эпохи и идеи, работающее на общую концепцию экспозиции.
Фото Александры Шредер, Геннадия Руслякова и пресс-службы Фонтанного дома