Признайся. Сидишь в темноте, вглядываешься в экран, слушаешь, как гудит холодильник — и вроде всё спокойно. Нет ни паники, ни боли. Даже слёз нет. Просто тишина. Такая, что звенит в ушах. Ты не на взводе. Не в истерике. Не раздавлен. Ты просто есть. Просто ночи. Просто тишина.
И пустота такая, что хоть топором вешай. Можно сколько угодно называть это «интровертным восстановлением», «качественным одиночеством», лакировать отсутствие близости словами о свободе и самодостаточности. Но, если честно?..
Ты устал быть сильным один. Ты жмуришь глаза не от перегруза — от того, что некому их поднять навстречу твоим. Нет плеча. Нет уха.
Нет даже смелости сказать: «Ты мне нужен».
Потому что не знаешь — кому. А внутри звенит: найди меня. обними. скажи мне хоть что-то настоящее. Но как сказать, когда не знаешь — кто вообще рядом.
А вдруг никого?.. Вот и сидишь в ночи, обнимаешь пустоту и лжёшь себе:
«Мне просто не спится». Мы думаем, что недостаточно страдаем, чтобы просить о помощи.
Что если никто