Восковые маски
Такси резко остановилось у ворот заброшенной клиники. Черный «Опель» исчез в темноте, оставив после себя лишь запах бензина и гниющей листвы.
Раймондс выскочил первым, рука на кобуре. Ария замерла позади, вцепившись в кожаную обложку дневника.
— Это клиника Шварца, — прошептала она. — Бабушка упоминала его. Говорила, что он проводил "особые процедуры" для членов "Зодиака".
Особняк выглядел заброшенным — фасад с облупившейся штукатуркой, разбитые окна, заколоченные досками. Но у парадного входа не было ни паутины, ни слоя пыли.
Кто-то здесь бывал недавно.
Раймондс толкнул дверь плечом. Замок с треском поддался.
Темнота встретила их запахом формалина, ладана и чего-то сладковатого, как будто гниющие цветы.
— ты уверена, что хочешь туда?— он обернулся к Арии.
Она кивнула, зажигая фонарик. Луч света выхватил из мрака длинный коридор с кабинетами. На стенах — пожелтевшие плакаты 30-х годов о «духовном очищении» и «возрождении нации».
Ария вдруг ахнула:
— Смотри!
На полу валялась черная роза. Свежая.
Они пошли по следу.
Дверь в конце коридора была приоткрыта. За ней — холод и тишина.
Раймондс шагнул внутрь и увидел ряды металлических столов. На них — тела.
Не разложившиеся. Как будто застывшие во времени.
— Боже… — Ария поднесла руку ко рту.
Женщины в свадебных платьях разных эпох. Лица покрыты восковым налетом, словно масками.
— Лидия… - Ария шагнула к ближайшему столу.
Мертвая невеста из парка лежала с открытыми глазами. На шее — два тонких следа от игл.
— Он их консервировал — прошептал Раймондс. — Как образцы.
В углу стоял старый медицинский шкаф. Ария потянула дверцу.
Внутри ряды склянок с жидкостью. В каждой...
— Глаза, — выдавила она. — Он собирал глаза…
На полках аккуратные этикетки: «Л.Валтерс. 1941», «М.Каспарс 1943», «Л.Витола. 1949»
Ария задрожала:
— Лайма Витола... 1949... Это бабушка.
Из темноты раздался хлопок.
Свет погас.
— Раймондс! — Ария вцепилась в его руку.
В дверях морга стояли три фигуры в длинных плащах. Их лица были гладкими, как воск, без глаз, без ртов.
— Члены "Зодиака", — прошептал Раймондс. — Маски.
Один из них шагнул вперед. Голос звучал глухо, будто из-под земли:
— Вы нарушили ритуал. Теперь вы — часть его.
Раймондс выхватил пистолет.
— Где Шварц?
Восковый человек медленно поднял руку, указывая вглубь коридора.
— Он ждет.
Доктор
Комната была залита красным светом от витражей. За столом сидел высокий мужчина в белом халате.
— Доктор Шварц, — сказал Раймондс.
Мужчина повернулся.
Его лицо было обычным. Усталым. Человеческим.
— Наконец-то, — улыбнулся он. — Я так ждал гостей.
На столе перед ним лежала открытая папка с фото. Ария в цветочной лавке. Раймондс у здания полиции.
— Вы интересные экземпляры, — Шварц потянулся к шприцу. — Особенно вы, Ария. У вас... особые глаза. Как у вашей бабушки.
Раймондс наставил пистолет:
— Всё кончено.
Шварц рассмеялся:
— О, милый мальчик... Ты даже не представляешь, что всё только началось.
За его спиной зашевелились тени. Восковые люди вошли в кабинет. У них были красные глаза
Пистолет дрожал в руке Раймондса. Восковые фигуры медленно смыкали круг. Их пальцы, слишком длинные и гибкие, тянулись к Арии.
— Они слепые, но чувствуют тепло, — прошептала Ария, прижимаясь к Раймондсу. — Бабушка говорила... они видят через кожу.
Шварц наблюдал, скрестив руки. На его запястье виднелась татуировка — зодиакальный круг с перечеркнутой луной.
— Выбор за вами, — сказал он. — Присоединиться... или стать материалом.
Раймондс выстрелил в ближайшую фигуру. Пуля пробила восковую маску, и из отверстия хлынула черная жидкость, густая, как нефть. Существо зашипело, но не остановилось.
Ария вдруг рванулась к столу, схватив стеклянную банку с глазами. Она разбила ее об пол.
— Нет! — закричал Шварц.
Жидкость вспыхнула синим пламенем. Восковые люди затряслись, их маски начали плавиться.
— Бежим! — Ария схватила Раймондса за руку.
Они выскочили в коридор. За спиной раздался нечеловеческий вой: Шварц кричал на странном языке, смеси латыни и чего-то еще более древнего.
Дверь с надписью «Хранилище» была заперта. Раймондс выбил ее плечом.
Комната оказалась лабораторией. На стенах в ряд фотографии девушек с пометками: "Образец 12", "Образец 17"... В центре стоял странный аппарат— стеклянный цилиндр с медными трубами. Внутри плавало что-то, похожее на человеческий эмбрион.
— Он пытался выращивать их заново, — Ария подошла к полке с журналами. — Смотри..
Открытая страница гласила:
«22.06.1941. Лидия В. показала наилучшую реакцию на сыворотку. Глаза сохранили цвет после смерти. Возможно, ключ в родословной.»
Раймондс нашел карту с пометками: кладбища, больницы, архив ЗАГСа. Все дороги вели к одному месту.
— Церковь Святого Георгия... Это где?
Ария побледнела:
— Там похоронена бабушка.
Голос из прошлого
Из темноты раздался скрип. На пороге стояла женщина в белом халате, точная копия Лидии из морга, но... живая.
— Вы не должны были сюда приходить, — сказала она. Голос звучал неестественно, будто несколько людей говорили в унисон.
Ария шагнула вперед:
— Кто вы?
— Ошибка, — ответила женщина. — Он не смог вернуть душу. Только тело.
Ее кожа начала трескаться, как высохшая глина. Из трещин сочился тот же черный состав, что и у восковых людей.
— Бегите, — прошептала она, падая на колени. — Он идет за вами с 1941 года...
Сверху донеслись шаги. Шварц звал их, напевая старую колыбельную на немецком:
«Der Mond ist aufgegangen,
Die goldnen Sternlein prangen
Am Himmel hell und klar;
Der Wald steht schwarz und schweiget,
Und aus den Wiesen steiget
Der weiße Nebel wunderbar.»*
____
*(Взошла луна,
Золотые звёзды горят
На небе ясном и чистом;
Лес стоит тёмный и безмолвный,
А с лугов поднимается
Белый туман, как чудо.
Der Mond ist aufgegangen
(«Взошла луна»). Старинная народная песня (XVIII в.), которую часто пели как колыбельную.)
____
Раймондс заметил люк в полу.
— Туда!
Они спустились в тоннель, пахнущий сыростью и ржавчиной. Стены были исписаны теми же символами, что и в дневнике.
— Это ведет к церкви, - сказала Ария. — Бабушка говорила... там «врата»
Вдали замерцал свет. И чей-то тихий смех...
Тоннель сужался, стены покрывались инеем, хотя на улице стоял октябрь. Фонарь Арии выхватывал из темноты выцарапанные на кирпичах знаки: перевернутые кресты, зодиакальные символы, цифры 1941.
— Они готовили это место давно, — прошептал Раймондс, спотыкаясь о рельсы, проложенные в полу. — Это не просто тоннель...
Ария вдруг остановилась. Впереди светилась дверь, стальная, с гравировкой в виде солнца с закрытым глазом
— «Врата», — сказала она. — Бабушка говорила, что "Зодиак" искал способ открыть их.
За дверью слышался глухой стук, будто кто-то бился о крышку гроба.
Раймондс нащупал на двери замок в виде вращающегося круга со знаками зодиака.
— Нужно совместить правильные символы...
Ария вдруг вскрикнула. Из темноты за ними вынырнула фигура
Доктор Шварц.
Его белый халат был запачкан черной жидкостью, лицо покрывали трещины, как у той женщины в подвале. В руке он держал шприц с длинной иглой, наполненный мутным раствором.
— Вы разрушили годы работы! — его голос звучал хрипло, будто рвалась пленка. — Но она все равно откроется. Через вас.
Он бросился вперед.
Раймондс выстрелил. Пуля попала Шварцу в плечо, но он не остановился.
— Беги! — крикнул Раймондс, толкая Арию к двери.
Она вцепилась в зодиакальный круг, поворачивая символы:
— Рыбы... Скорпион...
Шварц схватил Раймондса за горло.
— Ты не понимаешь... Она ждет...
Дверь скрипнула. Ария рванула ее на себя, за ней оказалась часовня, освященная черными свечами. В центре стоял гроб, обернутый цепями.
На крышке — табличка: «Лайма Витола. 1890 –1949»
Цепи дергались, будто что-то билось внутри.
Шварц засмеялся:
— Она первая поняла... что мы ошиблись с ритуалом.
Ария подошла к гробу.
— Что вы с ней сделали?!
— То же, что сделаю с тобой.
Шварц поднял иглу.
Раймондс рванулся вперед, и тут гроб словно взорвался изнутри. Цепи разлетелись.
На полу, среди обломков, лежала записка
«Ария, если ты это читаешь — разбей подсвечники. Свечи не из воска...»
Ария схватила ближайший подсвечник.
Свечи упали. Пламя побежало по полу, вычерчивая пентаграмму. Шварц закричал. Его кожа начала пузыриться.
— Нет! Ты не знаешь, что...
Огонь добрался до его ног. Внезапно все свечи погасли.
Тишина.
Из темноты раздался голос:
— Спасибо, внучка.
Ария обернулась. В углу склепа стояла Лайма Витола.
Ее лицо было молодым, каким на той фотографии 1940 года. Но глаза… Глаза были черными. Совершенно.
— Теперь ты видишь правду, — сказала Лайма. — "Зодиак" никогда не хотел воскрешать мертвых…
Она шагнула вперед.
— Они хотели «убить» смерть.
Черные глаза
Тень Лаймы Витолы растекалась по стенам склепа, как чернила. Ее пальцы, слишком длинные и тонкие, тянулись к Арии, но не касались ее.
— Бабушка? — голос Арии дрожал.
Лайма улыбнулась. Ее губы не шевелились, но слова звучали в голове:
«Они думали, что могут победить смерть, сохранив тела. Но настоящая смерть — не в плоти. Она в памяти.»
Шварц, корчась на полу, застонал:
— Ты... ты должна была стать ключом...
Лайма повернула к нему лицо.
— А я и стала. Но не так, как ты хотел.
Раймондс поднял пистолет, но Ария остановила его.
— Подожди.
Лайма подошла к Шварцу.
— Ты хотел вечности? Получи ее.
Она коснулась его лба.
Кожа Шварца начала темнеть, превращаясь в камень. Его последний крик застыл в горле. Через несколько секунд перед ними стояла статуя — лицо, искаженное в вечном ужасе.
Тень Лаймы начала таять.
— «Зодиак» искал древний ритуал, — прошептала она. — Они хотели открыть врата в мир, где смерти нет. Но для этого нужна была жертва... с особыми глазами.
Ария прикоснулась к своим векам.
— Мои...
— Да. Ты — последняя в роду, кто унаследовал их. Поэтому Шварц ждал.
Раймондс сжал ее руку:
— Что теперь?
Лайма посмотрела на него.
— Теперь ты выбираешь. Оставить все как есть... или стереть "Зодиак" навсегда.
Ария вытерла слезы.
— Как?
— Разбей свечи. Все. И сожги дневник.
Они вышли из склепа на рассвете.
Ария бросила дневник в костер, разведенный у входа. Страницы вспыхнули синим пламенем.
Где-то в глубине тоннеля раздался крик — будто сотни голосов вдруг умолкли.
Раймондс обнял Арию.
— Все кончено.
Она кивнула, глядя на догорающие страницы.
— Нет. Теперь все только начинается.
Эпилог. Белый вальс
Декабрь 1956 года
В утренней газете "Ригас Балсс" на третьей странице красовалась скромная заметка:
«В ночь на 1 ноября в заброшенной церкви Св. Георгия произошел пожар. Прибывшие на место пожарные обнаружили обрушившиеся подвальные помещения. Вход в склеп семьи Витола завален. Расследование продолжается.»
Раймондс положил газету на стол, рядом с последней страницей дневника Шварца. Чернильный рисунок дерева с мертвыми цветами казался теперь просто странной абстракцией. Он потянулся за сигаретой, но вдруг замер — в углу страницы проступили новые строки, будто проявившиеся со временем:
«Когда расцветет последняя роза — врата откроются вновь.»
Дверь кабинета скрипнула.
Ария вошла, снежинки таяли в ее волосах. В руках она держала один-единственный цветок — белую розу, завернутую в газету.
— Нашла в лавке. Распустилась сегодня утром, — сказала она, кладя цветок на стол. — Странно... в декабре.
Раймондс поднял розу. Под слоем лепестков просвечивал черный стебель.
Они переглянулись.
— Танцы подождут, — тихо сказал он.
Ария кивнула, доставая из сумки старый ключ — тот, что когда-то висел в ее цветочной лавке над дверью.
— Я знаю, где искать ответы.
За окном медленно падал снег. Белый, но уже не такой чистый.
Где-то в городе снова зацвели черные розы.
Конец