Гражданская война в умах продолжается. На разных форумах и страницах обсуждений по-прежнему идёт спор, какой из исторических обликов России является истинным, а какой ложным - царская Россия до 1917 года, Советская Россия 1922-1991, или нынешняя Россия, но только не с 1991, а по крайней мере, с 2000 года.
Люди всё ещё не хотят понимать, что и царская Россия, и СССР, и современная Россия - есть всё одно и тоже. Одна страна, один народ, поколения и состояния которого сменяются одно за другим. И переход из одного состояния в другое обусловлен могучими историческими причинами. Гораздо более могучими, чем любые иностранные разведки, сколь бы мощному государству они ни принадлежали - Германской ли империи, США или Великобритании.
Самое опасное в современности - то, что исторические причины стали редуцировать до Всемогущих Иностранных Разведок. Январь 1905 года, февраль 1917 года, октябрь 1917 года, август 1991 года - везде рука японской разведки, немецкого генштаба, ЦРУ, МИ-6, Моссада, сигуранцы и бог весть кого ещё. И везде зловредные майданщики, которые все до единого проплачены. Это опасное упрощение, за которым теряются истинные причины произошедшего.
В катастрофических изменениях, известных как "революции", есть две составляющих: семена недовольства и питательная почва для них. Семена недовольства может сеять всякий желающий. От человека, одержимого идеей, до агента иностранной разведки. Всё это может существовать и существует. Но семена недовольства по своему действию такие же, как семена культурных растений: они не смогут вырасти и дать урожай, если почва, на которую они упали, не будет достаточно плодородной и удобряемой.
Семена - это идеи переворота и/или революции. Почва - это условия жизни в стране. Чистота, простор, тепло и свет в жилищах - или их отсутствие. Вкусная и здоровая пища, которую едят жители страны - или её отсутствие. Чистая, удобная и красивая одежда и обувь - или их отсутствие. Ровные, аккуратные и чистые дороги и тротуары в городах или весях - или их отсутствие. Это элементарно. Здесь нет никаких откровений.
Если нет питательной почвы - семена недовольства или вообще не взойдут, или дадут неудовлетворительные всходы, которые не потянут на урожай. По-настоящему богатый урожай можно собрать редко. Должно совпасть обычно два фактора: кризис государственного управления (разложение элиты) и война. Такое сочетание факторов даёт достаточно питательную почву, в которой семена недовольства прорастают до большого растения с богатыми плодами: революции.
Питательная почва не создаётся за короткое время и не создаётся извне. Её созданию предшествует длительная и кропотливая, с позволения сказать, "работа". Работа самого управляющего слоя населения, самой элиты, которая забывает про податные сословия и начинает думать только о собственном благополучии. Отследить процесс создания питательной почвы для революции - дело нехитрое. Те же революции 1905 и 1917 года достаточно хорошо изучены, есть и исторические источники, и литература, притом хватает и политически неангажированной.
Самый главный аргумент - практического характера. Невозможно это, не бывает так, чтобы одни проплаты и агентурная работа разведок и генштабов иностранных государств перевернули вверх дном огромное государство, которое было благополучно! Сейчас, 100 с лишним лет спустя, иностранные разведки и генштабы тоже пытаются сделать то же самое - и все усилия на данный момент напрасны. Причём в особенности напрасны теперь, когда идёт фактический гибридный конфликт. Общество слишком ясно видит, кто друг, а кто враг, и все симпатизанты "западного рая" превратились в жалких отщепенцев, которые принесли в жертву все имевшиеся блага просто так, ни за что.
Исходя из этого, должно быть что-то ещё, кроме работы зарубежных разведок и генштабов. Почва для недовольства. В начале ХХ века она была достаточно плодородной. По периоду между двумя войнами (русско-японской и Первой Мировой) есть любопытная литература: сборник документов "Приговоры и наказы крестьян Центральной России 1905-1907 гг. М.: Эдиториал УРСС, 1999". Точно уж не произведение японской разведки или германского генштаба.
Вот, к примеру, Тамбовская губерния, откуда происходят мои предки по отцу.
"Переложить часть налогов с бедного на богатый класс. Необходимо сложить выкупные платежи, потому что платежные средства крестьян и так свыше всякой меры обременены. Поясняем цифрами, В нашем обществе состоит всей пахотной земли 1 180 десятин, а 305 десятин под селом, оврагами, прудами и дорогами. Населения обоего пола 1 700 душ. Следовательно, во всех трех полях на каждого жителя приходится распаханной земли 0,7 десятины, а в каждом поле 0,23 десятины. Повинностей за этот надел в 1904 г. выплачено: выкупных платежей 2 770 р. 45 к., налога поземельного 84 р. 6 к., земского сбора 744 р. 98 к., волостного сбора 584 р. 96 к., сельских 1 200 руб., страховых платежей 503 р. 34 к., продовольственных ссуд до 1901 г. 15% оклада поземельных сборов, т.е. 539 р. 91 к., продовольственных ссуд по неурожаю - 1901-1902 гг. 413 р. 74 к., на образование общественного продовольственного капитала 447 р. 93 к., всего 7 289 р. 37 к. Кроме сего, недоимок от прежних лет выплачено 806 руб. и громадные расходы по отправлению натуральных повинностей… Но из всех поименованных платежей для нас не понятен платеж для образования запасного продовольственного капитала. Вообще ведь запас делают, когда есть избыток. У нас же для этого запаса распродают кур, и притом капитал для нас опять чужой: мы не знаем, что на него делается, потому что отчета в нем нам никто не дает".
Но это только цифры. Цифры, которые почти не содержат констатаций, к чему приводит выплата такого количества налогов, сборов и кредитов. Констатации содержатся в других наказах.
Вот, к примеру, окрестности древнего русского города Суздаля.
«Как мы живем, так жить более нельзя. О нас относятся наши начальники, что мы живем хорошо, а ожидаем лучше, пьем чай, едим кашу и одеваемся в генотки. А мы до того плохо себя чувствуем, что страшно сказать, еще через 5 лет едва ли окажемся хорошими подданными. Тяжесть государственных непорядков так придавила нас, как лист к земле: всюду нужда, голод и холод. А в чем мы живем и что едим? Живем в гнилых, вонючих шалашах, питаемся свинным кормом и то не досыта, а одеваемся в лохмотья. В нашем распоряжении имеем мы только один надел земли, стоющий нам 10 руб. за десятину каждогодно, да и тот расстрелян в 40 и более местах. Доходом с него мы едва оправдываем подати и на церковь; отдаем все без остатка на жалованье господам и священникам. Кто-кто не пользуется нашими трудами, а подумать о нас никому нет дела, - умирай с голоду, никто не пожалеет: «лишь были бы желуди, я от них жирею». Неблагодарное правительство так доездило нас, как клячу, и стремятся до конца добить нас.
В нашей Владимирской губернии начальство столько беспорядков произвело, что и не перечесть. Например, теперь выбивают насильно с крестьян мирской сбор по 20 к. с души, не дал, самовар унесут и с аукциона продадут. Перед Пасхою у крестьянина нет копейки Богу подать, а потому по всему селу идут слезы, - ходит староста с понятыми и обирает самовары, а на другой день приезжает старшина и ослушников сажает под арест и привлекает к суду. В Суздальском уезде в 1-м участке, и селе Н. один крестьянин из самых хороших плательщиков вызывается повестками на волостной суд -го числа сего Апреля месяца за то, что не уплатил мирской сбор 80 коп. и не дал в продажу самовара.
Судьба нас карает и мы себя чувствуем в сильном изнеможении».
Или вот - Костромская губерния; тут не только на тему тяжёлого положения податного сословия, но и на тему коррупции и подделанной статистики.
«Защитников у нас нет. Земские начальники - не защитники наши. Они поставлены к нам главным образом лишь для того, чтобы судить нас в пользу удела да получать от него за то награды. Волостное правление служит не нам, а мы принуждены служить ему; когда мы вздумали заявить о нужде нашей земской управе, о том, что кругом нас лишь надувают да обирают, что на обсеменение нам дали почти наполовину семян невсхожих, что нам грозит и на будущий год неурожай, что становые да урядники за подати и штрафы готовы последний кусок хлеба у полуголодных ребятишек наших изо рта вырвать, - так что с нами хотят сделать земский начальник с волостным правлением? Он приказал арестовать нашего уполномоченного, собирать подати, он обещал засадить в холодную всех, подписавших эту бумагу! А писарь с прочими сочинил ложный приговор о хороших озимях и устроил так, что некоторые из нас подписались под ним. Это что значит? Это значит, что у нас, у холодных, у голодных, у темных вырывают кусок хлеба и в то же время не дают никакой возможности никому голоса своего подать. Это значит, что нас сознательно толкают в могилу от голодной смерти, а мы слова не могли сказать против этого!
Нет, будет, натерпелись мы всяких притеснений и суделок над нами! Еще в прошлом году мы постановили - сократить жалованье своим дармоедам: писарю и всей канцелярии правленской. Но что сделали с нашими постановлениями? Плюнули и ногами попрали его; земский начальник, по словам казначея, выдумал обморочить нас, что Губернское присутствие приказало выдавать захребетникам нашим прежнее жалованье. Никто не имеет права, а тем более Губернское присутствие, распоряжаться и отменять наши постановления - постановления волостного схода».
Полагаю, этого достаточно. Выдержек из сборника документов в Сети ещё много, нет нужны переписывать их все. В двух словах: власть обращалась с основным податным сословием по принципу "не своё, не жалко". Крестьяне постепенно вытеснялись из деревень высокими налогами, безземельем и невозможностью пропитаться со своих наделов. Путь был один - уходить в город и там искать пропитания. Рабочим на фабрике мог стать ещё не каждый - не на всех хватало рабочих мест. И не дай бог серьёзно заболеть или получить увечье - в те годы больничных никто не давал, а просто выбрасывали на улицу, как испортившуюся вещь.
Впрочем, и у тех, кому повезло обустроиться, жизнь была не сахар. Конечно, всё зависело от конкретного заводовладельца; были и те, кто о своих рабочих заботился, строил им больницы и столовые. Так ведь и крепостники до 1861 года далеко не все были изуверами и самодурами! Такие примеры современная пропаганда зачастую выдаёт как правило, хотя на самом деле сие правилом не являлось. Правилом было другое: рачительные хозяева кроили денежки как могли, стараясь отхватить в свои капиталы побольше да в убытке ни с чего не остаться. Как, например, рачительный хозяин - старообрядец Хлудов, который чисто по-иезуитски компенсировал пожертвование на печатание богослужебных книг за счёт зарплатного фонда своих предприятий. Напечатал книг для единоверцев - и рабочим на 10% зарплату урезал, ни в чём убытку не потерпел. И коллеги наверняка ещё сказали: "похвально, похвально, хорошим купцом стали, лишнего не передадите!".
Мы привыкли воспринимать 8-часовой рабочий день, 2 выходных, отпуск и больничные как данность. А ведь это не данность. За это пришлось бороться, процесс был длительным. До 1897 года рабочий день был никак не нормирован, у отдельных рачительных хозяев он достигал 19 часов - не для того русский купец покупал дорогие станки, чтобы они простаивали! Рабочие не железные? Без разницы. Пусть работают, кто не хочет - может убираться вон и подыхать с голоду, тут целая очередь на улице стоит.
Да, это при Николае II ограничили максимальную продолжительность рабочего дня. "Всего лишь" до 11,5 часов. По-прежнему никаких больничных и отпусков, никакой техники безопасности и средств защиты, зачастую не было и жилищ - рабочие жили и спали там же, где и работали. Пенсии по потере трудоспособности не было - только единовременная компенсация, а дальше живи как хочешь. Текстильщики, к примеру, зачастую не доживали и до 40 лет - от висевшей в воздухе хлопковой пыли у них быстро садились лёгкие. Правительство занималось рабочим законодательством не потому, что было такое доброе, а потому, что положение со стихийными и организованными стачками в конце XIX - начале ХХ века стало уже вызывать тревогу. Надо было как-то обезопасить себя, хотя получалось плохо: хозяева производств практиковали всякого рода ухищрения, чтобы максимизировать прибыль. К примеру, рабочему выдают зарплату один раз за 3-4 месяца, он без денег, ему надо кушать чего-то. К его услугам заботливо возведённые фабричные лавки, в которые добрый хозяин закупает самый дешёвый (и обычно некачественный) товар. "А как я куплю, если денег нет?" - говорит рабочий. "А так: до расчёта мы тебе в долг продадим, а как с тобой хозяин расплатится - так и ты с нами расплатишься". Цены выше городских на 15-20%, продаётся на правах монополиста, а закуплено по дешёвке - вот и ещё рублики в карман русского купца, и снова похвала от коллег: "хорошим купцом стали, лишнего не передадите!".
И это не вся питательная почва для революции. Россия всегда гордилась своей армией, которая защищала наши пределы от врагов, но и здесь уже не всё было гладко. Попытки отрицать это, как правило - отечественные издания "легенды об ударе ножом в спину". Дескать, у армии на фронте всё было хорошо, но тут развернули деятельность проплаченные агенты иностранных разведок в тылу, развратили тыл, устроили массовые выступления рабочих, крестьян, а потом и солдат распропагандировали. Одна загадка, почему у агентов иностранных разведок всё пошло настолько хорошо, что за ними пошли миллионы.
"- Ваше Величество, у меня на руках последние известия из правительственной канцелярии, которые я считаю своим долгом сообщить Вам немедленно. Число бастующих рабочих по империи перевалило за миллион. Бунтующих крестьян - за три миллиона. Они разгромили до двух тысяч помещичьих имений. Кроме того, отмечаются бунты в воинских частях, возвращающихся с Дальнего Востока. Если выступления крестьян, рабочих и солдат сольются воедино, а предлагаемый манифест о даровании свобод не будет подписан и опубликован, ситуация может выйти из-под контроля.
- ...
- Государь, у меня также на руках обращение от вашего августейшего кузена, императора Вильгельма. Он предлагает Вам и Вашей августейшей семье своё гостеприимство в том случае, если события в России примут неблагоприятный оборот. Прямо сейчас на рейде близ Кронштадта стоит германский миноносец G-110, его машины под парами. При необходимости он может немедленно прибыть к Петергофскому взморью и доставить Вас вместе с Вашей семьёй в безопасное место.
- Что ж, Сергей Юльевич, если вопрос стоит таким образом...
- Да, боюсь, именно таким, государь.
- Я подпишу манифест".
Но я должен рассказать о неладах в русских вооружённых силах начала ХХ века. Должно же быть какое-то объяснение массовому участию солдат и матросов в революции 1905 года и всеобщему отказу защищать существовавший строй в феврале 1917 года. Какое-то объяснение кроме "всемогущих иностранных разведок".
Перечитывал А. А. Игнатьева "Пятьдесят лет в строю". Конечно, кто-то может отмахнуться от воспоминаний потомственного дворянина и царского офицера, считая его апологетом революции. Но что-то же заставило человека, пользовавшегося всеми привилегиями, которые давала ему система, пойти против неё. Тем более что мемуары Игнатьева состоят не из огульной критики. Он превозносит храбрость и стойкость русского солдата, который в любых обстоятельствах оставался хорошим воином. Он положительно отзывается и генералах Русско-Японской войны, которых обычно принято критиковать, будь то Куропаткин или Штакельберг. Но парадокс - вроде бы и русский солдат отважен и стоек, и генералы старательны и работоспособны, а вот вместе всё как-то не работает. Русская армия в Манчжурии терпит поражение за поражением и катится назад, не в силах ничего поделать с японским наступлением. Потому что старательность и работоспособность генералов и храбрость солдат - это не всё. Надо разведывать местность и наносить её на карты. Надо вести разведку передвижений противника и уметь при этом отличать своих от чужих, а также определять численность скапливающихся перед фронтом врагов - хотя бы приблизительно. Надо предоставлять войскам адекватное ситуации вооружение - артиллерию, подходящую для передвижения в гористой местности, большую часть боезапаса для которой составляют фугасы, а не шрапнель. Надо обучить артиллеристов стрельбе с закрытых позиций, что в условиях сложного рельефа крайне важно. Надо предоставлять адекватное театру военных действий снаряжение - ботинки на мягкой подошве, а не сапоги, в которых очень тяжело ходить по горам. Ничего этого не было сделано.
Кроме того, какими бы положительными личными качествами генералы и адмиралы не обладали лично, они должны уметь работать вместе, чтобы вся армия была единым организмом и все её подразделения действовали согласованно. С этим тоже были проблемы. Связи между подразделениями уровня армии, корпуса, дивизии, полка даже в том скромном объёме, который мог быть возможен в начале ХХ века - не было. Одно подразделение напирает вперёд, другое стоит на месте, а у командира третьего подразделения упала мораль, ему почудилось, что японцы его сейчас окружат, и он командует отход, оголяя тот или иной участок фронта. Мораль иногда падала до того, что отдельные офицеры пытались уговаривать своих коллег сдаться прямо сейчас, всё равно ведь всё уже кончено. И потом их никак за это не наказывали, а даже наоборот, порождая соответствующие эмоции у коллег. "Как же это так - полковника Нечволодова повысили? Мы же под Ляояном думали, что он сошёл с ума".
Отдельные полки, батальоны и роты выдергиваются из боевых порядков вышестоящих подразделений для того, чтобы укрепить зону ответственности соседнего подразделения. В результате подразделения перемешиваются между собой, и управлять войсками становится крайне затруднительным.
Ни к чему хорошему это в итоге привести не может и не приводит, и закономерно ведёт к проигрышу. Проигрышу, которого никто не ожидал и который становится страшным разочарованием.
А в тылу при этом дела творятся не лучше. Особенно тяжёлым испытанием становится инфляция национальной валюты, ведущая к росту цен. Крестьяне начинают сильнее страдать от малоземелья, потому что у них нет средств брать землю в аренду. Как было сказано в одном из наказов, "аренду или совсем не дают, или не угодно ли платить по 15 рублей за десятину; брать на таких условиях прямой убыток, да и цена-то нарочно назначена, чтобы мы не просили об аренде". Рабочие, которые и до войны с трудом сводили концы с концами, во время войны оказываются в бедственном положении. Всё это в сочетании с бесконечными дурными вестями с фронта, в конечном счёте, и приводит к началу выступлений. Властям кажется, что они могут эти выступления взять под контроль ненасильственными способами, но вот беда: чтобы завершить схему, нужно было, чтобы Николай II, подобно его предку Николаю I, вышел бы к народу и поговорил бы с людьми. А последний русский монарх уже не мог на это решиться - слишком богатый опыт покушений скопился за вторую половину XIX века. Любой с виду безобидный подданный мог оказаться террористом с бомбой или револьвером в руке, которому нужно только "уничтожить ненавистного врага", и нет дела до того, что будет потом. Потому 9 января 1905 года и дальше случилось то, что должно было случиться. Других вариантов не было. Этого восстания оказалось ещё недостаточно, чтобы уничтожить форму правления и государственного устройства. Власть смогла отманеврировать, частично уничтожить недовольных, а частично утихомирить. Но только на время, потому что в мире назревали великие события, в стороне от которых Россия остаться не могла.
И Россия оказалась к этим событиям не готова. Как материально, так и морально.
Есть ещё и такие вещи, которые не могут быть раскрыты банальным сведением в таблицы. К примеру. Известно, что поводом восстания в Петрограде стала нехватка продовольствия, при том, что если посмотреть общую статистику железнодорожных перевозок, никакого коллапса не видно. Но это только кажущееся противоречие. Всё дело в том, что подвижный состав железных дорог всё больше и больше забирали под военное снабжение, игнорируя нужды тыла. В итоге получилось так, что в 1916 году снабжение фронта вполне наладилось и оздоровилось, но вот со снабжением тыла начались проблемы; в первую очередь - со снабжением городов продовольствием, в том числе и столицы. Причём в ходе Гражданской войны абсолютно на те же грабли наступило и Белое Движение в Сибири.
"...Продовольствия в городах нет, потому что железные дороги его не перевозят. Всё использовано под эшелоны. Даже у интендантства на днях было 15 вагонов при суточном расходе 11. Между тем, в 250 вёрстах, в Шадринске, лежит готового хлеба 400 вагонов. Вообще, хлеб есть, но обещания командарма выделить часть составов для перевозок, данные ещё в ноябре, а затем подтверждённые, не выполняются.
То, что начальник военных сообщений обещает сегодня, завтра же не выполняется. Есть населению нечего, и приходится покупать хлеб, привезённый гужом за 300 вёрст, у спекулянтов. Рабочие говорят: "Прибавок для удовлетворения спекулянтов или хлеба". Все попытки добиться распоряжения в первую очередь перевезти продовольствие для интендантства, семенной материал, хлеб для населения - игнорируются. Население доводится до отчаяния, а с голодными рабочими наладить и даже удержать промышленности не могу". (апрель 1919 г., доклад особоуполномоченного по управлению Уралом Сергея Семёновича Постникова).
Но это всё ещё не самое худшее. Гораздо хуже - критический недостаток мотивации солдат, непонимание, за что именно они воюют. "Сколько раз я спрашивал в окопах солдат, за что мы воюем, и всякий раз получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были где-то убиты... Выходило, что людей вели на убой неизвестно из-за чего, то есть по капризу царя... Войска наши были обучены, дисциплинированны и послушно пошли в бой, но подъема духа не было никакого, и понятие о том, что представляла из себя эта война, отсутствовало полностью". (А. А. Брусилов, "Воспоминания", М., 1963, стр. 82-83).
Первая Мировая война сама по себе была тяжёлой, тягомотной и утомительной. В силу технического оснащения того времени другой она и не могла быть. И людям, сидевшим в окопах месяцами, нужна была мотивация - ради чего это всё. Самая убедительная, пожалуй, была у французов - освободить родную землю, занятую вероломным врагом. Лучшей мотивации и придумать нельзя, хотя и она в 1917 году дала трещину после провала генерального наступления по плану Робера Нивеля - заметьте! У всех остальных наций мотивация была похуже. Но в особенности у России - низкий уровень образования солдат, который в принципе не позволял им разобраться в тонкостях международных отношений, и сохранившееся сословное деление общества, которое подчёркивало положение простых солдат и оторванность их интересов от "господ".
И недостаток мотивации для низших сословий сочетался с разложением высших сословий. Проблемы начинались на самом высшем уровне. В стране, где престол может наследовать только лицо мужского пола, наследник Николай Александрович с какой-то роковой неизбежностью, "по любви" выбирает себе в жёны Алису Гессен-Дармштадтскую, носительницу гемофилии - неизлечимого генетического заболевания, которое с высокой долей вероятности ведёт к смерти мужского потомства в раннем возрасте от неустранимых кровотечений. Девочки, рождённые от такого брака, становятся носительницами данного недуга и передают его, в свою очередь, следующему поколению.
Единственный мальчик, рождённый в царском браке, естественно, оказывается больным. Официальная медицина может только расписаться в своём бессилии. Это приводит к дополнительной нагрузке на психику родителей, а также - к появлению при дворе всякого рода сомнительных личностей, выдающих себя за "чудотворцев". Наиболее известен последний из них - сибирский крестьянин Григорий Ефимович Распутин. О нём написано очень много, но главное - что его деятельность непоправимо подрывала авторитет правящего дома, но поскольку он был "царским чудотворцем", ему всё сходило с рук, и никто не мог с ним справиться - ни епископы Феофан и Гермоген, ни министр Хвостов, ни главнокомандующий великий князь Николай Николаевич. Даже увещевания родной сестры Эллы (Елизаветы Фёдоровны) и свекрови, вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны (Дагмар Датской) оказались совершенно тщетны. Свекровь только пророчески констатировала: "Моя несчастная невестка погубит всю нашу династию. Она искренне верит в святость этой глубоко сомнительной личности".
А куда деваться любящему материнскому сердцу, которое всеми силами хочет спасти своё дитя? Никуда. Поэтому все скверные истории с "чудотворцами" - также неизбежность.
Чудотворством функции Распутина не ограничивались - он стал активно вмешиваться в политику и наладил "торговлю влиянием". Временами эта торговля выливалась в очень скверные истории.
Вот к примеру. Начальник департамента полиции Степан Петрович Белецкий стал метить на место министра внутренних дел, которое занимал Алексей Николаевич Хвостов. И для достижения своей цели решил использовать влияние Распутина. Хвостов же, в свою очередь, прельстился должностью премьер-министра и тоже хотел использовать влияние Распутина, но неверно определил, что для этого было нужно, и думал, что Распутина можно задобрить подачками и подарками стоимостью в 1000-2000 рублей. А заодно толсто намекал в личных беседах с Распутиным, что неплохо бы объединить посты премьера и министра внутренних дел. Тогда Распутин уже понял, что для такой должности Хвостов точно не годится - он попросту глуп. Ну что такое 2000 рублей в сравнении с теми деньгами, которые поступали от бесчисленных просителей, стоявших на лестнице дома на Гороховой? И разве будет умный человек обозначать свои вожделения столь явно?
Хвостов, однако, нашёл другой способ - действовать через известного авантюриста Манасевича-Мануйлова, которого Распутин привечал. Манасевич-Мануйлов попросил Хвостова помочь с одной личной проблемой. Половой. Его любовница Лерма-Орлова перестала допускать его к себе в постель, потому что нашла любовника попривлекательнее - молодого шведа Петца, который давал ей уроки верховой езды. Хвостов, разумеется, со своими полномочиями без проблем всё порешал: сфабриковал на Петца дело о государственной измене, что тот якобы организует продажу русских лошадей в Германию. Петца арестовали и выслали из страны, Манасевич-Мануйлов торжествовал, а насмерть перепуганная Лерма-Орлова теперь допускала Манасевича к телу по первому требованию. Хвостов только усмехнулся и сказал Манасевичу: "За тобой должок". Он не знал, что Манасевич им просто попользовался и уже решил кинуть, потому что кандидатура на пост премьера была найдена (Б. В. Штюрмер) и Хвостова там близко не было.
Манасевич пришёл к Хвостову. Сильно извинялся. Сказал: "Я тут ни при чём. Это сговор Распутина и митрополита Питирима. Я пытался отговорить их, но ничего не вышло. Я сделал всё, что мог". Это была ложь - Манасевич был в курсе событий, ему уже пообещали хорошее место работы. Хвостов был в ярости и начал мстить, но как всегда - глупо и импульсивно. Сначала скомпрометировал митрополита Питирима, сделав достоянием общественности его доброе личное знакомство с Распутиным. Царице это сильно не понравилось. Но Хвостов только начал. Он решил скомпрометировать самого Распутина путём вовлечения его в скандал и массовую пьяную драку с полицейским протоколом. Но опять сделал глупость - подключил к этому делу Манасевича, всё ещё не зная, что авантюрист его предал. Манасевич, Распутин и их друг Михаил Снарский попросту пропили хвостовские ассигнации в ресторане "Палас-театр", и Хвостов оказался осмеян.
Тогда всё больше и больше злившийся толстяк решил, что Распутина надо убить. И опять выбрал не того союзника - Степана Петровича Белецкого, который давно решил, что глупого шефа надо подставить и вышибить с должности, а с Распутиным выгоднее сотрудничать, а не ссориться.
Дальше пошла самая настоящая рубка. Хвостов связался с беглым иеромонахом Илиодором, решив заполучить у него письма, компрометирующие Распутина (связь с царицей и дочерьми). После известного торга в Норвегию по совету Белецкого был послан некий Ржевский (поручик или нет - неизвестно). Ржевский нарочно устроил на границе скандал, был арестован и на первом же допросе признался, что ему дал поручение лично министр внутренних дел Хвостов - отправиться в Норвегию и договориться с Илиодором об убийстве Распутина. Одновременно Белецкий послал телеграмму Илиодору, в которой содержались сведения, что отцу Григорию грозит смертельная опасность и нужно поостеречься таинственного посланца, который может прибыть со дня на день.
Илиодор увидел возможность помириться с отцом Григорием и в свою очередь отправил телеграммы Вырубовой и Распутину. В ходе дальнейших разбирательств Хвостов и Белецкий стали валить вину друг на друга, причём Хвостов осмелился даже арестовать "секретаря" Распутина, Симановича, стал бросаться обвинениями в шпионаже в пользу Германии и грозился обыскать квартиру самого Распутина, но тут уже из Царского Села раздался окрик: "Прекратить!!!".
Хвостова уволили с поста министра внутренних дел без наград, без должности и даже без доклада. Но и С. П. Белецкий вожделенного поста министра не получил - его, можно сказать, сослали, назначив иркутским генерал-губернатором (хотя на этот пост он так и не заступил).
В общем, оба главных участника скандала остались с носом. Но успокоиться не пожелали и всё дурно пахнущее дело вылилось на страницы прессы. Белецкого, как и Хвостова, окончательно выпнули с госслужбы, но вред был уже нанесён.
"Вся деятельность правительства предстала перед нами как бульварный роман! У нас не просто дурное правительство - его попросту нет!" - резюмировал в Думе П. Н. Милюков.
Из зала в ответ стали выкрикивать: "Как это нет?! А Распутин?! Он чем не правительство?!".
...И если бы только Распутин. Подобные скандалы были не единичными. Другие известные примеры: попытка заказного убийства С. Ю. Витте в конце 1905 года, организованная чиновником по особым поручениям Буксгевденом, где исполнителями выступали два маргинала из "Союза Русского Народа" (при чтении этого сюжета напрашивается известная фраза: "только не нанимай на это дело идиотов") или совершившееся убийство записанного многими современными консерваторами в "спасители России" П. Н. Столыпина. Убийство премьера было совершено при весьма странном пренебрежении своими обязанностями со стороны всех служб безопасности - дворцовой охраны, охранного отделения, жандармов. Просто взяли и поверили двойному агенту Богрову, просто впустили его в театр 1 сентября 1911 года с заряженным револьвером. А потом царь в 1913 году личным распоряжением велел расследование прекратить.
Финализирую.
Для создания непрерывности российской истории нужно принять все её моменты без изъятия. Это так же, как в психологии - принятие себя таким, какой ты есть. Принять и осознать неизбежность каждого из событий в силу цепочки причин и следствий, а не принимать одно и не принимать другое. Только так мы сможем освободиться от бесконечных самокопаний и самообвинений. Я привожу скверные, но знаковые истории начала ХХ века не для того, чтобы поглумиться, а для того, чтобы показать, что для революции 1917 года действительно были причины, и потому её тоже нужно принять как часть нашей истории и понять наконец, что это не роковая случайность и не происки "сил зла" и "предателей".
Ещё раз: принимать и осознавать неизбежность каждого из исторических событий в силу цепочки причин и следствий. И принимать каждое историческое событие как часть нашей истории, говоря, почему это случилось, и уже потом - как это ужасно и как этого избежать.
Я верю, что такое возможно. Я хочу найти способ это сделать.
В случае с упадком и разрушением Советского Союза - уверен, можно тоже найти достаточно похожих моментов, напоминающих упадок и разрушение Российской Империи. Просто я скажу откровенно - эту эпоху я специально не изучал, в отличие от революции 1917 года. Потому на эту тему я рассуждать не могу.