Сегодня рассказ будет об отчиме моей бабушки по материнской линии, о Койдушеве Георгие Степановиче, которого все жители села Саратан Улаганского района знали как «Jот-караан».
О его жизни до брака с моей прабабушкой Толтоковой (Качиковой) Ольгой Абрамовной сведений мало, известно лишь то, что он из многодетной семьи, которая жила в урочищах между селами Улаган и Саратан. Родился Георгий Степанович в месте под названием Кара-Тобрак в 1910 году. В самом начале Великой Отечественной войны он ушел на Ленинградский фронт, где до конца войны был пулеметчиком, получал ранения, о чем свидетельствовали шрамы от сквозных пуль на груди, спине и на правой ноге чуть ниже колена. Но за всю свою жизнь он о войне никому ничего не рассказывал, просто говорил что стрелял из пулемета. На часто задаваемые вопросы совершал ли он подвиги, сколько положил врагов на поле боя, он всегда коротко отвечал: «Ийт чаптых», что переводится с алтайского как «не доставай» или просто «не задавай вопросы». В моих воспоминаниях он уже дед преклонного возраста, жизнь которого шла к завершению. Умер Георгий Степанович в 1996 году в возрасте 86 лет.
Собственно о его жизни стоит начать повествование с женитьбы на Ольге Абрамовне, которая на момент знакомства с ним была вдовой Белеева Пантелея Николаевича. Пантелей Николаевич был образованным человеком, правнуком богатого коновладельца по имени Мелей, построившего на свои средства православные церкви в разных селах Улаганского района, за что его дети, внуки и правнуки удостоились получать церковно-приходское образование в Бийской семинарии. Пантелей Николаевич работал председателем колхоза, в начале войны отвечал за мобилизацию и погиб от рук дезертира, оставив после себя жену с двумя дочерьми - Фёклой, 11-ти лет, и Светой младенческого возраста.
Ольга Абрамовна родилась в 1910 году в семье Толтоковых, но в возрасте 6 лет осиротела и была удочерена бездетной семьей, Качиковым Абрамом и его женой Праскофьей. О своих родителях и опекунах Ольга Абрамовна рассказывала мало, известно только что ее родная мать была дочерью шамана по фамилии Козереков из Онгудайского района. Козереков женился на девушке шаманского рода из села Коо, в браке у них родились сын и дочь, но семейная жизнь у двух шаманов не заладилась, и он вернулся в свое родное село, а жена с детьми продолжили жить в окрестностях села Коо, ныне известном месте под названием «Каменные грибы». Их дочь вышла замуж за Толтокова и родила семерых детей, предпоследней из которых была Ольга.
После войны Ольга работала перевозчиком грузов на гужевом транспорте, поэтому ее свела судьба с табунщиком Георгием, крепкого телосложения, высокого под 1,9 метра ростом. Сама Ольга Абрамовна была сухощавого телосложения и ростом уступала избраннику всего на 5 сантиметров, из-за чего моя бабушка Фёкла среди них казалась Дюймовочкой в семье Гулливеров. Честно говоря, не могу вспомнить, чтобы Ольга Абрамовна когда-либо разговаривала при мне с Георгием Степановичем, люди того поколения не тратили свои силы и эмоции на разговоры. Но Георгий Степанович всегда таял на глазах, когда видел маленьких детей. Старые морщинистые глаза сияли от счастья, когда на горизонте появлялся ребенок, и он непременно брал его на руки и щекотал своей щетиной, вызывая дикий смех. Все в окрестности знали о его слабости щекотать детей своей щетиной, поэтому малышня, специально его провоцируя на игру в догонялки, кричали: «Jот-караан, Jот-караан, бе-бе-бе, не догонишь!» Дед 80-ти лет имел небольшую проблему в коленях, они до конца не выпрямлялись, и он всегда днем выходил на улицу и, сидя на завалинке своего небольшого потемневшего рубленного дома, гладил ладошками свои колени, чтобы в случае чего быстро встать на ноги и догнать хулиганов. Дети сбивались в кучу и, дразня деда, специально толпой как голубки маленьким шажками подходили к нему прикрикивая: «Jот-караан, Jот-караан, бе-бе-бе, не догонишь!» И тут он быстро как кошка резко вскочит с завалинки и схватит одного из детей в толпе, приподнимет на руки и начинает щекотать своей щетиной до полуобморочного состояния ребенка. Смех жертвы щекоток, переходящий в визг, заводил остальных детей на громкий смех радости, что сегодня не он попался в лапы великана. Прабабушка сидя в тенистом углу завалинки лишь уголком глаз немного улыбнется и продолжит курить свою трубку с табаком. Когда ребенок от смеха и визга переходил в плач, Ольга Абрамовна немного покашляет и дед отпускал ребенка, который вытирая свои слезы медленно шел к смеющимся детям. Мы все понимали, что когда прабабушка рядом, прадед не опасен, но когда она бывала дома и он был на улице один, было не до смеха, надо было включать все свои резервы, чтобы удрать от его погони, но он всегда настигал кого-нибудь из детишек и опять щекотал до безумия.
Когда дети шумно играли в войнушку, он то ли вспоминая свои годы на войне, брал веник из веток карликовой березы на длинном черенке и, изображая ствол ружья, из-за угла своего дома направлял в сторону спрятавшихся за укрытием детишек. Если кто из них высунет из укрытия голову, он направлял конец черенка, как ствол ружья, в сторону мальчонки и громко пукал, опять же вызывая смех всех остальных, на что жертва непристойного обстрела кричал: «Я не убит, я всего лишь ранен!»
Вспоминая те дни думаешь, что дед Георгий был отличным аниматором, который целый день мог развлекать детей на улице, играя в догонялки, войнушки, или просто передразнивая их различными кличками, после чего эти клички и навсегда закреплялись за детьми.
Но так ли было весело ему до старости? Думаю, что нет.
После войны он женился на Ольге и в 1947 году у них родилась долгожданная дочь. Но девочка умерла в младенчестве, так и не порадовав своим детским смехом отца. Затем умерла от кори и падчерица Света в возрасте 8 лет. После таких событий семья решилась завести еще одного ребенка и им оказался Саша, родившийся в 1951 году. Он вырос крепким мужчиной, как отец сильный, статный, женился на Чейниной Наталье Павловне и родили двух детей по имени Айана и Алексей. Внук и сейчас как две капли воды похож на него, одним ударом топора может расколоть самые сучковатые пни. К сожалению Александр Георгиевич погиб в возрасте 34 лет от рук односельчанина. Старый фронтовик не стал мстить за своего единственного сына, ведь правосудие и так виновника заключила на долгие годы отбывания срока в места лишения свободы. Обладая такими размерами и силой, дед Георгий мог любого из села вырубить с одного удара. Никто из мужиков не пытался равняется с ним силами, поскольку диких лошадей он валил, ухватившись за его шею. Георгий Степанович в молодости никогда не обучал молодых жеребцов, он брался за объездку только четырех-пятилеток, поскольку смеялся, что мелких коней он может обучить и без седла обхватив его ногами без всяких подпруг. Все мужики его боялись и уважали за его твердый характер, непоколебимое слово, но не сдобровать было тому, кто попадет под его горячую руку, особенно ему не нравились пьяные мужики, поскольку сам он не пил, а только курил трубку с табаком.
Его дом был построен мои дедом, Тандиным Степаном Александровичем, отец которого по фамилии Мансуров Илья Степанович, о котором я ранее писал в рассказе «Чакпырт», был близким другом Георгия Степановича. Георгий Степанович относился к моему деду Степану хорошо, но как-то в один из дней молодой зять напился и пришел к нему домой в гости пьяный, за что его Георгий Степанович по-отечески хорошо побил, после чего Степан и забыл дорогу в его дом, хотя их дома стояли в одной ограде. Вспоминая деда Степана думаешь, какими были злопамятными тогда люди, а ведь до конца жизни они не разговаривали. В наши дни и слово и дело ничего не стоят - словом обещал, а завтра свое слово забрал, сегодня ругаешься и дерешься, а завтра вместе в обнимку клянешься в вечной дружбе, к сожалению только на словах. Глядя на них, стариков, фронтовиков понимаешь, что надо мало говорить, а когда не понимают, то и кулаком ударить, чтобы неповадно было впредь и порядка чтоб побольше было. В Саратане до конца девяностых годов не было ни единого случая воровства, люди могли расседлать своих лошадей в окрестностях села и седло вместе с другими конскими принадлежностями оставить под деревом недалеко от колышка, на котором на ночь привязывали лошадь. А сейчас и коня с арканом и впридачу с колышком могут украсть, эх молодежь, не хватает на ваши головы дедов как Георгий Степанович.
У прадеда Георгия был самый лучший конь во всем селе по кличке «Сары-караан». Конь был под стать Георгию Степановичу, крепкий, высокий, светло желтого окраса, словно с картины о трех богатырях. Старый табунщик понимал толк в лошадях. Когда люди хвастаясь спрашивали у него что он думает об их лошадях, он отвечал: «Сирке ле сирке», что переводится как «вошь и есть вошь». У него был свой метод отбора лошадей, чтобы при переходе через реку Башкаус вода могла доходить не выше живота коня, чтобы он мог утащить копно любого размера, чтобы мог нести на себе двух крепких мужиков в поездке на весь день, таким и был его конь. Своего коня он не доверял никому, кроме своего внука Алексея, с кем я сповадился в детстве ездить в тайгу на лошадях. Для своего внука он подобрал точно такого же коня, как по размеру, так и по окрасу. Как же приятно вспоминать о них, какой у них был быстрый аллюр, какая грива, какая сила. Однажды, дед Георгий сказал своему внуку Алексею привести лошадей на водопой, но мы с Алексеем решили удивить деда приехав с противоположной стороны. Село Саратан расположено в ущелье двух склонов гор. Освещаемое солнцем правобережья реки Башкаус более пологий, на вершине которого расположено ровное поле, на котором привязывались деревенские лошади, но добраться до этого поля по склону идти два километра. Услышав это, сосед по имени дед Самсон попросил привести и его лошадь. Дойдя до лошадей, Алексей сказал, что он без седла сядет на младшего Жёлтого, а старого Жёлтого на коротком аркане за собой поведет, а я на самсоновском коне следом за ним. Алексей знал, что его дед будет ждать нас с этого склона, но Алексей предложил спуститься по крутому склону реки Саратан (приток реки Башкаус), подняться на противоположный склон и спустится с Jар-баажы в село и подъехать со спины деда. План был увлекательный, но при переходе через бурную реку Саратан в узком ущелье между двух скал коня деда Самсона чуть не унесло рекой, а кони деда Георгия посреди реки еще остановились и напивались студеной водой как газировкой в жаркий день. Затем, когда поднимались по крутому склону, конь деда Самсона, не удержав равновесие, упал в ущелье, я в последний момент спрыгнул с падающего коня и ухватился за дерево. Ошалевший от высокого падения конь деда Самсона не мог встать на ноги, а еще надо было его как-то вытаскивать из ущелья. Алексей привязав коня арканом за недоуздок и другим концом аркана за хвост коня, потянул с места. Конь кое-как встал и словно на палубе корабля качался из стороны в сторону. Думать о его вскарабкивании на крутой склон горы было бы фантастикой, но Алексей взял коня за недоуздок и резко пришпорил своего младшего Жёлтого, как оба коня по инерции параллельно взобрались на вершину. Я сел на старого Жёлтого и спокойно поднимался на крутой склон, ухватившись двумя руками за густую гриву коня, а он как обнаглевший от неуважения ко мне, останавливаясь, щипал траву на клоне, как будто весь день не ел на поле. Когда привели коней, дед Георгий не был удивлен повадкам своего внука, ничего не сказал. Я лишь молча отвел коня деда Самсона и отдал ему, ничего не сказав о произошедшем. Впоследствии я видел, как дед Самсон спокойно туда-сюда ездил на своем коне, но каждый раз его конь испуганно на меня косился.
Георгий Степанович всегда спал неспокойно ночью, поэтому в его традиции был обязательный послеобеденный сон. Сквозь сон он то кричал, то фыркал как конь, а когда просыпался, рассказывал, что очередного односельчанина черти понесли на кладбище. Так и было, кто-то в Саратане в этот день умирал. Любая похоронная сессия проходила мимо его дома, потому что его дом был построен прямо на обочине дороги и даже забор не отделял от дороги два окна, выходящие на улицу. Говорят, что все горловые певцы так или иначе видят потусторонних обитателей, исключением здесь не был и он, поскольку играя в топшур он мог часами исполнять кай.
При его жизни никто ему почести как ветерану не оказывал, а может я этого ввиду юношества и не замечал, но на углу его дома была прибита жестяная красная пятиконечная звезда, таких звезд в других домах в селе Саратан я больше не видел. Прожил он жизнь почти аскетом, имел всего одного коня и дом, который находился в ограде зятя. Прабабушка Ольга умерла в возрасте 82 лет в 1992 году, а прадед Георгий пережил ее на четыре года. Его падчерица Фёкла относилась к нему как родному отцу, так же как и его родные сноха и внуки, ухаживала за ним перед смертью, поэтому в моей памяти он остался именно как «Караан-тайдак», что переводится как прадед.