Рига, 1956 год
Белая невеста
Туман висел над Ригой, обволакивая аллеи парка Кронвальда. Он цеплялся за чёрные ветви дубов, за старые фонари с потускневшими стёклами, за бронзовые памятники, которые теперь казались тенями забытых людей.
Раймондс Скуя закурил, щурясь от едкого дыма. Его пальцы закоченели. Осень в этом году выдалась мерзкой, сырой, словно сама земля не желала отпускать холод.
— Нашёл её старик с собакой, — сказал участковый, нервно теребя фуражку. — Говорит, сначала подумал — пьяная баба в старом платье. Подошёл разбудить… а она холодная.
Раймондс бросил окурок в лужу. Шагнул ближе.
На скамье, под слоем опавших листьев, лежала женщина. Её свадебное платье когда-то было белоснежным, но теперь пожелтело, как страницы старой газеты. Руки сложены на груди аккуратно, почти благоговейно. Лицо… лицо было странно сохранившимся. Ни синевы, ни пятен разложения. Только бледность.
— Странно, - пробормотал судмедэксперт Калныньш, надевая перчатки. - Нет признаков разложения, но ткань явно довоенная. Смотрите-ка!
Он осторожно достал из складок юбки пожелтевшую газетную вырезку. Дата: 18 июня 1941 года. Заголовок: «Свадьба века накануне бури»
Раймондс повертел обрывок в пальцах.
— Так это…
— Лидия Валтерс, — судмедэксперт снял перчатки, вытирая пот со лба. — Пропала в июне 1941-го. В первый день войны. Вот и фото под статьей. Помню я это дело: последняя рижская невеста перед войной. Но как...
Раймондс приподнял край платья. Под ним — никакой грязи, никаких следов того, что тело выкопали. Как будто её просто… положили сюда.
— Её жених, Арвид Берг, погиб под Ленинградом, — продолжил Калныньш. — а она так и числилась пропавшей без вести.
Раймондс наклонился. В складках платья что-то блеснуло.
— Что это?
Он разжал замёрзшие пальцы невесты.
В ладони лежал свежий бутон чёрной розы
— Бред, — прошептал следователь.
Но цветок был настоящим. Его лепестки, тёмные, как старая кровь, слегка дрожали на ветру.
А в воздухе пахло не осенью. Пахло ладаном и тленом.
Кофе с тенью прошлого
Кафе «Лунный свет» пряталось в переулке за Ратушной площадью. Мутные стекла окон пропускали тусклый свет октябрьского полудня. Раймондс, протирая платком запотевшие очки, разглядывал Арию Витолу через дымку от своей сигареты.
Она сидела, обхватив руками фарфоровую чашку, будто пытаясь согреться. Её пальцы, изящные, длинные, с коротко подстриженными ногтями и серебряным кольцом с тёмным камнем, слегка подрагивали.
Они познакомились два года назад, во время расследования ограбления ювелирного магазина на улице Элизабетес. Ария тогда оказалась единственной свидетельницей, заметившей, как преступник спрятал украденное кольцо в букете красных гвоздик.
— Вы обратили внимание на цветы? - спросил он тогда, ещё не зная, что эта хрупкая девушка с зелёными глазами станет его тихим наваждением.
— Гвоздики вянут от прикосновения воров, - ответила она, и в её голосе звучала такая уверенность, что Раймондс, обычно не верящий в подобную ерунду, вдруг ощутил холодок между лопаток.
С тех пор он заходил в её цветочную лавку чаще, чем того требовала служба. Иногда под предлогом, спросить о новых свидетельских показаниях. Иногда просто купить цветы, которые потом неделями стояли у него в кабинете, напоминая о том, что он так и не решился пригласить её на свидание.
Сегодня Ария позвонила ему сама. Спросила: «Видел утреннюю газету? «Мертвая невеста из прошлого»? Ты там неплохо получился, кстати»
Раймондс ещё не видел газеты, и недовольно скривился. Он не искал популярности. К тому же, обычно такие заметки в прессе очень затрудняют расследование.
— Так вот, - продрлжила Ария, - моя бабушка знала ее, Лидию Вальтерс. Вместе в больнице работали до войны.
— Интересно, - Раймондс задумался, - она сможет дать показания?
— Кто, бабушка? - Ария на том конце провода, казалось, удивилась, - она умерла в 49-м. Но я кое-что знаю.
— Что?
— Не по телефону. Я подумала… может, зайдешь в «Лунный свет». Выпьем кофе, и я расскажу. И покажу кое-что.
Раймондс хотел отказаться. Сказать, что у него срочное дело. Что он перезвонит. Но вместо этого услышал, как сам говорит:
— Хорошо. Сейчас.
И вот они здесь
Бабушкины тайны
Ария потянулась к старой кожаной сумке, доставая пожелтевшую фотографию.
— Бабушка Лайма была старшей медсестрой в той же больнице, где Лидия работала санитаркой, — её голос звучал ровно, но в уголке глаза дрожала капля чего-то, что Раймондс не мог понять. — Они дружили, хоть это и странно. В сорок первом бабушке было уже за пятьдесят, а Лидии — двадцать с небольшим.
Она положила снимок на стол. 1940 год. Групповой портрет перед больничным корпусом. В первом ряду юная Лидия, круглолицая, с тёмными кудрями, выбивающимися из-под белого платка. А сзади, чуть в стороне — высокая женщина с жёстким взглядом и собранными в тугой узел волосами.
— Она взяла Лидию под опеку, когда та только пришла работать в больницу, — Ария провела пальцем по фото. — И по четвергам они вместе куда-то ходили вместе, вечером . Возвращались к утру… с пустыми глазами и запахом ладана в волосах. Мама рассказывала.
Раймондс потянулся за сигаретой, но Ария неожиданно схватила его за запястье.
— Они ходили на собрания «Латвийского Зодиака», — прошептала она. — Бабушка перед смертью говорила, что там были не только врачи и аптекари… но и те, кто пришёл с немцами в сорок первом.
Она отпустила его руку и достала из сумки утреннюю газету. Под статьей о Лидии Валтерс с его портретом на четверть полосы, была еще одна заметка с фото.
— В гостинице «Рига» зарегистрировался человек, назвавшийся Арвидом Бергом.
Раймондс почувствовал, как холодная капля пота скатилась по спине.
— Но он же…
— Ага! Погиб в сорок втором.
Ария развернула газету. На обороте — фотография молодого лейтенанта в форме.
— Бабушка говорила, что «Зодиак» умел возвращать мёртвых. Но только тех, за кого заплатили живые.
— Ты хочешь, чтобы я пошел в ту гостиницу?
Ария медленно кивнула.
— Но сначала ответь мне: почему тебя это так беспокоит?
Она замерла, потом неожиданно улыбнулась
— Потому что утром, когда прочла заметку о его прибытии… все чёрные розы в моей лавке расцвели одновременно.
За окном грянул гром, и на стол упал лепесток. Темный, как запёкшаяся кровь.
Чёрные розы и старые тени
Номер 317 в гостинице "Рига" оказался пуст. Слишком пуст.
Раймондс провёл пальцем по подоконнику — ни пылинки. Кровать заправлена с армейской чёткостью, на тумбочке даже отпечатков от стакана не осталось.
— Как будто здесь никто и не жил, — пробормотал он.
Ария стояла у письменного стола, листая найденный под лампой дневник в кожаной обложке.
— Но он здесь был, — прошептала она. — Смотри!
На страницах — странные символы, смесь рун и астрологических знаков. В углу даты: 1941, 1944, 1956. Последняя обведена кроваво-красным.
— Это ритуалы "Латвийского Зодиака", — Ария провела дрожащими пальцами по пожелтевшей бумаге. — Они верили, что мёртвых можно вернуть, если… Если принести жертву в день, когда граница между мирами тонка.
— День всех святых, — пробормотал Раймондс.
Гром грянул прямо над крышей. Свет лампы мигнул, и в этот миг Раймондс увидел. На стене появилась тень.
Высокая, в военной форме. Без лица.
— Ария!
Она резко обернулась. Тень исчезла.
На полу лежал свежий бутон чёрной розы.
Раймондс поднял бутон. Лепестки были холодными и влажными, будто только что сорваны в саду. Он перевернул цветок в пальцах - на стебле четко виднелся свежий срез.
— Здесь кто-то был буквально минуту назад, - прошептал он, показывая Арии. — Смотри, даже капли воды…
Знаки
Она кивнула, лихорадочно перелистывая страницы дневника:
- Здесь должен быть ключ... Бабушка говорила, что у каждого члена "Зодиака" был свой опознавательный знак...
Гром снова прогремел над гостиницей. В этот момент Ария замерла, уставившись на последнюю страницу.
— Раймондс, смотри! - ее голос дрожал. - Это же...
На пожелтевшей бумаге был нарисован сложный символ, напоминающий переплетенные ветви. Ария достала из кармана смятый листок - фотокопию из архива больницы.
— Это знак доктора Шварца! Главврача той самой больницы, где работала Лидия. Но... - она побледнела, - он умер еще в 1943 году.
Раймондс схватил дневник:
— Давай проверим регистрацию. Кто снимал этот номер?
Они выбежали в коридор. Дежурная администратора, пожилая женщина с строгим пробором, вздрогнула при их вопросах.
— Номер 317? - она нервно перебирала карточки. - Его снимал... вот, господин Берг. Арвид Берг. Зарегистрировался вчера вечером.
— Вы его видели? - пристально спросил Раймондс.
Женщина замялась:
-- Ну... вроде да. Высокий, в плаще... Но лицо плохо разглядела - было темно, а он воротник поднял...
— А подпись? - Ария протянула регистрационную карточку Раймондсу.
Следователь замер. Подпись была точь-в-точь как на военных документах Арвида Берга, которые он видел в архивах. Но...
— Это невозможно, - прошептал он. - 15 лет. Как...
Вдруг Ария дернула его за рукав:
- Стой! Смотри!
На стойке администратора стояла ваза с цветами. Среди пышных хризантем выделялся один - черная роза, точь-в-точь как та, что они нашли в номере.
- Откуда этот цветок? - резко спросила Ария.
Администраторша растерялась:
- Да... вчера вечером принесли. Мальчик из цветочного магазина сказал - для гостя в 317 номере. Но господин Берг его не взял, оставил здесь...
Раймондс и Ария переглянулись. Оба поняли - нужно срочно найти этот цветочный магазин.
На выходе из гостиницы их остановил швейцар:
- Вы искали того господина? Высокого, в сером плаще?
- Вы его видели? - оживился Раймондс.
- Да, он вышел час назад. Сел в черный "Опель" и... - швейцар замялся, - странное дело, но машина была старой модели. Такие сейчас редко встретишь...
- Куда он поехал? - перебила Ария.
- В сторону Межапарка, кажется...
Раймондс схватил Арию за руку:
- Поехали. Я знаю, где искать.
В такси он объяснил:
- В архивах упоминалось, что собрания "Латвийского Зодиака" проходили в старом особняке у озера. Если этот... кто бы он ни был, восстанавливает их ритуалы...
Ария сжала в руках дневник:
- Тогда у нас мало времени. До Дня всех святых осталось три дня.
Такси свернуло на Просеку. Впереди, сквозь пелену дождя, уже виднелись темные воды озера и силуэт заброшенного особняка. На воротах едва читалась вывеска: "Частная клиника доктора Шварца. 1939".
- Вот оно, - прошептал Раймондс. - Логово "Зодиака".
Из-за деревьев донесся шум мотора. Черный "Опель" 1938 года медленно выкатил на дорогу и остановился в двадцати метрах от них. Фары погасли.
Раймондс почувствовал, как Ария цепенеет от ужаса.