Глава десятая
Про рисованное вдохновение и подаренный плащ
Иногда, в совсем уж уютных мирах с десятками небольших магазинчиков, где всегда рады гостям, Гелиситэ просыпается в обнимку с большой холщевой сумкой через плечо. Первым делом она привычно запускает руку внутрь и находит там шар. В такие пробуждения он чаще всего совсем-совсем крошечный и лежит в самом маленьком потайном кармане. Убедившись, что ничто не утеряно, Гелиситэ направляется на самую главную улицу очередного городка. Ведь, если через плечо перекинута сумка – значит, наступило время закупать подарки.
Чаще всего девочка даже не подозревает, какой именно праздник отмечают жители того или иного мира. Она узнаёт об этом из подслушанных по дороге разговоров, праздничных афиш, украшающих стены домов и надписей, выложенных разноцветными огоньками. В одном мире в такие дни идёт снег, в другом – по улицам летают сотни салатовых, розовых, белых и бирюзовых бабочек, в третьем – прямо из камней вырастают на одну только ночь диковинные светящиеся цветы, похожие на звёзды. У каждого праздника свои особенности.
На самой ярко украшенной улице Гелиситэ всегда выбирает маленький, но очень уютный магазинчик и все покупки делает только в нём. Берёт она обычно немного. Всё равно на следующий день ничего кроме шара у неё не останется. При таком стечении обстоятельств проще было бы вообще не заходить в магазинчики, но делать покупки иногда так приятно. Да и потом, так здорово идти по вечернему городу и раздаривать только что приобретенные вещи совершенно незнакомым людям, встретившимся по пути.
А в одном из миров, помнится, она и сама получила подарок.
***
Дверной колокольчик мелодично тренькнул, когда она толкнула дверь и вошла в крошечную лавку, наполненную – это было видно ещё снаружи – какими-то невероятными разноцветными картинками с необычными узорами. Ими были покрыты все стены, потолок и частично даже пол.
В разных уголках комнаты можно было увидеть и разного рода вещицы, назначение которых было ей неизвестно, но листочки с картинами занимали основную часть пространства. Гелиситэ ещё и осмотреться-то толком не успела, а из правого угла раздалось радостное повизгивание, шорох и приглушенные звуки, напоминающие хихиканье. Маленькая танцовщица не сдержала любопытства и заглянула в крошечный закуток, из которого доносилось всё это веселое шебуршение.
В отделённом от посторонних глаз части помещения размещались деревянные полки, расположившиеся от пола до самого потолка. На каждой из них лежали белые листы, а по ним скакали какие-то невероятные существа. Удивительно напоминающие морских свинок, только с длиннющими ушами, они были размером максимум со спичечный коробок. Прикрыв глаза, они несколько мгновений слушали что-то, что уши обычных людей не могли воспринять, а потом начинали радостно скакать на листах бумаги, по одному, а иногда и целыми толпами. При этом каждый из необычных зверенышей забавно пританцовывал и - время от времени – возил по бумаге кончиками ушей, носами или передними лапками. В тех местах, где удивительные существа касались листа, на нём возникали невероятные узоры самых разных оттенков. Откуда они возникали и что значили, Гелиситэ даже вообразить не могла.
- Они свои эмоции рисуют, - словно прочитав её мысли , ответил откуда-то из-за спины низкий голос. Девочка обернулась и увидела полноватого мужчину с роскошными усами, которые свешивались голубоватыми колечками почти до самого это круглого животика. Учитывая, что на говорившем, помимо прочего, был надет передник и просторный халат, напоминающий домашний.
Гелиситэ догадалась, что это хозяин лавки.
- Как это рисуют эмоции? – уточнила она. – Их же не увидеть, ни представить толком нельзя…
- А анрофены потому и считаются самыми тонко чувствующими существами во всём мире, которые способны видеть и слышать то, что больше никому недоступно, - пояснил хозяин. – Существа они редкие, ранимые и ощущают до мелочей каждого человека, с которым им доводится встретиться. Злые или завистливые люди их только расстраивают. От встречи с такими они могут потерять настроение и желание рисовать на часы или даже дни. Если им попадается человек, не любящий искусство и способный лишь критиковать, они вообще заболеть могут. Так что дверь моей лавки уже много лет заговорена так, чтобы все люди, способные расстроить моих крошечных художников, не могли её открыть и проходили мимо. Зато если анрофенам повезет встретиться с кем-то талантливым, творческим или просто умеющим по-настоящему радоваться жизни, они могут рисовать часы напролёт и картины выходят необычайные. Вот посмотрите сами – не успели вы появиться, а они уже вылезли из своих потайных уголков и начали свои танцы на бумаге. А цвета какие…. Я и не видел таких раньше никогда, - задумчиво протянул он.
- А купить их работы можно? – уточнила Гелиситэ. Даже при беглом осмотре ей очень приглянулось несколько картин.
- Что вы-что вы, - ни в коем случае, - испуганно замахал руками хозяин. – Людям, которые вдохновляют анрофенов, мы ничего не продаём. Выбирайте, что понравилось и забирайте так. И вы же знаете, что рисунок, нарисованный этими аленькими мастерами, после того, как его подпишут, указав адресата, сам каким-то магическим способом к нему отправляется?
- Вообще к любому? В независимости от места? – недоверчиво переспросила Гелиситэ. Она немало чудес повидала в своём путешествии, но самоотправляющиеся письма казались ей чем-то совсем уж фантастическим.
- В любую точку мира и даже, как говорят, в соседние миры, - гордо заявил хозяин. – Я правда сам никогда не был в других мирах, поэтому писать мне туда некому, но если у вас есть и столь далеко живущие знакомые, можете попытаться. Я вам даже карандаш дам, специально для этой бумаги предназначенный – щедро заявил он.
***
Собрав несколько разноцветных холстов в аккуратную стопку и поблагодарив хозяина, Гелиситэ собиралась уже уходить, когда из «творческого закутка» вновь донесся громкий писк. Девочка и лавочник одновременно обернулись, не понимая, что происходит.
- Хммм, - удивленно произнёс хозяин, пару секунд спустя, - видимо, вы им чем-то особенно понравились. Они, знаете ли, не хотят, чтобы вы уходили от нас без ещё одной вещи. Минуточку.
Он исчез на несколько минут в рядах полок и шкафов, разделяющих комнату на несколько частей, и вернулся уже с объёмным свёртком. Несмотря на внушительный размер содержимое плотного бумажного пакета весило, похоже не слишком много. Лавочник ловко перерезал сдерживающие края свёртка бечевки и вытащил из него роскошный дорожный плащ с блестящей застёжкой, украшенной крупными камнями.
- Вот – протянул он эту невероятную вещь гостье, - они хотят подарить его вам.
- Да что вы, это же совершенно неудобно, такая тонкая работа. Разве я могу….. – попыталась возразить она.
- Тише-тише, - волнуясь, перебил её хозяин, - даже не думайте отказываться, что вы? Анрофены же невероятно расстраиваются, если кто-то отказывается от подарка. Они от этого вообще могут навсегда потерять вдохновение.
- Ой, - испугалась Гелиситэ и побыстрее накинула плащ на плечи. Он пришелся ей как раз впору. – Тогда я с радостью его заберу. Огромное спасибо.
Из уголка раздался восторженный писк и, кажется, работа закипела с утроенной силой. Довольный лавочник улыбнулся ей на прощание и вручил обещанный карандаш для написания волшебных писем.
***
Поздно ночью, когда город, утомившись за день, уже постепенно гасил огни и погружался в сон, Гелиситэ сидела на холме, неподалеку от городка, закутавшись в подаренный плащ и писала письма. Светильником ей служил стеклянный шарик, выкатившийся из сумки, как только начало темнеть, и прибавлявший мощность каждый раз, как только ей становилось плохо видно. Гелиситэ писала письма всем друзьям, которых встретила за последнее время в десятках разных миров. И – вот ведь удивительно – стоило ей написать имя адресата и поставить последнюю точку, как листок бумаги с щелчком растворялся в воздухе. Ещё одну-две секунды там, где он только что лежал искрилось крошечное облачко тумана. А потом исчезало и оно.
Гелиситэ никак не могла проверить, куда же именно отправляются её послания, но почему-то совершенно не сомневалась в том, что каждое из них дойдёт правильно.