Этот рассказ я посвящаю людям, любящим свою Родину.
Низкий Вам поклон!
Вам! Воюющим. Работающим в тылу. Волонтёрам, собирающим и доставляющим посылки. Обычным людям, на средства которых закупается всё, что так необходимо на передовой. Врачам и всему медперсоналу, которые ежедневно рискуют своей жизнью под обстрелами и сутками оперируют раненых. Всем! Всем! Всем!
Спасибо Вам за вклад в победу!
И помоги нам Господи!
ЗАПИСКИ ПОЛУПАТРИОТА
Странно, дома на удобной кровати под тёплым одеялом он подолгу не мог заснуть. В окопе под звуки рвущихся снарядов отрубается за минуту. И сны… Вдруг начали сниться сны. Вот он снова маленький, и рядом мама, способная защитить от всего на свете. Просыпаясь, Сергей думал: «Хорошо было бы вернуться в детство. Туда, где самая большая неприятность— это разбитая в кровь коленка, а не в эту реальность, в которой каждый день погибают люди, участвующие в, по сути, братской войне. Погибают неизвестно за что. Скорее бы домой».
Сергей разглядывал маленький календарик, в котором старательно ставил крестики за каждый прожитый день. Скоро, уже скоро, надо только немного потерпеть. С этой мыслью он уснул, сжимая в руке заветный календарик.
Снился прощальный вечер. Они сидели с Колей и тупо напивались. По официальной версии это были проводы Сергея. В понедельник он получил повестку, а во вторник в военкомате узнал, что Родина в нём нуждается. Дали несколько дней на сборы. И шагом марш! Завтра, уже завтра его безмятежная жизнь закончится.
— Ты пойми , Коля, —заплетающимся языком доказывал он собеседнику, — я-то не против патриотизма, но, блин, я не хочу туда. Не хочу! Я.…
— Серёга! — Николай резко оборвал его монолог. — Ну, как малое дитя, в самом деле. Ты, что же, реально думаешь, деды наши в сорок первом прямо жаждали на фронт попасть?! Но Родина сказала надо! И они пошли!
— Блин, Коля! Это совсем другое! Там враг пришёл на нашу землю. Понимаешь, на НАШУ! И это был враг. А тут? Люди говорят с нами на одном языке и, по сути, они защищают свою землю от захватчиков.
— Если ты при мне ещё хоть раз эту ху**ю повторишь я тебя ударю, — вышел из себя Николай, вскакивая и переходя на крик. — Кто землю защищает?! Наёмники и отморозь фашистская!? Пойми ты, их надо уничтожить! Уничтожить любой ценой! И не надо перекладывать на других, это должны сделать мы!
Коля запнулся. Вспомнив, как ему отказали, когда он хотел записаться добровольцем, и добавил уже потише:
— Ты, это должен сделать, ты. Здоровье им моё не нравится, б**ть. У кого оно сейчас идеальное? — Пробормотал он и устало опустился на стул.
— Коль, ну может быть уже хватит с тебя этих войн? Пора, наконец, привыкать к мирной жизни.
— Сережа! То, что ты видишь из окна, не вся Россия! Какой ,б**ть, мирной жизни? Где она мирная? То, что ублюдки пока ещё не зашли в русские города, это заслуга Путина, который не очканул и начал первым.
Он налил ещё по одной.
— Давай выпьем за патриотизм!
Сергей промолчал и нехотя начал подносить рюмку ко рту. Николай зло выхватил её и поставил обратно на стол.
— Ты сначала скажи, ты — патриот?
— Коля, не начинай, и так херово.
— Что сложного? Просто ответь, да или нет?
— Ну... Как бы поточнее выразиться, скажем так— я полупатриот.
— Эх, Серёжа,— печально вздохнул Николай.— Полупатриотов не существует. Это как полу*идр: даже если зад не успел подставить, суть уже и так понятна. Не хочу я больше об этом говорить, вот вернёшься, тогда и обсудим.
— Если вернусь, — еле выговорил Сергей и отрубился прямо за столом.
Проснулся уже на рассвете в своей кровати. Видно, Колян постарался. Болела голова. Вставать категорически не хотелось, но пришлось. Встать. Найти таблетку. Заварить кофе.
Он пил кофе и смотрел в окно. Рассвет озарял город, и тот потихоньку оживал. Сегодня миллионы людей пойдут на миллионы работ, а вечером отправятся по домам. Они будут жить своей обычной жизнью, даже не подозревая, что есть такой парень Сергей, который сегодня покинет этот город без твёрдой уверенности вернутся обратно.
Дятел
Попали под обстрел в лесу. Из шести человек только двое остались живы. Пока живы. Он и сержант Дятлов. Ох, недаром в народе говорят, что фамилия дана человеку не просто так, в ней вся его суть заключается. Дятлов, например, с упоением стучал обо всём и на всех. Эту его особенность все прекрасно знали. При нём обсуждали только ту информацию, которую надо было оперативно донести до масс. Дятел со своей задачей справлялся на твёрдую пятёрку. А ещё он был трус. Короче говоря, личность крайне неприятная. А в четвёрку погибших не попал, получил лишь небольшое ранение в ногу.
Четверых хороших ребят больше нет, а он жив. Почему? Кто там наверху делает выбор? И, главное по каким причинам кого-то забирают, а других оставляют жить?
Конкретно в тот день Сергея похоже оставили, чтобы он нёс раненого Дятла на себе несколько километров. А Дятел, к большому сожалению, анорексией не страдал, нести было тяжело.
В который раз подумалось: «Зачем он здесь? Для чего эта война? Когда уже этот бред закончится? Скорее бы домой»...
Женька и Леночка
Имена детей он узнал позже, как и то, что их отец ушёл добровольцем и через несколько месяцев погиб.
Тот день был абсолютно такой же, как и все остальные. Вечером он собирался поставить крестик в календаре. Скоро, очень скоро обратно. Домой. В нудную, скучную, но мирную жизнь. Только бы дожить.
Ближе к обеду пришла машина с продуктами, и руководство отдало приказ раздать гуманитарку нуждающимся в городе. Приехали. Начали раздавать прямо с машины. А дальше, как кино отрывками или диафильмы. Вспомнилась мама... Она часто крутила ему диафильмы. Как же волнительно было ждать следующий кадр, когда смотрел плёнку в первый раз.
Кадры из жизни.
Народ потихоньку подходит. Вот женщина с двумя маленькими детьми. Они уже почти подошли, женщина улыбается и обещает детям, что, когда они придут домой, она напечет много-много блинов, и варенье откроет, что им вчера тётя Вера дала. Только сначала надо взять муку, которую раздают добрые дяди в форме. Дети улыбаются в ответ. Мальчик важно говорит, что сам понесёт сумки домой, потому что уже взрослый мужчина. Женщина смеётся.
А вот замедленный кадр.
Обстрел. Женщина закрывает собой детей и падает. Грохот! Грохот! Грохот! И тишина...
Женщина погибла. Вытаскивая детей было очень трудно разжать её руки, настолько сильно она прижала их к себе в последнем порыве защитить любой ценой. Детей увозят в больницу, а Сергей сидит рядом с мёртвой женщиной и плачет. Плачет так горько, что проходящие люди думают, что это его жена.
Позже, когда он навещал Женьку и Леночку и не знал, что ответить на вопросы о маме, он вдруг чётко осознал, что больше не будет рисовать крестики в календаре. Ведь если он свалит отсюда, пока эта нечисть фашистская жива, ему всю оставшуюся жизнь будут снится глаза этих детей.
И всё встало на свои места. Больше не было братьев славян, говорящих на одном языке, не было людей, защищавших свою землю. Для него они стали тем, кем являлись — фашистами, способными стрелять в спину женщине с детьми. Заблуждающиеся и ставшие в эти ряды поневоле активно сдавались в плен. Остальных надо было уничтожить. Уничтожить до конца, чтобы больше никогда в истории не повторялось таких сюжетов.
Теперь он твёрдо знал, ради какой цели было не жалко даже умереть. Это не пафос. Эта та жуткая реальность, которая дала ему, наконец, понять, зачем он здесь.
Чеченцы
Пришлось однажды плечом к плечу поработать с кадыровцами и своими глазами увидеть, какой это народ. Что сказать...Это настоящие воины, бесстрашные, но, что ещё опаснее для врага, им присуща средневековая жестокость.
Расскажу один случай.
Мы вошли в небольшое село. Навстречу двигалась похоронная процессия. Смотрим, мать честная, а гробики совсем маленькие. Оказалось, что местный церковный староста был ярым антифашистом. Взгляды свои скрывать не пытался. Вот его дом и подожгли. Подпёрли дверь, чтобы выйти не смог. Вместе с ним в доме находились четверо внуков, старшему из которых было всего девять лет.
Родители хотели уберечь детей и отправили подальше от большого города к деду, наивно полагая, что в сельской местности опасности меньше. И вот оно как вышло. Ублюдков видели в лицо. Немыслимо! Люди смотрели, как поджигали дом с детьми и молчали. Только одна женщина подбежала к карателям, пытаясь отобрать канистру с бензином. Упав на колени, умоляла опомниться: — Ведь люди так не поступают! — Кричала она.
Недолюди рассмеялись в ответ.
—:Все русские так и умрут, стоя на коленях! Сказал один из них и дал по женщине автоматной очередью. Затем обратился к невольным зрителям:
— Кто-то ещё хочет прийти на помощь?
Ответом ему было молчание.
— Если смертников нет, то быстро разошлись! Даю минуту и стреляю.
Народ разбежался по домам, на ходу закрывая уши, чтобы не слышать крики горящих детей.
— Описать сможете? Может приметы какие-то особые? Шрам там или ещё что? —Спросил один из кадыровцев у людей.
К ним подошёл подросток лет четырнадцати и протянул телефон. Непонятно как, но он сумел сфотографировать ублюдков, когда они подходили к своей машине.
— Вы же сможете их найти?! Убейте! Убейте!! Пожалуйста, убейте их!!!
У парня началась истерика. Мужчины подхватили его под руки и усадили в машину.
— Магомед, давай быстрее аптечку, надо ему что-то успокоительное дать, а то тут и до припадка недалеко.
Магомед быстро нашёл какой-то флакончик и силой влил парню в рот содержимое. Потом по-отечески обнял, погладил по голове: — Всё уже позади, скоро мы всех этих шайтанов поймаем. Вот увидишь.
— Та женщина, которую расстреляли...бабушка ему, — тихо пояснила ,стоявшая рядом девочка.
Мальчик уткнулся в могучую грудь горца и по-детски жалобно заплакал.
— Эй, парень! — Крепко обнимая мальчишку и продолжая гладить по голове, сказал Магомед. — Слышишь меня! Я тебе обещаю их найти и жестоко покарать! Слышишь?! Можешь считать их покойниками.
Прошло пару недель после этих событий. Зачищая объект, мы взяли в плен пару десятков бойцов. Эта кровавая четвёрка была среди них. Как ликовали кадыровцы, вы бы видели...
А потом Магомед взял кинжал и одному за другим перерезал горло троим поджигателям. У всех на глазах. Того, кто расстрелял женщину и зажёг спичку, он оставил напоследок. Животный ужас этого существа невозможно описать словами. Обмочившийся, он катался по земле, пытаясь обнять сапоги палача. Скулил, что расскажет всё, что знает, а знает он много, и это может очень помочь нашим войскам. Он был готов сделать всё, что угодно, лишь бы сохранить жизнь. "Привет тебе от русского мальчика", — бросил короткую фразу Магомед и надрезал горло так, что тот бился в агонии ещё несколько минут, прежде чем отдал душу в преисподнюю.
Спустя неделю они удивили меня снова, в этот раз даже сильнее.
Мы обследовали разрушенный жилой дом и нашли в подвале стариков. Их квартира сгорела, идти было некуда, пришлось расположиться там. Последние дни этот район сильно бомбили, часть дома осыпалась, завалила выход из подвала и почти похоронила заживо бедных пенсионеров. Искать их было некому, единственная дочь умерла ещё во младенчестве. Родственники имелись, но в такой далёкой теперь России. Соседи погибли.
Меня приятно удивило, сколько неподдельного уважения у этих суровых людей к старшим. Как аккуратно они несли стариков на руках, словно малых детей. Как кормили с ложки людей, ослабевших настолько, что даже простые движения давались им с большим трудом. Как их командир по рации говорил, что сейчас привезёт двух человек. Как орал потом в ярости на главврача, который не хотел принимать стариков в военный госпиталь. Кричал, что человек, который не уважает старость, тоже фашист. Потом звонил начальству и просил о помощи. Ещё звонил. Опять ругался. И так по кругу.
Старики сидели в машине и безучастно наблюдали за этой картиной. А Иса, так звали командира, всё звонил. Между звонками подходил к ним. Успокаивал, говорил, что чего бы это ему не стоило, он их обязательно устроит. А когда война кончится заберёт с собой, и они станут ему родителями, ведь своих он потерял ещё в раннем детстве. Целовал женщине руки и просил не плакать.
И достучался таки! Смог! Старикам выделили совсем маленькую комнату, но зато поставили на довольствие на неопределённый срок.
Прощание было очень трогательным.
— Ты береги себя сынок, — женщина обняла командира и опять расплакалась.
— Не плачь, мама, я обязательно за вами вернусь. — Присматривай за ней, отец. Плакать не давай, — сказал он, обращаясь к мужчине.
— Ты вот что... — новоиспечённый отец замялся, подбирая слова. — Иса, ты знай, твои родители очень гордятся тобой оттуда с небес. Для меня будет огромной честью иметь такого сына! Воюй честно, сынок, но с умом, спину лишний раз по глупости и бахвальству не подставляй! Мужчины обнялись.
Женщина вложила наречённому сыну в руку деревянный крестик и троекратно перекрестила. Правоверный мусульманин Иса возражать не стал. Но когда мы ехали обратно, протянул мне крест и сказал:
— Возьми крест, Серёжа, пусть тебя сбережёт.
— А как же?
— Не переживай, если всё хорошо закончится, придумаю что-то... Скажу, потерял. А вот если Аллах заберёт меня на этой войне, а у меня в кармане крестик лежит. Непонятка будет, — засмеялся Иса. А за ним и все, кто слышал наш разговор.
*****
Медсестра склонилась над пациентом, больше похожем на мумию, в бинтах и трубках. Зрелище было удручающим. Зашёл доктор.
— Доктор он ведь выживет?
— Вряд ли, — буднично ответил врач. Проверил приборы и, уже направляясь к выходу, добавил,— шансов очень мало.
— Мало, это значит, они всё же есть.
Врач промолчал.
В госпитале было полно таких несчастных, но медсестра Вера, приходя на смену, спешила именно к нему, сама не понимая причины.
Вот и сегодня она быстро пошла привычным маршрутом. Дышит! Живой! Значит, всё хорошо.
Зашла сестра - хозяйка.
— Верочка, а вещи несчастного куда?
— Вещи? Разве у него были вещи?
— Ну, как вещи... Тетрадка обгоревшая, а в ней крестик. Я вот что думаю, может мы с тобой оденем ему крестик? Кто знает, сколько мальцу осталось.
— Он обязательно выживет, — уверенно сказала Вера. — Но вы правы, крестик надо одеть.
Так в её руки попала тетрадь исписанная мелким, не всегда понятным почерком. Часть страниц полностью выгорела, часть невозможно было прочесть, но и того что уцелело хватило, чтобы разреветься.
Медсестра аккуратно перевернула страницу, но дальше бумага была испорчена настолько, что текст невозможно было разобрать. В конце тетради на её твёрдой обложке была небольшая запись карандашом.
Вот она. Его последняя запись.
Кончилась тетрадочка моя, похоже, и жизнь подходит к концу. Скоро бой. Силы неравные и шансов почти нет, но я точно знаю, что мы не отступим. Очень хотелось бы, чтобы нашли мою тетрадь и прочитали эту запись.
Меня нельзя назвать хорошим человеком. Откровенно говоря, я просрал свою жизнь. Война дала мне шанс увидеть мир другими глазами. Увидеть, что есть дружба. Настоящая дружба, без красивых слов, когда ты точно знаешь, что тебя не бросят в беде. Увидеть бескорыстную помощь незнакомых людей. Вспомнить, что держаться за материальные вещи глупо, ведь совершенно неважно с каким именно айфоном тебя могут убить.
Вернусь к главному.
Парни! Те, кто никак не может принять решение, не думайте! Просто делайте так, как это делали наши деды. Если Родине необходима ваша помощь, вы не имеете права сказать нет!
Только тут я понял, что жил не зря.
Вера закрыла тетрадь и снова. расплакалась.
Приборы монотонно продолжали снимать показания давления, пульса, работу сердца, но они не могли показать главного. Там, по другую сторону человеческой реальности, он всё ещё продолжал вести свой последний бой. Бой, который необходимо было выиграть любой ценой, чтобы навсегда стереть врага с лица земли.
Октябрь 2022
Автор: Елена Ермилова
Иллюстрация: Евгения Некрасова специалист по генерации нейросетью